Не ври

Держать себя в руках было трудно. Он все время кусал губы, оставляя на них маленькие, кровоточащие с каждым укусом все сильнее раны. Все время думая о том, чтобы не двигать руками, не подавать виду того, что нервничает, или что ему страшно, он все равно постоянно поправлял волосы и дёргал воротник рубашки. Неотрывно смотря на ее лицо, он видел, как ее накрашенные нежно-розовой помадой губы изгибаются в ухмылке, как она оскаливает зубы и как смеётся. Причем смеётся неестественно: чуть приподняв голову и прикрыв ладонью рот.       «До жути наигранно смеёшься, Катенька. Уж я-то знаю, что такое твой настоящий смех!» — пожалуй, единственная мысль, которая хоть немного успокаивала его в данный момент. А Катя даже на него не смотрела, не видела изменений в его поведении, не чувствовала на себе поглощающего каждую частицу ее эмоций взгляда. И все разговаривала и разговаривала с этим треклятым Александром. Смотреть на эту картину стало невыносимо. От огромной, мощной волны жарких эмоций, разбившейся о его разум, кружилась голова и к горлу подступала тошнота. Обессиленный и слабый Андрей на ватных ногах вышел из ресторана и, не в силах дойти до машины, опустился на бордюр. Всегда гордый, самодовольный Андрей Жданов сейчас сидел на краю асфальта, поджав под себя ноги и обхватив их руками. Прикрыв глаза, он чувствовал, как тонул в мыслях. Как проникал в самые потаённые уголки своей души, а оттого задыхался. Задыхался от безысходности. Он не помнил сколько так просидел: пять минут или полчаса. Очнулся только тогда, когда прохладные женские руки тронули его лицо. А голос, до боли родной, мягкий, с всегда так заметным переживанием, произнес:       — Андрей Палыч! Мужчина открыл глаза и почувствовал, как яркость солнечных лучей заставила его щуриться. Ему не требовалось усилий, чтобы узнать человека, который опустился перед ним на корточки. Слишком хорошо он знал ее голос, прикосновения ее рук и этот тонкий, еле уловимый аромат, ее аромат, который он мог узнать и почувствовать даже сквозь терпкий головокружительный шлейф ее новых духов.       — Вы в порядке? Он смотрел на нее открыто, широко распахнув глаза и, кажется, даже не моргая. Как маленький ребенок смотрит на свою маму, которой так сильно восхищается, сейчас Андрей смотрел на Катю и отчего-то глупо улыбался.       — Андрей Палыч… Андрей?       — Ты назвала меня Андреем Палычем, — хрипло, слишком простым, насквозь пропитанным нежностью голосом отозвался Жданов.       — Что с тобой было? — продолжала Катя совершенно забывшись о том, что ещё несколько часов назад она ни за что не позволила бы себе вот так близко стоять рядом с ним и с таким трепетом касаться его лица.       — Все со мной в порядке.       — Уверен?       — Абсолютно, — он криво улыбнулся и, словно имел на это хоть какое-то право, прижал девушку к себе, мягко положив огромную горячую ладонь на ее спину.       — То, что я проявила к тебе заботу, ещё не значит… — тихо говорила она, совершая неловкие попытки отстраниться.       — Не ври, — хрипло отвечал он, лишь сильнее прижимая ее к себе и обжигая шею своим дыханием.       — Это, скорее, по твоей части, — тихо пробубнила она, нахмурив брови.       — Все потом, Катенька… Потом… — он кивнул и еле слышно усмехнулся. Они сидели так ещё долго. Жданов все никак не хотел ее отпускать из своих жарких, согревающих все тело объятий. Ведь знал, что если отпустит сейчас — больше никогда не сможет её вернуть…