Я ведь не из робких

Ночь в деревне была беспокойной. Ещё днём в окрестностях поднялся сильный ветер. Сперва местные жители восприняли его как долгожданное благо: уже неделю стоял июльский зной, воздух был затхлый и тяжелый, даже дышать в такую жару было просто невыносимо. Порывы теплого ветра позволяли хотя бы на пару минут перевести дух и остыть. Однако через некоторое время ветер уже стал казаться не благодатью, а настоящим проклятьем. Белье, которое сушилось на веревках, безвольно срывалось и улетало. Буйные потоки больно резали лица, которые оказывались на их пути, впиваясь в кожу ледяными колючками. Заботливо разложенные знахарками сушеные травы беспомощно разлетались, так и не успев стать букетиками. Музыка ветра превратилась в самую настоящую какофонию. Поначалу Князь и не обратил внимание на бушующую стихию: весь день он сидел с лютней, сгорбившись над листком бумаги, и пытался написать песню, которую ему заказал местный вельможа. Процесс совсем не шёл, вдохновения не было. Да и откуда ему взяться, когда пишешь не для себя, а о чьих-то мнимых заслугах, просто для того, чтобы не засыпать с пустым желудком? Даже ветру, который весь день пел свою заунывную песнь, как будто тоже было так же обидно, как и ему. В поздний час, когда луна взошла на небосклон и озарила бледным светом крыши домов, Князь наконец лег спать. Настроение у него было паршивое. Он надеялся на народную мудрость, что утро вечера мудренее, и что, выспавшись, он сможет написать что-то достойное. Только вот сон не шёл. Поначалу Князь не понимал, отчего ему не спится. Порой ему было непросто уснуть оттого, что в голове роем копошились мысли, но сегодня случай был не тот. Голова была блаженно пуста, и, казалось бы, ничего не мешало ему забыться в крепких объятиях сна… И вот, наконец, он понял. Слишком громко за окном бушевал ветер. Князь, нахмурившись, выглянул в окно. В соседних домах, несмотря на поздний час, продолжал гореть одинокий свет свечей. Откуда-то слышался детский плач. — Вот же гад! Людям спать не даёт! — возмутился Князь. Ладно, ему не спалось, он бы как-то перетерпел, а у соседей дети маленькие, им давно уже спать пора. Возмущению Князя просто не было предела! — Ну я его, блин, проучу! — стиснув зубы, прошипел он. Схватив ближайшее к нему орудие — им оказалась метла — Князь выбежал на улицу. Босые ноги неприятно засаднило. Вот же ж… ботинки забыл! Но сейчас у него были дела куда важнее. Решительными, твердыми шагами он пошел к выходу из деревню, на тропу, которая вела в поля. Ветер бушевал, резал пространство отчаянными, резкими потоками. Князь чувствовал, что его сбивало с ног, но он ни за что бы не сдался. Такое рвение у него, кажется, было впервые. Наконец он оказался в полях. Заросли пшеницы расходились вокруг него бушующими волнами, воздух отчаянно хлестал порозовевшие щёки. Ветер все не стихал. — Эй, ты! — громко крикнул Князь, пытаясь перекричать грозную стихию. Реакции, как он и ожидал, не последовало. — Ветер! Я к тебе обращаюсь! — снова воззвал Князь. Ответом ему служили лишь настойчивые завывания. — Негодяй ты эдакий! — Князь махнул метлой, которая со свистом рассекла порыв ветра. Как ни странно, это подействовало. Ветер как будто на секунду стих. Князь победоносно ухмыльнулся. Нашёл способ одолеть стихию! А песня-то из этого какая выйдет! С новыми силами Князь начал отчаянно махать метлой, разрубая воздушные потоки напополам. Но триумф смельчака длился недолго. Когда Князь уже взмок от усилий, ветер резким, решительным порывом сбил его с ног. От неожиданности Князь вскрикнул. Вернее, взвизгнул. На мгновение ему показалось, что кто-то неподалёку рассмеялся, а затылок обдало чьё-то прерывистое дыхание. Князь огляделся. В поле было пусто. Только он и… — Ты, что ли, надо мной смеёшься, Ветер? — крикнул он и вдруг понял, что на его лице начинает расползаться улыбка. Насмешил самого Ветра. Тем, что упал. Он мог ожидать такого от ребятишек, живущих по соседству, но никак не от грозной, могущественной стихии. — А у нас, кажется, чувство юмора совпадает! Даже и сражаться с ним как-то перехотелось. Князь задумался. Прислушался. Ветер совсем иначе зазвучал в его ушах. Если до этого это были просто бездушные порывы, то теперь Князь услышал какие-то печальные всхлипы. Если Ветер мог смеяться… мог ли он плакать? Сердце Князя как-то болезненно сжалось. — Эй, хочешь, просто поговорим? В ответ послышался лишь заунывный, жалобный вой. Князь отбросил метлу в сторону. — Я, конечно, пришел к тебе с мечом… вернее, с метлой! Но я, кажется, понимаю, что ты не со зла! Что тебе больно и плохо! Но так ты ничего не сможешь исправить, понимаешь, Ветер? Давай просто нормально поговорим? Вдруг ветер стих. Резко, в одно мгновение. Князь наконец смог услышать пение птиц в близлежащей роще, шелест полёвок в зарослях пшеницы, дрожь ветвей вековых дубов. Но так же резко, как и стих, ветер поднялся с новой силой. Князь запаниковал: почему-то он был уверен, что у него имеется талант переговорщика. А что же, получается, всё это было зря? Ну и самомнение: решить, что совладал с одной из самых могущественных сил природы! Значит, чувств у ветра не было. Ну да, с чего это он вообще сделал такой вывод? Ему всегда говорили, что он живёт в каком-то своём мирке, где всё не так, как в жизни, но неужели… неужели злые языки всё-таки оказались правы? Внезапно Князь понял, что еле держится на ногах. Теперь вокруг бушевал настоящий ураган с ним в самом эпицентре. На его лбу выступил холодный пот. Отступать было некуда, бежать — тоже. И тут случилось самое страшное. Земля начала уходить из-под ног. Князь с леденящим ужасом почувствовал, как постепенно начинает подниматься в воздух, как теряет равновесие, но не падает, а, наоборот, парит над землёй, взмывая всё выше. — Эй, ты чего делаешь? Эй!! — завопил Князь, чувствуя, как воздушные потоки тянут его наверх. Сердце бешено колотилось, как будто вот-вот вырвется из груди. Расстояние между землёй и его босыми ногами непрерывно росло, и Князь не на шутку перепугался. Это было страшнее, чем тонуть. Рассердил Ветра, вот и получай. Но… вскоре паника Князя сменилась недоумением. Вместо того, чтобы закружить его в ужасном урагане или уронить на землю с огромной высоты, воздушные потоки подхватили его, как будто на руки, и мягко понесли по направлению к лесу. Князь взглянул вниз на тёмно-зелёные кроны деревьев, на огоньки домов в близлежащих сёлах, на дым потухшего костра, развевающийся где-то вдали, и не мог сдержать восторженной улыбки. Вместо того, чтобы жестоко наказать его, Ветер решил показать ему нечто удивительно красивое. Он открыл Князю целый мир, который он даже вообразить не мог. Но, к огромному сожалению Князя, его воздушная прогулка всё же подошла к концу. Ветер мягко опустил его перед неказистым каменным домом, поросшим мхом и лозой. Перед зданием расположилась маленькая, аккуратная клумба, на которой росли бледные голубые цветы. Князь озадаченно осмотрелся. За домом возвышался грозный хвойный лес, который он только что видел свысока. Сейчас, во мраке ночи он выглядел по-настоящему зловеще: ближайшие к дому ели были изломаны или вовсе вырваны с корнем из земли. Над кронами блестел желтоватый лунный диск. Картина была, мягко говоря, пугающая. Как будто прямиком из сказок, которые рассказывают на ночь непослушным детям. Князь вздохнул. На всякий случай перекрестился. И постучал в дверь, нервно прикусив губу. Босые ноги нещадно саднило. В доме послышалась чья-то неровная, торопливая поступь. Дверь отворилась. Перед Князем предстал самый удивительный человек, которого ему доводилось видеть. Он был высокий и темноволосый, причем волосы были поставлены мягкими шипами. Но даже больше, чем волосы, Князя привлекли его глаза. Темные, ясные, искренние и так красиво блестящие. Князь невольно выпрямил спину и провел рукой по своим непослушным волосам, которые явно только что еще хуже растрепала стихия. — Я… ты… ты Ветер, что ли? Молодой человек лишь усмехнулся. — Заходи, ё-моё, чего ты как не родной? Князь взволнованно улыбнулся и прошёл в дом. Дом был обставлен довольно эксцентрично, но уютно. Гостеприимно горел камин, отбрасывая оранжевые всполохи света на каменные стены. В стенах были выдолблены отверстия, в которых расположились всевозможные склянки и эксцентричные безделушки. Выглядело всё это слишком приветливо. Князь не мог не напрячься. Но всё равно вошёл и с интересом начал разглядывать побрякушки, украшающие это странное жилище. — Ты проходи, садись, будь, как дома, путник, все дела, — беззаботно бросил незнакомец. — Чайку, может? Князь на секунду замешкался. Наверное, не стоило пить чай в доме у незнакомца (всё-таки, слабо верилось, что этот щуплый парнишка — олицетворение мощной стихии), живущего в какой-то глуши? — Не откажусь, — бодро ответил Князь, игнорируя все законы здравого смысла, и опустился в старое кресло, в котором, очевидно, хозяин дома проводил больше всего времени. Кажется, незнакомец его околдовал. Что ж, умереть, будучи околдованным таким чудом, — судьба не самая плохая! Погодите-ка. — Ты сказал «будь как дома, путник»? Шипастый человек как будто смутился. Он отвернулся и начал хозяйничать на кухне, сгребая засушенные травы в глиняный чайничек. — Вроде… ну сказал и сказал, и что с того? Князь озадаченно нахмурился. — Просто… знакомая фраза. У меня в одной песне такая есть. Песню, правда, я так и не закончил. Тетрадку посеял где-то. По напряженным плечам незнакомца реакцию прочитать было сложно. Но на мгновение он обернулся и с неподдельным интересом спросил: — Песни пишешь? Князь невольно выпрямился. Сердце забилось в груди, как птица, рвущаяся из клетки. Руки затряслись от волнения. Кто-то захотел узнать больше про его творчество! — Пишу! Блин, у меня, честно говоря, очень много идей. Постоянно в голову приходят, уже на целый концерт наберется! Правда, я редко для себя пишу, мне заказывают, в основном… Да и мои почти все в тетрадке той остались. Незнакомец поставил перед ним глиняную кружку, расписанную замысловатыми узорами. От кружки исходил приятный аромат чабреца, мяты и шалфея. Князь с удовольствием втянул носом воздух. — А тетрадка как твоя выглядела? — нерешительно спросил его молодой человек. Князь на секунду задумался. — Такая… в кожаной обложке, в зеленый покрашена. Красивая очень, подарил один вельможа. Незнакомец сбивчиво кивнул и резко подорвался с места. Он выбежал из комнаты и какое-то время копошился в вещах. Судя по звукам, он перебрал всё, начиная от одеял и заканчивая стеклянными фигурками. А затем, взъерошенный и взволнованный, забежал обратно. — Это… не она, часом? — выпалил он, протягивая Князю тетрадь. Юноша удивленно уставился на предложенный предмет. Выглядела тетрадь и впрямь очень похоже… чтобы убедиться, он ее полистал: со страниц на него глядели лица, которые он собственноручно выводил бессонными ночами. — Откуда она у тебя?! Ты… ты ее из-под земли достал? Как? Я думал, всё уже, потерял навек! Спасибо тебе огромное! С ума сойти! Молодой человек смущенно потёр шею. Кажется, от такой реакции он даже покраснел. — Да я… как-то пару месяцев назад обдувал вашу деревеньку, и на улице случайно подхватил. Принес к себе. Не удержался и почитал. Песни у тебя… просто восторг, блин! Какие-то фразы я запомнил даже. Наверняка под музыку это еще красивее. Князь стушевался под такой искренней похвалой. Щеки неприятно защипал подступающий румянец. Однако одна деталь из монолога незнакомца не могла не зацепить его внимание. — Так ты… ты и впрямь Ветер. Услышав это, незнакомец тяжело вздохнул и опустился на другое кресло, стоящее по другую сторону стола, покрытого поблекшей старой скатертью. В отличие от того, на котором сидел Князь, то кресло выглядело очень унылым и одиноким, как будто даже хозяин дома редко в него опускался. — Вообще да, ё-моё, но на самом деле… ну, человек я! Или как это назвать вообще… Просто… способность у меня такая. И ответственность, можно сказать. Сейчас я вот здесь и ещё, как бы, в тысяче мест. Вон, трава шелестит, а, вон, ураган поднялся. И у меня так всегда. Понимаешь, да? Князь покачал головой. То, что говорил этот странный юноша (Ветер?), не имело никакого смысла. Наверное, обычному человеку не дано осознать хитросплетения мироустройства. Да и к тому же, незнакомцу эта тема явно была неприятна, судя по его грустным глазам, поэтому Князь решил ее сменить. — А имя у тебя есть? Меня вот Князь зовут, хотя титула у меня не было никогда! В ответ на это незнакомец широко улыбнулся. Князь вдруг заметил, что у него отсутствовала пара передних зубов. Это почему-то показалось ему очень очаровательным. — Меня… никто об этом, блин, и не спрашивал! Горшок меня звать. Потому что меня в горшке нашли. Князь изумленно, восхищенно ухмыльнулся. — Приятно познакомиться! — бодро произнёс он и с улыбкой протянул руку для рукопожатия. Горшок замешкался. Пару секунд он с изумлением смотрел на руку Князя так пристально, что тот уже готов был ее убрать. Но потом ответил на рукопожатие, правда, по-своему: крепко сжал протянутую руку в обоих ладонях. Пожал, но не отпустил. — Забавный ты человек, Князь. Выбежал в поле со мной тягаться с одной метлой да без сапог. Не отказался от чая, который тебе предложил незнакомец, живущий вдали ото всех. Смельчак, я б сказал. В других подобных случаях Князь бы предпочел отшутиться. Но глядя на их руки, которые так и остались переплетёнными, ему захотелось побыть искренним. — Я… будет глупо, если я скажу, что я верю в судьбу? Сегодня… я вообще не думал, что мне так понадобится с тобой сразиться. Просто почувствовал порыв и пошел. Ботинки даже забыл, блин. А потом, когда ты посмеялся надо мной, я, кажется, понял, что… что никак не могу упустить тебя. А тут еще и тетрадка моя у тебя оказалась… Тебе не кажется, что это не просто совпадение? Горшок вздохнул. Прекратил их рукопожатие, которое превратилось в нечто более нежное и сокровенное, чем простой жест вежливости, и уставился в пол, нервно потирая ткань кожаных штанов, растянутую на острой коленке. — Князь, ты… не понимаешь, что ты говоришь. Моя судьба — жить здесь, в одиночестве. Я… моя жизнь мне не принадлежит, на самом деле. Не полностью. Я принадлежу природе. Миру. А твоя судьба… тебе уготовано гораздо большее, Княже. Несмотря на искреннюю грусть, которая сопровождала каждое слово Горшка, Князь испытал, скорее, раздражение, чем сочувствие. Ну и чушь! — Горшок! Да это ерунда всё! От такой реакции Ветер опешил и, нахмурившись, взглянул на Князя. — В смысле, ерунда? Ты чё? — Да то! Обрекаешь себя на эту… бессмысленную жертву! Мученик, блин. Да, у тебя есть ответственность, работа, но… в одиночку справляться нахера? Страдать? Неужели ты не хочешь, чтобы тебя кто-нибудь ждал? Горшок уставился на Князя своими большими, блестящими глазами и тяжело сглотнул. За окном вновь послышались печальные завывания. — Объясни мне, Княже, вот чего хорошего в том, что тебя всё время кто-то ждёт? По-моему, это значит просто обречь другого человека на страдания. Бессмысленные, на самом деле. Князь слегка оторопел от такого вопроса. Ему стало поистине жаль нового знакомого. Неужели… неужели он всегда себя так чувствовал? Будто быть с ним — это бремя? — Когда тебя ждут, значит, ты кому-то нужен. Значит, у тебя есть дом. Значит, тебе всегда есть куда вернуться. И никакие это не страдания. Наоборот… это очень светлое чувство, — мечтательно произнёс он. Почему-то в голове сразу возникла яркая картинка, как он вновь оказывается перед этим самым домом, окружённым зловеще-прекрасным лесом. Выражение лица Горшка слегка смягчилось, как будто он что-то резко осознал, но в ту же секунду приобрело тот же задумчиво-возмущённый вид. — А если вернуться не выйдет? Чё тогда, а? Князь еле сдержался, чтобы не закатить глаза. Какой же Ветер был упёртый! — Знаешь, что? — с вызовом ответил он, но продолжил уже не так уверенно: — Вот я… я бы к тебе вернулся. Скажи, Горшок, а ты бы меня ждал? Юноша смотрел Ветру прямо в глаза. Тот судорожно втянул воздух и отвёл взгляд, ошарашенный внезапной прямолинейностью собеседника. — Правда, вернёшься? — неуверенно, тихо спросил он. — Да я… я тебя забыть не смогу, даже если постараюсь. Всё. Поселился ты у меня в бошке, считай. Прям как в поговорке, ветер в голове. Горшок жалобно усмехнулся. — Да ты… ты даже обо мне не знаешь ничего. — Так расскажи, — попросил Князь, по-хозяйски откидываясь на кресло. В глазах Горшка засияла робкая надежда. — Так… это… поздно уже. Ты спать, наверное, хочешь. Князь выглянул в окно. И впрямь, на ночном небе уже давно сияли яркие звезды, и округа была залита светом любопытной луны. Но спать всё равно не хотелось. Уж точно не сейчас, когда он, кажется, встретил родственную душу. — Всё равно не усну уже, — бодро бросил Князь. И тогда Горшок, неуверенно вздохнув, начал свой рассказ. Рассказывал он сбивчиво, прыгая с темы на тему. Сперва он попытался объяснить Князю свою сущность (Князь всё равно не смог до конца это понять), затем рассказал, как ставит свои волосы шипами, когда есть настроение, потом поведал о своём опыте садоводства — оказывается, все травы он выращивал сам, прямо за домом. И чем больше Горшок рассказывал о себе, тем сильнее Князь ощущал, что готов свернуть горы ради этого удивительного существа. Иногда Князь замечал, что Горшок может резко «выпасть» из рассказа. В одно мгновение он мог замолчать, уставившись в пустоту, но тут же так же быстро вздрагивал и озирался по сторонам, будто выходил из транса. А потом, смущенно прикусывая щеку, пояснял: «я тут разносил сухие листья по поляне, они так красиво кружились, засмотрелся чёто». Князь кивал, как будто понимал, каково это, быть здесь, в этом удивительном жилище, и одновременно — в тысяче других мест. Но в то же время его безумно умиляло, что Горшок отвлекался на такие обыденные вещи, как танцующие листья и пёстрые цветы. Когда на улице послышались первые трели утренних птиц, Князь зевнул. И вдруг резко осознал, что не спал почти всю ночь. Тут же это понял и Горшок. Он сразу растерялся и смущенно почесал затылок. Судя по его виду, подобрать слова ему было тяжело, поэтому Князь решил взять всё в свои руки и нехотя пробормотал: — Ну, я, это… пойду, значит, да? Горшок тяжело сглотнул, но вдруг быстро-быстро закивал, резко подскочил с кресла и поспешно ретировался в одну из комнат. Князь тоже поднялся, пытаясь побороть предательское чувство разочарования. Неужели Горшок уже так торопился его выпроводить? А он-то думал, что ему нравилось его общество… Однако когда Князь уже стоял в дверях, хозяин дома неуклюже прибежал к нему и бросил что-то под ноги. Князь, озадаченно приподняв одну бровь, посмотрел вниз. Горшок принес ему ботинки. Не самые новые, но весьма добротные, из плотной коричневой кожи. Князь вспомнил, что всё ещё был босой. И почувствовал, как в сердце предательски сильно защемило. — Вот. Надень, а. Смотреть на тебя холодно, — с напускной отрешенностью бросил Горшок, уставившись куда-то в стену. Князь был слишком ошарашен, чтобы придумать остроумный ответ. Вместо этого он подошел и легко поцеловал Горшка в щеку. Задуматься о том, что он вообще делает, он не успел, просто поддался минутной слабости и безумному порыву. Почему-то сейчас это казалось самым правильным действием. — Ну… увидимся, да? — с нехарактерной нерешительностью произнёс он. За те несколько мгновений, которые прошли после спонтанного поцелуя, Князь пожалел обо всех принятых им решениях, что привели его в это самое место в это самое время. Пожалел, что стал писать песни, что потерял тетрадь, что вышел на бой с Ветром, что впустил его себе в голову. Что выразил свои не пойми откуда взявшиеся чувства. Но Горшок не дал ему сомневаться и секунды больше. Он схватил Князя за ворот рубашки и прижал к себе, заключив в крепкие объятия. — Может, останешься ещё, Княже? — умоляюще, сбивчиво пробормотал он Князю в шею. — Хорошо же вместе, да? Князь сжал руки на спине Горшка, зажмурился и представил, что в мире не осталось совсем никого, кроме них двоих. Что нет ни деревень, ни полей, ни звёзд, ни леса. Совсем ничего. Лишь он и Ветер. Они смогли расцепиться только через добрых несколько минут. Но Горшок не смог совсем отпустить Князя, а всё же легко сжал его руку и осторожно потянул на себя, делая шаг назад, в дом. Князь широко улыбнулся и проследовал вовнутрь, забыв о любезно предоставленных ему ботинках. А усталость, тем временем, уже начала его одолевать. Да и в доме Горшка было так уютно, так тепло и хорошо, что он готов был прямо там и уснуть. Хоть на коврике у двери. С полузакрытыми глазами он прошел вглубь дома, туда, куда вел его Ветер. Это оказалась спальня. Вообще, Князю безумно хотелось рассмотреть обстановку комнаты, пройтись взглядом по вездесущим безделушкам и картинкам на стенах, стать еще ближе к новому знакомому, но веки саднило так, что он не мог думать ни о чем, кроме мягкой подушки и тяжелого одеяла. Горшок осторожно усадил его на кровать. Где-то с минуту Князь с сонной завороженностью наблюдал за его передвижениями по комнате, а затем плюнул на все правила приличия и начал раздеваться. С неаккуратной торопливостью он стянул с себя рубаху и штаны и швырнул их куда-то под кровать. — Как у себя дома, блин, — с влюбленной ухмылкой произнес Горшок, наблюдая за неуклюжим переодеванием гостя. — Ну, не одетым же спать, — еле разборчиво озвучил свое логичное умозаключение Князь, забрался под мягкое пуховое одеяло и чуть ли не моментально уснул, уткнувшись в подушку, от которой пахло ветром, елью и чабрецом. Уже сквозь сон Князь почувствовал, как вокруг его талии нерешительно обвилась тонкая рука, а в шею уткнулся прохладный нос. И тогда, сам того не осознавая, он развернулся и сгрёб Горшка в охапку, прижимая к разгорячённой груди. А утром Князя нашли в стоге сена в одном из полей неподалёку от деревни. Он спокойно спал, уткнувшись в сухую колючую постель, пока не почувствовал, как кто-то тормошит его за плечо. Он в панике распахнул глаза. — Подъем, трубадур! Ты чё? Над Князем склонилось несколько потных, раскраснешихся мужиков, в которых он узнал соседей по деревне. Князь лениво зажмурился и потёр глаза. Ему, конечно, хотелось бы увидеть перед собой другое лицо. Да и разве он не заснул в доме у Ветра…? Или всё это ему вообще приснилось? Пока сонный Князь пытался осознать, что происходит, он услышал еще один вопрос в свой адрес: — А ты чё без штанов? Ночка весёлая была? Князь озадаченно нахмурился. А затем взглянул на ноги и удивленно приподнял брови: и впрямь, на ногах чужие ботинки, а штанов нет. Что за бред? — Ещё какая, — слишком широко улыбнувшись, ответил Князь, надевая на себя привычную маску беззаботности. Мужики чуть ли не в унисон покачали головами и пошли прочь, — видимо, удовлетворили свое любопытство. Князь же расстроенно уставился на крепкие ботинки, которые теперь красовались на его ногах. Ну таких-то у него точно не было. Откуда они тогда могли взяться? К счастью, ответ не заставил себя ждать, ведь в этот момент с запада подул тёплый ветерок. И в аккуратных потоках воздуха Князь смог услышать уже знакомый ему голос: — Мне идти нужно было… а я тебя будить не хотел, так ты сладко спал, ё-моё. Рубашку тебе накинул. Ботинки тоже. А штаны твои не нашел… Значит, не приснилось. «Что ж, тогда придется вернуться,» — довольно подумал Князь, поднялся и гордо, пусть и без штанов, пошел навстречу новому дню, улыбаясь легкому порыву теплого ветра, который ласково трепал его волосы.