очередной провал.

      — Сильнейший вернулся! Это факт, — с улыбкой до ушей заявил Влад, вернувшись в готический зал уже в первые минуты съёмки второй серии.       Инга не смогла сдержать смешка. Она вспомнила их разговор накануне.       Череватый позвонил подруге после недельного молчания. Он долго извинялся за то, что вёл себя, как эгоист, ни разу не справившись о состоянии Бусловской. Чернокнижник слишком поздно понял, что на самом деле стало последствием выхода Битвы Сильнейших в эфир.       Когда все их разногласия были обсуждены, Влад заявил о намерении вернуться в шоу. В том, что это случилось бы рано или поздно, у Инги не было никаких сомнений.       — Вам есть, что нам сказать? — парень рассмеялся, услышав вопрос Башарова. — Почему решили вернуться?       — Бусловская угрожала.       В один момент все взгляды оказались на медиуме. Инга давным-давно перестала смущаться действиям Влада, а он всё не прекращал попытки вызвать у неё хотя бы лёгкое замешательство. Сам же и страдал от того, что когда-то девушка выработала иммунитет к словесному поносу друга.       — Угрожала порчей, если вернётся, — с радостью подхватила ложь. — Представляете, он намерен обойти меня! Снова.       — Был последним, стану первым, — Череватый вновь обратился к ведущему.       — Так вы вернулись, чтобы насолить коллеге?       — Меньше слов, больше дела.       На этом бессмысленный разговор для растягивания хронометража исчерпал себя. Инга искренне гордилась тем, что сумела сохранить лицо и не позволила нарушенному ментальному состоянию выдать её с потрохами.       Она смотрела чётко перед собой, игнорировала заговорческий взгляд Башарова, знала, что тот захочет поддеть её ещё каким-то хитрым способом, наверняка известным только ему.       А ещё медиум ужасно хотела спать, настолько, что с радостью бы отрубилась на одном из столь манящих подоконников. Может, хоть многочисленные витражи немного разукрасят происходящее в её голове, заполнят пустоту, которая наступила с отъездом младшего брата ранним утром того же дня.       Проводив Гришу на сапсан, расстроенная Инга опрометчиво решила, что до самого вечера продержится на банке энергетика. Поэтому она не поехала домой отсыпаться, а отправилась на длительную прогулку, подумать. Просто подумать. С выходом первой серии проекта слишком многое в её жизни изменилось. Живя с братом, не находила времени на то, чтобы наконец взять себя в руки и, как минимум, начать искать решение всех её проблем.       Разве зря Бусловская вернулась на ненавистное ей телевидение, постоянно таскалась чуть ли не через всю Москву на часовые съёмки, в которых, по сути, стоит, как предмет декора, терпела Башарова и его неконтролируемый язык, вечно прожигающий её взгляд младшего Шепса? Инга понимала, если она сдастся прямо сейчас, после первого же звонка, заявляющего о нарастающем успехе проекта, то не простит себя никогда.       Оттого и продолжала терпеливо наблюдать за турнирной таблицей в ожидании окончания сегодняшнего до жути длинного дня.       — Мой твоего обошёл, — с хитрой ухмылкой заявил старший Шепс, буквально за волосы вытаскивая девушку из раздумий. Она посмотрела на него так, будто видела впервые.       — Саш, у тебя кукуха…того? — медиум покрутила рукой у виска. — Чё ты несёшь?       — Брат мой твоего обошёл. Шесть баллов разрыв!       — Ты знаешь, что Влад мне не брат, да? — спросила, выгнув бровь.       — А собачитесь похлеще нас с Олежей, — мужчина закинул руку Инге на плечо, и она заметно расслабилась.       Александр Шепс и Мэрилин Керро были первыми участниками Битвы Экстрасенсов, которые обратили внимание на дочь Лариной ещё тогда, лет девять назад. До этого её всерьёз не воспринимал никто, кроме, разве что, тогдашнего ухажёра матери, Юлия, который вскоре со скандалом покинул их дом, оказавшись тираном, до ужаса пугавшим обоих детей.       Саша с Мэри такими не были. Они стали кем-то вроде около-наставников для тогда ещё совсем юного медиума. Они впервые дали ей надежду на то, что те способности, которыми девочка была наделена с рождения, не ломали ей жизнь, а прокладывали путь в совершенно иную, куда более интересную, таинственную.       Благодаря паре экстрасенсов Инге захотелось развивать дар, а не заглушать его всеми возможными способами.       Так что со времён, когда Бусловская была подростком, она уважала Александра Шепса. Даже расставание с Керро не заставило её думать о нём хуже, они оба стали ключевыми фигурами в судьбе Инги. В своих мыслях она не допускала даже на секунду задуматься о том, чтобы принять чью-то сторону.       — Мне и родного брата с головой хватает, — всё же ответила, слабо улыбнувшись. Двое экстрасенсов смотрели на предметы их обсуждения с другого конца комнаты. Когда камеры были выключены, Олег и Влад действительно неплохо ладили. Для них неплохо. Конечно, в большинстве своём из-за Лины, к которой оба были удивительно сильно привязаны.       — Как он, кстати?       — Говорю же, соревы выиграл. Приезжал в Москву, вот, утром спровадила обратно, — Шепс кивнул.       — Олежа рассказывал, что мельком видел его.       — Кстати об этом! — глаза медиума загорелись. — Вы реально о нас сплетничаете?       Дьявол!       Она ввела Александра Шепса в состояние, когда он не знал, что ей ответить?       В этом случае ученица определённо превзошла своего учителя. Сколько лет она об этом мечтала!       — Так приятно знать, что вы нас любите, дядь Саш! — Инга крепко обняла мужчину.       — Ещё раз назовёшь меня так…       — Дэдди Мёрфи привычнее будет?       — Инга…       — Не кипишуй, шучу я, — похлопала его по плечу одной рукой, а второй залезла в сумку. — Держи, брату отдашь. Скажешь, что долг свой выплатила, — старший Шепс удивлёно стал перебирать пачку сигарет пальцами. — Мерзкие курит. Это тоже передай.       — Сама стесняешься?       — Очень, — язвительно отозвалась Бусловская. — Олег Шепс краш, так там говорится? — её вопрос вызвал у медиума волну смеха.       — Так-так, — всё ещё посмеиваясь, мужчина кивнул. — Иди уже, вижу, как жалобно на дверь поглядываешь.       — Благодарствую, дядь Саш, удачи на испытании!       Шепс и ответить-то не успел, так быстро младшая поспешила нагнать уже выходящую из помещения Викторию. Он наблюдал за двумя женщинами, за тем, как Инга, которую он помнил ещё совсем молодой, наконец доросла до уровня, когда могла говорить более чем на равных с такими мастодонтами, как Райдос. Александр гордился Бусловской, в этом не было никаких сомнений.       Вскоре почувствовав чьё-то присутствие, он медленно сместил взгляд на брата. Затем молча отдал пачку сигарет и передал то, что ему было велено передать:       — Долг выплачен, сиги твои мерзкие, — лаконично уложив послание в две фразы, Шепс не удосужился даже уточнить, кто являлся отправителем.       — Спасибо, — растерянно отозвался Олег. — А мне послышалось или она меня крашем назвала?       Саша улыбнулся. Он искренне не понимал, как эти два дурака, каждый из которых ему по-своему дорог, всё никак не могут поладить. Стоят же друг друга.

***

      Отсутствие работы сводило Ингу с ума сильнее, чем контакт с десятью духами одновременно.       С последнего нормального места работы она ушла почти три года назад. С школьной скамьи Инга и её друзья мечтали о собственной тату студии. Конечно, учились в школе с уклоном в искусство, забили друг друга партаками в пятнадцать — по ним запросто можно было прочитать то, о чём они мечтали.       И мечта реализовалась.       Не без помощи родителей компании удалось открыть студию в Петербурге. Некоторое время всё шло как нельзя лучше: бизнес разрастался, а статистика аккаунтов студии в соцсетях поражала.       И всё же, в один момент всё оборвалось.       Инга уехала на обучение в Израиль, а остальные — кто куда. Тоже уехали учиться заграницу — всё, что она знала об их жизнях после её отъезда. Насколько Бусловской было известно, только один человек из их квартета на данный момент времени находился в России. Она сама.       С тех пор весь её заработок ограничивался отчаявшимися людьми, неожиданно даже для себя поверившими в сверхъестественное и в то, что в её силах было помочь им.       Жаловаться было не на что. Заработок был немаленький, ей хватало на всё, что она, в теории, могла пожелать. Отчасти и из-за того, что выросла она до смешного экономной, и редко желала того, что ей не было жизненно необходимо.       Говоря на чистоту, клиенты были явлением даже не совсем сезонным. За столько лет работы экстрасенсом Инга так и не выяснила, от чего зависит частота заказов конкретно в её случае. Естественно, после Новой Битвы приток клиентов, желающих прикоснуться к загробному миру, поговорить со своими усопшими, увеличился. Но ни о какой стабильности не было и речи. За одну неделю у неё могло не быть ни одного выходного, а за следующую — ни одного клиента.       А это было тем, что сводило с ума.       Потому что она не могла устроиться работать ни в один тату-салон с настолько непостоянным графиком. Благодаря своей медийности клиентов и на дому принимать не могла. Инга чувствовала себя так, будто застряла в лабиринте, выхода из которого просто-напросто не существовало.       Иногда она всё-таки продавала немногочисленные тату-эскизы или делала иллюстрации на заказ. Однако чаще всего даже для этого она была слишком измотана.       Поэтому в какой-то момент, если точнее, с подачи Гриши, медиум приняла решение взять в привычку выходить в люди чаще, чем ей бы этого хотелось. Не хотелось бы вообще никогда, но стены ставшей родной квартиры душили.       Пару раз Инга ходила на бессмысленные свидания, которые ничем особо не заканчивались. Бусловская никогда не искала отношений, никогда не горела идеей состоять в них, скорее всего, из-за матери и её ухажёров.       Периодически выбиралась в клубы или бары, но только тогда, когда обнаруживала, что будут играть песни, подходящие её музыкальному вкусу, музыкальному вкусу пятидесятилетнего любителя классического рока. К её огромному сожалению, такое случалось не часто.       Чаще всего случались встречи с хорошими знакомыми. Удивительно, толком даже не понимая, как и где отыскивать этих самых «хороших знакомых», Инга всегда находила людей, с которыми можно было хорошо провести вечер. Что ей казалось ещё более удивительным, не всегда это были семьи Череватых или Джебисашвили. И далеко не всегда «сверхлюди», такие же, как она.       Однако в тот вечер все перечисленные варианты смешались в один. Изначально Инга вышла из дома на свидание, человек почти сразу стал нелепо высмеивать магию, пытался вывести девушку на чистую воду, уличить в обмане. Она, очевидно, сбежала, почти сразу достала телефон и увидела сообщение в одной из бесед. Звали в рюмочную. В ту, которую Бусловская недолюбливала из-за музыки, но в этот раз ей было глубоко плевать на неё. Нужно было развеяться.       Таким образом она и обнаружила себя подшофе, увлечённо обсуждающую историю искусств так, как не обсуждала, кажется, со времён жизни в Петербурге. В моменте ей нравилось жить так, знать, что ей есть, с кем разговориться о том, что никогда в жизни не заинтересует ни одного из членов её семьи.       Инга проводила, казалось, самый интересный вечер за последнее время. И наступающая ночь не разочаровывала. В одно мгновение она почувствовала: кто-то за ней пристально наблюдал. Подняв голову, обнаружила Олега Шепса, сидящего за столом напротив со своими друзьями.       Нихера себе.       А в заведении-то, похоже, ловушка для экстрасенсов стоит. Других объяснений нет.       Еле сдержав смех, Бусловская поднялась со своего места и отправилась наружу, чтобы покурить. Конечно, отдавала себе отчёт в том, что её действия другой медиум расценит как приглашение составить ей компанию. Они в действительности во многих аспектах размышляли одинаково.       — Будешь? — спросила, протянув парню портсигар. На днях наконец нашла время сделать партию самокруток, соскучилась по настоящему табаку. Олег же скривился. — Странный ты.       — Я странный? — нарочито удивлённо переспросил парень. Оба были навеселе, не волновала даже возможность быть увиденными вместе. — Я Олега Шепса крашем не называю! — Инга прыснула.       — Да ну? — хитро улыбнулась. — А как же дома, перед зеркалом?       Взяв себя в руки, медиум моментально посерьёзнела, напрягла лицо и прикрыла глаза. Затем положила левую ладонь на плечо Шепса и, выдержав драматическую паузу, заговорила:       — Вижу, — сначала тихо. — Вижу я, — теперь громче. — Зеркало такое, в полный рост, в прихожей что ли, понять не могу. Смотришься туда каждое утро, вечер каждый. Прям перед выходом, — уголки губ поползли вверх. Инга понимала, времени для спектакля осталось немного. — Слышу, слово «краш» и имя какое-то… Оля. Нет, мужское…       — Блять, прости, — Шепс перебил её и вволю рассмеялся. — Держался изо всех сил!       — Ты мудак, Шепс! — шуточно толкнула его в плечо, но звонко засмеялась сама. — Ради приличия дал бы закончить.       — Кол осиновый тебе не воткнуть никуда? Ради приличия.       От смеха уже схватились за животы.       Испытание второй тройки Инга анализировала сегодня чуть ли не до самого момента сборов.       Осиновый, блять, кол.       — Ещё пара шотов — и отвечу на твой вопрос.       Не сговариваясь, пара приняла решение выкурить ещё по сигарете и попытаться успокоиться. Они не могли вернуться к своим друзьям, захлёбываясь в истерическом смехе.       Такого вечера Инга точно не ожидала.       Думала, если повезёт, вкусно поест в ресторане и вернётся домой, ляжет спать и проспит до следующего вечера. Слишком уж измотало её ничегонеделание на этой неделе.       А вот как всё обернулось!       Рядом с ней сидел полупьяный Олег Шепс, чья патлатая башка почти уже лежала на её плече, а Бусловская словно совсем не переживала насчёт этого. Будто бы память отшибло напрочь, и она не помнила того, что, вообще-то, недолюбливает медиума.       — Саша, конечно, всегда твоим фанатом был, рассказывал о тебе непрерывно, — тихо заговорил парень.       Инга вздрогнула.       Полушёпот шёл прямиком в её ухо. Чувствовалось его дыхание, настолько близко Шепс находился.       — Я тебя из-за этого не очень любил.       Нет, на трезвую голову он ни за что бы этого не сказал.       С другой стороны, какая была разница?       Не трезвая же у него голова сейчас, в конце концов!       — А ты, оказывается, действительно забавная.       Забавная?       — Надеюсь, это не комплимент был?       — Рановато для них, не кажется? — поднимаясь со скамьи, спросил парень. — Это какой наш разговор по счёту? — Инга пожала плечами.       — Хер знает. Третий?       — Тоже о тройке думал, — согласно кивнул. — Может, к тридцать третьему наконец дослужишься.       Бусловская не ответила ничего.       Просто невообразимый идиот. Кто вообще так разговаривает?       Ответ лежал на поверхности: так разговаривает Олег Шепс.       У Инги будет ещё тридцать шансов в этом убедиться.