челы в коммуналке ситком

      Девушка рухнула на кровать, резко выдыхая и лениво потягиваясь. скромная, обшарпаная комнатка, полностью заставленная хламом, стоит уточнить, что очень важным хламом, казалось дышала. стены еле слышно гудели что то на своем, пыль редко мелькала хлопьями, скромно намекая на необходимость влажной уборки, лучи вечернего солнца упорно пробиваются сквозь тонкие занавески, лаская светлые волосы парня, сидевшего рядом. Слава закидывает руки за голову — как твой день? — как может показаться, совершенно непринуждённо начинает он — о — многозначительно хмыкает Фая — довольно неплохо — говорит так, будто из своего же ответа подметила что то и для себя — отлично! — он немного думает — а, кстати.. можно задать тебе вопрос? Фая разлепляет глаза, начиная подозревать, что продремать весь монолог парня, как она это обычно делает, врядли получится — конечно, спрашивай — слегка вздергивая брови, девушка пытается хоть что то распознать в карих глазах. в плохом освещении они кажутся совсем черными, но лицо парня остается невозмутимым — в чем смысл жизни? — холодно спрашивает Слава, слегка сводя брови к переносице       Девушка напрягается: вопрос максимально неожиданный. обычно парень приходит к ней, чтобы пожаловаться на дерьмо в колледже, похвастаться новым вкусом ашки или, что самое частое, восхищенно потрепаться о Фиме - "прекрасном парень, таки будто ангел, сошедший с небес". и подруга, в целом, не против. от церкви ее мутит чуть меньше, чем от коммунизма и анархизма, про который затирает самый старший сосед. да и за друга она рада, любовь и все дела, но глаза все равно сами собой закрываются уже через 10 минут разговора. — давай переберёмся на кухню — парирует младшая, давая себе время чтобы обдумать ответ, чувствуя, что все не просто так.       Пара выходит в коридор. теперь, когда они стоят, становится видно значительную разницу в росте. Слава явно больше чем на голову выше девушки, может даже на две. они пробираются на кухню - любимое место Фаи в обветшалой коммуналке. на улице пусть и начинает темнеть, но еще достаточно светло, чтобы не мотать счётчик света и они не зажигают люстру. девушка закрывает форточку, из которой неприятно тянуло холодом по полу, и садится на деревянный стул со спинкой за стол с цветочной скатертью, в то время как собеседнику остается неудобныц табурет. ее это нисколько не смущает - своя спина дороже, да и аарон за этот стул на барахолке не для Славы дрался для себя, но это не важно. — любить и быть любимым — просто и коротко отвечает младшая, давая тот ответ, который, по ее мнению, должен был избавить ее от этой беседы, натолкнув второго на мысли о возлюбленном — почему ты спрашиваешь? — уточняет на всякий случай — да просто спрашиваю и все — кареглазый уклоняется — это неплохая цель, но разве это и есть смысл? это ведь просто.. эмоции — пожимает он плечами, укладывая голову на руку янтарные глаза тщательно читают знаки, вычисляя настроение парня. и, возможно, примерно прикидывая, что послужило причиной перемены с привычных тем разговора о пиве и трусах на философию. — а разве есть жизнь без эмоций? — в любом случае, философствовать с ним желания не было. не для этого она весь день хуи пинала, чтобы под вечер загрузиться — да-да — характерно для себя старший закатывает глаза — ну а смысл то в чем? Девушка изгибает одну бровь. так дело никуда не пойдёт. за стенкой слышится сухой кашель Аарона, от чего стены слегка вибрируют — ты ведь любишь кое кого? — она знает ответ. просто наталкивает парня на нужную ей мысль. он молчит какое то время. этого хватает, чтобы она вдруг задумалась, что на самом деле уже пару дней не слышала о прекраснейшем блондине из церкви. девушка щурится. — раньше любил. но сейчас нет — слишком спокойно говорит Слава. глаза Фаи расширяются в искреннем смятении. — погоди.. а как же Фим?? вы расстались? — так вот в чем дело - загорается лампочка у нее над головой — ага — он неловко отводит взгляд. маска невозмутимости трескается под пронзающим взглядом янтарных глаз, челка стыдливо падает на глаза. плечи Фаи напряглись, заставляя выглядеть действительно вовлеченой в диалог, что происходило достаточно редко — почему? — она хмурится — вы ведь были по уши влюбленны — карие глаза напротив снова темнеют — у нас разные взгляды на жизнь и это стало помехой. — тоесть это из за его религии? он немного молчит и снова смотрит на девушку. невинно, искренне и совсем по детски растеряно. —не только из за веры.. но и из за того, что он в принципе не может представить свою жизнь без религии. а я - наоборот, не могу представить свою жизнь с ней — он снова пожимает плечами. похоже на то, будто парень все для себя решил. Фая глубоко вздыхает и вылазит из своего пузыря отрешенности — может вам стоит поговорить? найти компромисс? — девушка складывает руки на стол, сцепляя их в замок и следит за реакцией друга — я уже ни раз пытался с ним говорить. но, честно, уже устал. ему не хочется меняться, и я понимаю. нам просто не повезло в этом плане.. — то, насколько серьёзным он выглядит даже начинает пугать. но в то же время, становится понятно, насколько важен был для него Фим — я не хочу на него давить или принуждать к чему то — снова смотрит девушке в глаза. она понимает, что парень загнал самого себя в тупик — но и сам меняться не хочу       Фая какое то время поддерживает зрительный контакт. за стеной снова слышится сухой кашель, от чего та снова вибрирует, будто пытаясь участвовать в диалоге. девушка хмыкает, снова расслабляясь и откидываясь — вы ведь с ним целовались? — парень удивленно хлопает глазами и вдруг теплеет, скромно почесывая щеку. в яблочко. —как будто это не очевидно.. да, конечно — совершенно беззлобно и даже с легкой улыбкой отвечает Слава пылинки периодически кружат на заднем плане. парень подтягивает к себе колено, обнимая его руками и блуждает взглядом по кухне.       Деревянные рамы окна, которые зимой сильно продувало, несколько горшков зеленых растений, неясного происхождения, которые просто однажды там появились. правее грязная комфорка, с бабушкинским чайником, который купил аарон за 80 рублей на той же барахолке. парень и не заметил, что улыбался, когда речь зашла о бывшем партнере. — выглядишь так, будто тебе нравилось — старается максимально мягко сказать она, чтобы парень снова не закрылся — разве не стоит бороться за то, что тебе нравится? — разумеется мне нравится фим! — хотел сказать "нравиЛся". блин. — и я могу сказать, что мне нравилось его целовать, как ты могла подумать обратное?? — он прикусывает губу — но в чем смысл бороться, если у нас просто нет будущего? грустно, но такая жизнь — сдается Слава перед самим собой девушка вздыхает, видя напротив себя ребенка, хотя на пару лет младше него — вы можете сделать свое будущее сами. главное не опускать руки — и как по твоему это должно выглядеть?? — реще, чем стоило отвечает парень — в плане.. каким наше будущее должно быть, чтобы мы были счастливы.. пожалуйста, скажи честно — он сжимает губы в тонкую полоску — я думаю, что вы должны быть вместе. — и не важно, что у нас разные взгляды на жизнь?? что я- — совсем не важно. важно только то, что вы любите друг друга — она говорит почти шепотом, но кишки все равно скручивает от приторности сказанного Слава смотрит в янтарные глаза. сводит брови к переносице — а что если это имеет значение? что если мы будем ссориться и.. — кажется, рамки, которые он выстроил, вдруг посыпались — эй. просто поверь мне. больше церкви Фим любит только тебя. вы пройдете этот путь и будете счастливы — совершенно элементарная вещь, кажется, просто перевернула русоволосому мир и снесла крышу. такие разговоры все же сложнее обсуждения пива, а парня хватило достаточно долго на серьёзное выражение лица — просто иди, купи букет цветов и беги к нему — она улыбается. из за стены снова слышится надрывистый кашель.       Слава улыбается тоже. Он вскакивает из-за стола и направляет к выходу — бери белые маргаритки или лилии с лавандой!! — восклицает она вслед, наконец то выдыхая. как только хлопает входная дверь, девушка переводит взгляд на стену, закатывая глаза.       Фая поднимается с места, бредет к плите и касается чайника рукой, резко ее отдёргивая. все еще горячий, хорошо. она ловко цепляет заварку с верхней полки, пока другой рукой наливает горячую воду в первую попавшуюся кружку. в окно пробиваются золотые лучи солнца, согревая щеку.       В комнате отца Фаи гораздо менее захламленно нежели у нее. хотя, отчасти это потому что там хранятся некоторые бытовые вещи, но и перенятие девушки черт барахольщика у старшего не сыграло положительной роли. свет теплый, оранжевый, смешивается с фиолетовыми лампами в углу. стол завален какими то бумагами и, кажется, недокрученными сигаретами. девушка обычно не интересовалась. — мог бы и потерпеть немного — на выдохе начинает младшая, протягивая кружку чая с чебрецом и имбирём — или включить       Аарон смотрит на нее исподлобья, скидывая квадратные очки на нос и принимая напиток, всеми силами пытаясь казаться злобным дедом - ворчуном — ебаные геи — бубнит мужчина — эти сопли еще хуже, чем когда он затирает про своего ненаглядного! — Фая улыбается и садится рядом, немного много вымотанная дискуссией на кухне — ой, да поговори мне тут — она толкает его в плечо, специально, чтобы тот поперхнулся чаем — на самом деле ты их любишь. обоих — она устраивает поудобнее в каких то турецких подушках, самодовольно вскидывая брови, пока аарон что то кряхтит, тянувшись за пультом. если бы не сомнительный запах и часто дым, то эта комната нравилась бы ей даже больше кухни. тут хотя бы нет плесени

*******

      Сумерки уступали закатному солнцу. в мае оно приходит достаточно поздно, чтобы парень не успевал даже в ближайший цветочный. пожалуй, слава бы и не подумал, что будет бежать со всей дури не в пивной ларек, за 5 минут до закрытия, а в скромный цветочный прилавок по соседству. и все же он бежит. буквально залетает внутрь, столкнувшись с дверью, и, немного не подрасчитав, пугает молодую девушку за прилавком слишком резкими и громким звоном колокольчиков. 2ух метровый запыхавшийся парень, с тату и пирсингом, заставил бедную сжаться и сглотнуть.       Слава никогда не замечал, что во время глубоких раздумий его лицо принимало достаточно суровое выражение лица, чтобы напугать робкую цветочницу. но сейчас было не до этого. цветы.. цветы. о чем там говорила Фая..? лаванда.. Маргаритки? блин. над кареглазым буквально сгущались тучи, пока он растерянно блуждал глазами по немногочисленным букетам. розы, тюльпаны, гардении, торопливо читал он на табличках, когда продавщица все таки набралась смелости окликнуть его — извините.. вам нужна помощь?.. — тихо, но все же немного заинтересованно спросила она       Слава метнулся к ней взглядом, чем снова ее напугал. увидев это, парень спотхватился, прокашлялся и попытался натянуть неловкую улыбку. солнце играло в русых прядях, что забавно вились на плечах и совершенно выбивались из общего, немного сурового, образа — ээ.. да, извините.. мне вроде как нужны лилии с лавандой.. эм, как думаете, они.. — он завел руку за голову, совершенно потерявшись —.... вы выбираете букет для признания в любви? — уже чуть увереннее продолжила цветочница, пытаясь прочитать взгляд парня — о.. а как вы..— хотел спросить кареглазый, но его перебили, встречая легкой улыбкой — белые лилии и лаванда на языке цветов означают очарованность. и вы явно спешите — кажется, словно девушка расцвела — а ну.. вообще то да — блин, и откуда фая знает язык цветов??? — извините, лилий у нас осталось совсем мало... может, добавить маргариток? — виновато опускает глаза продавщица — ээ, да, конечно — Слава собирается с мыслями — а что они значат?.. — надежду — девушка тепло тепло улыбается, видя, как сияют глаза клиента — да. давайте — он сжимает кулаки

*******

      Стараясь дышать полной грудью, чтобы быстрее восстановить дыхание, он смотрел на двери церкви, прижимая нежный букет цветов к груди. сердце отдавало неровным счётом где то в висках, толи от предвкушения, толи от бега. он делает глубокий вдох.       Двери отворяются с тихим скрипом, отчего Слава вжимается в плечи. ему всегда было не очень то комфортно в церкви. он вырос в верующей семье, каждое воскресенье исправно ходил в церковь, молился перед едой, разговаривал с богом, носил крестик. но когда кареглазома впервые понравился парень - ему каждый поголовно твердил, что бог отвернется от него, что это грязь и содомия. что это тяжкий грех. и парень поверил. много времени ушло на то, чтобы рефлексировать внутренний конфликт. он чувствовал себя чужим в церкви, в семье, на праздниках. чувствовал себя отрешенным и отверженным. девушки, тату, пирсинг, алкоголь - все, чтобы доказать себе, что бог ему не нужен, чтобы доказать всем остальным, что он может что-то значить и представлять без веры. что у него есть личность. и вот теперь, когда он, казалось бы, справился - то же самое место отбирало у него не только самого себя, но и кое кого гораздо дороже сердцу. Слава не мог этого допустить. не хотел.       Сердце пропускает очередной удар и парень сыпется прямо на входе. золотые лучи отражались от витражей, разбрасывая цветные тени на расписные стены. на лавке в последнем ряду, ближе всего ко входу, сидела одинокая фигура: плечи опущены, веки прикрыты, руки сжаты в кулаки и лежат на коленях. густые ресницы задрожали, обращая взгляд затуманных зеленых глаз на гостя, потревожевшего тишину. тут же его глаза распахиваются, а сам парень встрепенулся, как после транса, и вскочил с лавки, изумленно глядя то на цветы, то на Славу. в уголках глаз поблескивают слезы и сердце младшего обливается от этого кровью. он пытается собрать себя по крупицам — эм я.. кхм. — кареглазый выглядит так, будто вот вот хлопнет себя по лбу — это тебе — уже тверже говорит он, преодолевая расстояние между ними за пару шагов и протягивает букет прямо ему к груди Фим вскидывает брови, часто моргая — я поговорил с Фаей и.. я понимаю, что вера действительно много значит для тебя, и она же запрещает нам любить друг друга и все такое.. — он запинается. Фим такой красивый в закатных лучах и цветных бликах, играющих в глазах, что приходится перевести дыхание — но я все равно люблю тебя! и неважно, если ты не можешь, я все равно тебя очень люблю, так что.. эм.. — Фим улыбается. улыбается?? — очарованность и надежда.. — шепчет блондин, опуская глаза на букет и не способный сдержать улыбку из-за трепещущего сердца, как у чертовой 7ми классницы.       Он снова поднимает глаза. Славу немного слепит. он не уверен, из-за Серафима это, или же луча солнца, что спустился на пару сантиметров и начал рекошетить прям в глаз, но зрительный контакт прервать не смеет. потому что в зеленых глазах видит больше, чем когда либо смог бы выразить словами и искренне надеется, что сам также без слов может выразить бурю чувств, перекручивающую внутренности, сносящую все на своем пути и подкатывающую ком к горлу.       Фим слегка тянется вверх, целуя партнера в уголок губ и нежно касается его скулы рукой. парень думает, что наверное, попадет в ад. но, кажется, уже не то чтобы против, если это действительно цена его любви. хотя пальцы всеже неприятно покалывает — и я тебя тоже — произносит он одними губами. и этого достаточно.

*****

я поговорил с Фимом

мы решили попробовать :)

20:21

спасибо за помощь

20:22

;) 22:24