В глубине шкафчика

[Где-то в глубине шкафчика]

- Эээ хехе.. Д-дос-кун, ты не думаешь, что эт-то не очень подходящее место для пряток?... Он как на иголках. Из-за узости Фёдор буквально прижат к Николаю, а его колено бесстыдно упирается ему в пах. От этого Гоголю хочеться заверещать ещё больше. А впоследствии незначительной разницы в росте, темноволосый опалял своих ровным дыханием шею беспомощного. Так ещё и в этом шкафчике так предательски душно! Вся ситуация сговорилась против гетерохромного. Николаю некуда девать руки, приходиться расположить их между головой Федора.... Оказались они там по нелепой причине. Это оба прошли в здание без обследование охраны, что является не законным, а когда охрана погналась за нарушителями, им ничего не оставалось сделать как спрятаться в раздевалке. - Как будто у нас был выбор... Недовольно ответил Достоевский. Однако эта ситуация не казалась ему столь возбуждающей, что не сказать про Гоголя. Он из-за всех сил пытался думать о чём-то менее эротическом, иначе последствие этих мыслей непременно почувствует его "друг". Охрана ещё копалась где то в глубине коридора, и уйдёт явно не скоро. От понимания этого белокурому хотелось заплакать. -Мы тут... над-долго... -Чёрт бы побрал эти пропуски... В отличие от Гоголя, Фёдора заботило только это. А тот в свою очередь успел 3 раза сдержать тихий болезненый стон, из-за неприятной тяги в промежности. Не смей думать о столь похотливом! Что угодно, но не о Дос-куне! Не думать о том что их расстояние между ними далеко не предел, не думать что вместо ноги там могла лежать его рука, вообще не брать в голову то, в какой позе они могли бы это сделать, и как это сделать... Ну и... Чёрт. ЧЁРТ. ЧЁРТ!!!!! У него несколько секунд, чтобы предотвратить катастрофу! Оттолкнуть не получится, слишком тесно! Убрать ногу-услышат! Хотя можно было бы просто вытолкнуть его к чертям но... И тут Николай вспомнил, что на левом сайте с поучающими фактами, как то читал что стояк происходит от того что кровь прилила к органу, и чтобы вернуть его в обычное состояние, нужно просто сделать так, чтобы кровь прилила в другое место. Не долго думаю он до крови кусает свое плечо, недовольно шипя. Помогло! Он благодарил судьбу за преподнесённый сайт. Фёдор вопросительно на него посмотрел. - Ты что творишь? Слава Богу, он не почувствовал! - Пытаюсь не заржать... - Господи... Фёдор недовольно закатил глаза, но этого не было видно. И почему только Гоголь страдает?!? Это показалось ему не справедливым, и он, как бы "неосознанно", опустил руки на его бёдра. А так же "случайно" притянул его за талию ближе к себе, хотя казалось бы, куда ещё? За Дос-куном последовала реакция. Он не понимающе посмотрел на него, немного хмуря брови. Из-за позы, руки темноволосого лежали на Колиной груди. Это смущало. Если бы охрана застала бы их вот так, то точно приняла за влюбленную парочку. Но клоуну это было мало. Он настрадался в 5 раз больше! Гоголь опустил голову ближе к "другу", в последствии чего начал тяжело дышать ему в висок. В его одурманенную голову пришла такая же идея... - Жарковато, не думаешь? Он начал поднимать руки чтобы якобы стереть пот со лба, и вместе с этим поднял рубашку Достоевского. Тёплые руки оказались под рёбрами. - Что ты!... Тёмноволосый покраснел. Это была его чувствительная зона. И к сожалению, Гоголь это понял... - Дос-кун, будь тише... На лице появилась ухмылка. Подушечками пальцев он стал оглаживать бока. - Прекра... А-ах! То ли стон, то ли вздох. - У-у, Дос-кун, тебе правда нравится? Так как они говорили шёпотом, эта фраза звучала ещё более пошло. - Совсем рехнулся?! - В таком положении кто угодно сойдёт с ума... Всё это шептал ему на ушко, пока его руки блуждали по худощявому телу. Они прошлись по рёбрам, и тут послышался полноценный стон от Достоевского, пусть и шёпотом. - И-извращенец, если ты сейчас же не прекратишь, я заору так, что не только охрана, но и всё здание услышит! - Тогда придётся тебя заткнуть... Он не пошутил. Гоголь накрыл своими губами губы Фёдора. Тот в свою очередь ошарашено раскрыл глаза. Поцелуй быль страстным и немного грубым, показывал истинные намерения белокурого. Его руки опустились к паху, и начали оглаживать бугорок в брюках. От чего сам Михайлович простонал в поцелуй. Из-за нехватки воздуха, они всё же отстранились. - Называешь извращенцом меня, а сам стонешь от простых прикосновений... - Либо ты замолкнешь, либо я.. Мгх! Николай опустил брюки, а за ними ; нижнее белье. - Я конечно хотел бы послушать твои сладкие стоны, но боюсь, придётся тебе быть тише, не так ли, Дос-кун? - Ты ч-что, озверел!? - Конечно нет, просто хочу доставить тебе удовольствие.Должны же мы хоть как то расслабиться... Тихий стон. Достоевский уже во всю поддался эмоциям. Слишком уж умело его ласкал этот клоун! А вся ситуация только накаляла азарт и похоть. Гоголь тоже не отставал. Тяжело дышал, все мысли перемешались, и явно отзывалась только одна: "слишком жарко..." Он посчитал, что одних рук будет мало, поэтому принялся за шею. Смачно облизывал её своим языком, оставляя засосы. Позже Фёдор конечно убьёт "друга" за это бесстыдство, но пока это никого не заботило. - Ты же понимаешь, что мы не.. не можем... - Не беспокойся, Дос-кун. Я всего лишь тебя отвлекаю. - Можно было и другим способом!.. Сейчас больше всего на свете темноволосый боялся что он кончит от его прикосновений. Скорее всего это неизбежно. Обладатель длинной косы проводил языком от мочки уха до области на шее под подбородком, не забывая прицеловывать. Он шептал ему на ушко все сладостные речи, что скопились у него далеко в голове. Это заставляло брюнета заливаться краской всё гуще. Его хватило недолго. Через 5 минут этих ублажений, Достоевский кончил с немым стоном. Белая липкая жидкость оказалась на ладони у Гоголя. Он ухмыльнулся. - Я рад что смог тебя отвлечь, Дос-кун! - Чтоб тебя чёрт побрал... Хотя, ты у нас тоже не в лучшем состоянии... Может помочь? На лице сверкнула хитрая улыбка. - Э? Но он всё понял сразу как Фёдор начал поддаваться вперёд бёдрами, к паху. - Теперь моя очередь.

***

Через ещё полчаса, когда охрана уже смирилась с поражением и ушла на пост, эти двое наконец-то вышли. Лица у них были красные. То ли от жары, то ли от смущения. Взъерошенные волосы липли к глазам, а одежда перепачкана. В глубине души оба желали продолжения.