Карточный долг священнее всякого

— А как тебе такое? — Из веера карт Илья достает козырную даму и кидает на деревянный кухонный стол, на котором и разворачивалась азартная процессия, — Дама пик. — Не слепой же, — Цыкнул Юра. Они играли уже минут 15 и все не могли поделить звание победителя. Никому не хотелось оставаться в дураках, ведь играли на желание. Самое лучшее занятие в вечер 30-го Декабря, а как же. Челябинск отбивается пиковым королем. Пока все идет неплохо. У него все шансы победить. И пусть друзья отшучивались в процессе, каждый чувствовал напряжение, повисшее между ними. — Бито, — Вздохнул Курган. За окном проехали автомобили, — Твой ход. — Может, все-таки закроем окно? — Юра покосился на раскрытые нараспашку створки. Малость холодило. Совсем чуть-чуть. — Э, не-ет, — Покачал головой Илья, усмехнувшись, — Ты надымил как паровоз, закроем — задохнемся. — Ц, — Остроумно ответил Татищев и бросил валета черви, — Сколько там до этой… Вечеринки? Хочу поскорее съебать от тебя, щенок морозный, — Поежился от холода Юра и не заметил, как из рукава друга что-то добавилось в его карты. — В… — Курган резко развернулся к настенным часам всем корпусом кроме рук, дабы не показывать карты и изогнулся так неестественно, что Татищеву стало не по себе. Чего блять не сделают люди, лишь бы не палить карты, — 9 вечера. Еще есть 3 часа. — Да мне вот эти 3 часа особо и не нужны, — Усмехнулся Юрка, — 30 минут. 5 — собраться, 25 — доехать до места. — Так уж прямо не нужны, — Усомнился Илья. Не, это читерство, — Никто за 5 минут из бомжа конфетку не сделает, — Он отбился червовым королем. — А мне и не надо конфетку, — Ответил Челябинск, — Нормальному мужику разодеваться куда-то кроме свадьбы и похорон ну такое, — Он посмотрел на карты и угрюмо бросил «бито». Королей не было, зато был козырный туз, а у Томина 3 карты, когда и у него самого 3.       Юра уже начал задуматься, что загадает этому лоху, когда кинул пикового туза. Воцарилось молчание. Илья глянул на карты друга. Две. И положил туз треф, пододвигая обе карты Татищеву. Перевел. Юра первое время тупо смотрел на карты, а потом с громким «Я такой пиздятины тебе вломлю, окурок ты сучий!» взял карты себе, выжидающе смотря на Кургана. И под бибиканье машин и крики алкашей под окнами, Илья с громким стуком выложил на стол две 7-ки буби и черви, обозначая свой триумф рывком со стула. Юрина гордость надломлена. — Ну ты и падла… — Татищев упал лицом в стол, представляя, что этот охуевший может ему загадать. Пробежаться по морозу голым? Съесть кошачьего корма? Засосать металлический столб? Или коллегу по цеху? Женщину, конечно. Иначе Томину с вертухи прилетело бы. А Илья в веселой задумчивости раздумывал, что загадает проигравшему. И спустя несколько минут в голове созрел ахуенный по его мнению, план. — А знаешь что, — Он подошел к убитому горем другу, — Я не буду прям сли-и-ишком жесткое загадывать. Ты же мой братан все-таки. Юра не верил. После предыдущего желания, когда этот самый друг загадал ему поцеловать первого встречного. Хвала Господню, это оказалась женщина. — Правда? — Но хотел поверить, — Я тебя слушаю. Томин подавил смешок. — Пойдешь на этот банкет в платье, — Видя ахуевшее лицо Татищева, Илья продолжил, — С макияжем и ногтями. Ну а дальше окно все-таки пришлось закрыть, чтобы соседи не вызвали полицию. Спустя 10 минут они снова перешли на словесную дискуссию. К счастью для Кургана. — Да ты пидрила обоссаный, я в жизни этого не сделаю! — Кричал Челябинск, параллельно херача Илью чашкой. — А ты че, не мужик? Не сможешь? — Курган уклонялся от ударов в спину. — Вот именно, что я, бляха, мужик! — Хлопнул рукой по столешнице Юра. В общем, он был крайне недоволен. — Карточный долг священнее всякого! — Парировал Томин. Подловил, сучара, знает же, что Татищев не сможет отказаться от долга, как бы не орал, — Тебе ли не знать? Челябинск остановился. На его лицо легла тень. — …Я тебя через мясорубку пропущу, когда вернусь, гандонище, — И ушел в другую комнату. — Да стой ты, обсудить же надо! — Илья умчался вслед за раздраженным другом, едва ли не разрываясь от счастья.

***

— Да, слушаю вас, — Слегка усталый и раздражённый голос Татьяны в телефоне заставил Челябинска вздрогнуть. Она тоже наверняка собиралась на банкет. Где-то сзади уже ухахатывался Курган. — Это я, Юра, — Он добавил, замявшись, — Челябинск. — А, — Турская отодвинула трубку от уха и посмотрела в экран. Действительно звонил он. А она и не посмотрела, — Что такое? — Короче тут такое дело, — Он выждал 5 секунд для театральности и продолжил, — Есть у тебя… Платье какое-нибудь… Черное. А, и косметика. Тоже черная. — Есть, — Заинтересовалась Тюмень, — А тебе зачем? — Холодно спросила она. — Пфф, да-а… Девушке одной надо. — Девушке? — Было ясно, что она не поверила. Ну ни одна девушка не станет такое просить. Тем более через парня, — Нет, девушке не смогу дать. — А-а… Почему? — У любой девушки есть какая-нибудь косметика и платье, — Просто ответила Таня, — Лучше говори честно. В трубке послышались голоса, потом крики и маты. Вскоре Юра вернулся к разговору. — Ладно, это нужно мне, — Интонация хоть и была уверенной, но в голосе проскакивала дрожь, — Для банкета, — Сухо выдохнул Юра. — Я уж думала, не решишься, — Хохотнула Турская. Да, конечно она просто подъебывала его, называя геем, но не знала, что такое может случиться, — Очень смело с твоей стороны. — Я проиграл на желание, — В попытке что-то доказать, обиженно пробурчал Татищев. Как будто это могло что-то изменить. — Верю, — Легко согласилась Татьяна. Не хотелось ей смущать мальчика, — Черное платье и косметика, говоришь? Хочешь девушкой притвориться? — Может и так, — С фальшивой увереностью ответил Челябинск, — Так дашь? — Убедил, — Она выдохнула, — У меня много черных платьев. — Я выберу платье, — Встрял Курган. Он сказал это и Тане и Юре. — Славно, приезжайте в течение часа. Не раньше, не позже, — Сказала Турская и сбросила…

***

— О-о, Костян, здорова! — Курган вальяжно подошёл к столику по-дальше от барной стойки, за которым и сидел этот самый Костян, — Че, веселишься? Громкая музыка на фоне добавляла комичности такому же громкому молчанию Уралова. Спустя 5 секунд молчания Костя еле выдал из себя: — Ну типо того, — Вообще то он просто сидел, но можно и так сказать. — Давно тут? — Уже слегка подшофе, — Пожал плечами он. На самом деле дальше напиваться Костя и не планировал, ведь на банкет по плану должен был явиться и Юра собственной персоной. Ну должен. А вообще не обязан. Илья беспардонно приземлился на диванчик напротив, подзывая официанта, и говоря ему что-то на языке алкогольного опьянения. — А вообще, — Он проводил взглядом уходящую девушку, — Лучше бы тебе напиться. — С чего бы это? — Не понял Костя. Единственная причина, почему он не пьет это скорое (ну по возможности) прибытие Юры, о чем Курган наверняка что-то знал. — М-м, — Пожал плечами Томин. Костя незримо напрягся. Что? К чему это? Что-то с Юрой? Он пьян или еще что похуже? Он здесь? — Ну? — Выжидающе посмотрел Уралов. В вопросах безопасности Челябинска он всегда был на первой строчке. Скажем так, он олицетворял безопасность Челябинска. Но скорее не безопасность, а сохранность. Ведь Юра далеко не кисейная барышня, рожу так начистит — мать родная не признает. И все же, когда нужно отговаривать от скурения пачки сигарет разом или игр с ножом на деньги в канаве какого-то бара с Красноярском — Костя в штык. А сейчас стоял вопрос именно о сохранности Челябинска. — Бранки гну, — Томин отхлебнул принесенный официантом напиток, — Господи, ну и хуета. Юра… Э-э-э, скоро придет. — Прийдет или приползет? — Уточнил Екб. — Ну если приползет, ха-ха… То он и до вечеринки оторвался в таком-то положении, — Курган сказал бы еще что-нибудь о том, какой Юра распиздяй, но на горизонте вдруг появилась Танечка Турская и Ильи уже пятки сверкали. Даже текилу свою не допил. А между тем Костина тревога нарастала и нарастала. Два варианта: Либо Юра по ошибке курнул не того, либо его в подворотне подкараулили. Ни один из этих вариантов утешающим не был. Просидев на одном месте еще минут 30, Костя все же решил выпить еще. Всё это время он искал друга глазами. Мимо его взгляда маячили парни в странных смокингах, девушки в облегающих платьях, но ни одного даже намека на того, кто 100% прийдет в абибасе да еще и обсирать будет тех, кто в найке заявится. В итоге Уралов заказал себе еще вина, а затем ещё. И через час тусни он, конечно, еще не был в состоянии стеклого трезвышка, но от тупых анекдотов по типу «голубые ели» уже смеялся. Краем уха он услышал разговор группы мужиков за 40 за соседним столиком. Если опустить мычание, междометия и несмешные шутки, то общий смысл был таков: На культурный банкет пожаловала некая леди, которая своим появлением вскружила голову чуть ли не всем мужикам этого заведения. Да еще и загадочная такая, мол, за весь вечер ни слова не проронила и ни с кем пить не пошла. Только сама с собой. И молча. Костя может и пропустил эту информацию мимо ушей, если бы не дальнейшее описание мадамы. — Короткие черные волосы, кожа белесая, худая, но фигуристая, сука. Глазки черные и губы черные. Платье короткое тоже черное и туфли на каблуке тоже черные, — Мечтательно описывал девушку мужик. — Вот это сучка, может пойдем, познакомимся? — Высказал предложение другой. — А можно, — Хмыкнул третий, — Не захочет, силой заставим. И черт бы побрал эту Костину доброту, но он пошел за ними. Хоть и выпито было уже по меньшей мере три бокала вина, услышав столь детальное описание, что-то заставило резко отрезветь. А больше пить он точно не собирался. Оказалось, загадочная дама сидела рядом с барной стойкой спиной к ним, совершенно не подозревая скорых нападок. Уралов остался неподалёку, провожая взглядом одного из горе-пикаперов. Тот подошел к девушке и, судя по телодвижениям, предложил выпить. На что она отрицательно покачала головой. Тогда это животное начало наваливаться на стол всем весом и говорить что-то явно неприличное. Так как бóльшая часть гостей на этом культурном мероприятии уже была в зюзю, никто естественно помочь не подошел. Но когда мужик уже откровенно стал лапать ее за плечи Костя решил вступиться за несчастную. Преодолев расстояние в пару шагов, Уралов встал между ходячим алкомонстром и девушкой, перед этим оттолкнув первого, и упершись ладонью в столешницу со всей серьёзностью, нахмурил брови. — Ты че приебался к моей девушке, объебаный, — Убийственно проговорил Костя, а после обернулся к ней. И обомлел, увидев вместо девушки ахуевшее лицо Юры. Это точно был он, 100%. Накрашенный и в платье, Татищев сидел и краснел от абсурда всей ситуации. Косте очень хотелось бы выяснить при каких обстоятельствах ему в голову пришло так нарядится, учитывая его взгляды на жизнь. Тем более влюбить в себя почти всю мужскую часть бара. Да, включая Костю. Вокруг стала потихоньку собираться толпа, дабы посмотреть на нарастающий конфликт. Мужик, которого мягко послали нахуй оправился от небольшого толчка Уралова и снова подошёл к несчастным. — Эт с каких это пор, а? — Его голос будто разлагался под действием градуса, — Мы щас тебе пропишем с ик… Братками. Ты улетишь отсюда по первому зову. — Да что ты, проспитесь сначала, алкашня неотесанная, — За придумыванием ответочек и в целом размышлениями о том, как такая ситуация в принципе могла произойти, Екатеринбург не заметил, как ослабил бдительность. Другой мужик, желающий «познакомиться поближе» с Юрой подошел и влепил Косте сильную затрещину. Да так, что он на секунду потерял равновесие. Толпа затихла, Уралов прижал руку к горящей щеке и облокотился на стол рукой. Рядом послышался хруст костей и скрип отодвигаемого стула. Юра встал со своего места, тяжело шагнул вперед, заслоняя друга и мужским прокуренным голосом в гробовой тишине процедил: — Вы, щенки, напросились. И так до старости косточки не соберете. Давайте-ка я вам еще и ебало подправлю. И с размаху вдарил кулаком в висок главного домогатора. Затем в нос, а затем пнул коленом в живот. Да так пнул, что он отлел на пол и там остался лежать. Все в зале всполошились, принявшись обсуждать все что можно, один только Костя не отрывая глаз, следил за Юрой, как под гипнозом. То, как грубо он наносил удары, как безжалостно мстил за причинённые неудобства. Как напрягались его мышцы, а эмоции на лице менялись от холодного гнева до клокочущей ярости. Ох-х. В Юре не было ничего из того, что думали о нем посетители бара, он размазывал об стенку каждого, кто усомнится в его способности бить. Закончив с двумя, он своей туфлей наступил на руку лежащему на полу и надавил, гордо задрав подбородок. Крики разнеслись по залу. Костя клянется, наступи Юра так на него, он тоже закричал бы. Но отнюдь не от боли. Расправившись с группой алко-бойцов, тяжело дышащий и взбалмошный Татищев на каблуках продефилировал к неподвижно стоящему другу, огибая вырубленных мужиков. Взял в руки стакан с Мартини и отпил последнее. Вдалеке послышались полицейские сирены. Видимо кто-то из посетителей захотел прикрыть фаер шоу со спецэффектами. — Полиция, — Нарочно не делая резких движений, улыбнулся Юра, — Надо давать по съебам. — На каблуках побежишь? — Лишь серьёзно спросил Уралов. — Нет, блять на тебя запрыгну и поеду, — Возвращаясь в привычную манеру речи ответил Челябинск, — Конеч-… Одним рывком Костя подхватил «даму» под коленями и спиной, и фелигранно огибая полутрупы, вылетел из здания. — Кость! — Не своим голосом завижал Юра, — Я шутил, блять! Куда ты… А! — Он по-сильнее схватил друга за шею, испытывая целую гамму непонятных чувств. Остатки злости, страх и непривычное смущение и раскованность. — Да щас за угол забежим и поставлю, так быстрее просто, — Низким голосом ответил Уралов, отчего кожа Татищева в миг покрылась мурашками, а щеки зардели. Перепил, кажется. Или это наряд так влияет. Во всяком случае, хорошо, что он трусы надел. Отбившись от преследования, закадычные друзья завернули за угол и прижались к стене здания. Оба тяжело дышали и старались по минимуму смотреть друг на друга. Потому что знали, что если встретятся глазами, беды не миновать. — Ай-с, бляха, — Действительно, бляшка в туфле неприятно впилась в кожу. Поправив её, Юра поднял глаза вверх и наткнулся взглядом на Костю. Полная луна сзади освещала его и казалось, будто он главный герой какого-нибудь фентезийного рассказа, а пьяный Юра это нпс, с которым даже поговорить нельзя, — Я… Это… — Что? — Спокойно спросил друг. Челябинск мысленно сокрушился в голове. Где учатся этой каменной выдержке? — Погорячился слегка. Не стоило влазить, да и вообще… — Как ты вообще, в таком наряде… — Запнулся, видя злое и смущенное лицо Челябинска. — Я проспорил! — Сплюнул Юрка, — Курган ебаный пес. Кобель ебучий, — Нахмурился он. Было видно, что он готов провалится под землю со стыда, — Глиста антропоморфная. — Если бы не он, мы бы никогда не встретились при таких странных обстоятельствах, — Костя посмеялся, но резко затих, Юра обернулся, чтобы посмотреть, что стряслось и увидел, что друг чихает. — Ой точно, — Они же на улице. Тридцатого декабря, — Так, мы у тебя? — Очевидно Юра имел ввиду, что они в Екатеринбурге. — Что? — Сиплым голосом переспросил Уралов. — Кажется тебе уже домой надо, — Юра вылез из-за угла и осмотрелся. Ну, полицаев нет, все чисто, — Пошли к тебе. — Пошли, — Мечтательно вздохнул Костя, отправляясь домой вслед за Юрой по сугробам. С ним куда угодно.