fu̶c̶k̶an-boy

      У Бан Чана изумительное тело, и он это прекрасно знает – Ли Феликс говорит ему об этом каждый день, просыпаясь с первыми лучами солнца и ловя их своими веснушками. Утреннее светило играется с пигментацией на его коже, постепенно то соскальзывая на плечи, то вновь поднимаясь к ярким волосам. Он не спешит завязывать волосы в домашний хвост, позволяет им рассыпаться и лезть в уставшее спросонья лицо.       Сияние ярчайшей звезды переносится на тёмные кудри лежащего между подушек мужчины. Это был один из немногих в этом месяце дней, когда Кристофер мог вот так просто отдохнуть: лечь в постель, поджав под себя подушку, и прикрыть утомлённые глаза, пока чужие ладони елозят по ноющей талии. Ёнбок – талантливый массажист, поэтому за всё то время, что он касается разгоряченной кожи, попутно наслаждается чужим присутствием, и бессовестно вдыхает чужой сладостный аромат морского бриза и раскаленного песка, напоминающий о родной Австралии, о жарком Сиднее, омега просыпается без болей в спине.       У него трудная и энергозатратная работа, требующая огромной отдачи и времени, что он проводит в разъездах. Первое время в шоу-бизнесе к нему и 3RACHA относились со скептицизмом: когда группа набирала популярность, альфы брызгались на них ядом. « Твоё дело это сидеть в окружении детей и встречать мужа с работы, а не плясать в этих тряпках »: – ждало их на пути. Эта реплика преследовала его, Чанбина и Джисона, на протяжении многих лет: альфы, привыкшие что всё заведомо принадлежит им, не терпели конкуренцию в их лице и то, что каждый из троицы имел навыки намного лучше их. Негативные замечания не оставили бенд даже тогда, когда они начали срывать награды одна за другой, уводя их из-под чужого носа, и собирать многомиллионные залы. Всё-таки, они были первооткрывателями в этом деле: 3RACHA – первая в индустрии корейской музыки группа, состоящая только из омег, и за этими словами крылась самая настоящая зависть - ничем не прикрытая. Когда Бан Чан встретил Ли Феликса, то думал, что он выскажется точно так же, ядовито выплюнув замечание и порицая деятельность мужчины, но вместо ожидаемого его встретили только восхищение и восторг. Поэтому, когда они вступили в отношения после трёх лет общения, привычный уклад семьи, где, как упоминается, омега ждёт альфу с работы с ужином и детьми, для них исчез: Крис разъезжал по турам и крутился как белка в колесе, а Ёнбок преспокойно пёк на заказ своими золотыми руками, поэтому основным добытчиком в их паре был первый, и обоих это устраивало.       Особенно когда Ли Феликс был самым преданным фанатом CB97, а в особенности его тела.       Сам Ёнбок занимался тхэквондо двенадцать лет, собирая призовые места, и окончив карьеру в этом направлении, он всецело отдался балетному танцу, требующему особый склад фигуры и подготовку. Дальше пары выступлений мужчина не ушёл, балетная школа оставила ему на прощание лишь расстройство пищевого поведения, которое он вылечил на пару со специалистом и супругом с большим трудом, проблемы со здоровьем и панические атаки, настигающие его ночью. Новой страстью он вспыхнул к кулинарии, создав собственный блог, и на этот раз души не чает в своём увлечении, из-за которого их общая кухня пропахла выпечкой.       А вот Бан Чан с детства отличался от других омег крепкой фигурой. В школе ему пророчили спортивную карьеру - он даже пытался ездить на пару соревнований по волейболу (стыдясь в силу возраста открытой формы – обтягивающей безрукавки и коротких шорт), медали и почетные грамоты, которые до сих пор висят где-то у родителей, радуя чету своим ярким блеском, но поняв, что спорт не для него, он ушёл в музыку. На улице, из-за его крепко слаженного тела, его часто путают с противоположным полом, первым делом обращая внимание на габариты. Кристофер не слишком высок для омеги из азиатского региона, но широк в плечах, поэтому каждый раз чувствует себя крайне неловко, когда его принимают за альфу, а утончённого Феликса за омегу, что навязывает ему ещё больше переживаний.       — Бок-и, – тяжело вздыхает мужчина, поворачиваясь на компьютерном кресле, где ярким светом горят различные вкладки. Упомянутый запивает молоком свежеиспечённый брауни, протягивая тарелку, но получает безмолвный отказ, от чего напрягается. Его муж никогда не отказывается от его стряпни. – Скажи честно, я… слишком большой?       Феликс давится практически мгновенно.       — Чан-и, какой урод тебе такое сказал? – ругательство колко сошло с его языка, контрастируя с миловидной внешностью. – Ты вновь читаешь хейтерские комментарии?       — Нет, нет, – спешно отвечает Крис, проигнорировав сорвавшееся ругательство. – Я в соцсети с утра не заходил. Я… сам об этом подумал.       — Хён… – Ёнбок подплывает к возлюбленному, интуитивно берёт за руки и нежно, как только может, поглаживает костяшки со всей той любовью, что он может выразить. Она плескается в его сердце раскаленной магмой, что грозится в один момент выплеснуться на Чана обжигающей лавой, покрыв всего- начиная с его очаровательных кудрей до мягких бёдер, на которых алыми отметинами после каждой совместной ночи расцветают засосы, но пока всё это выражается в мимолётные ласки, которыми оба никак не могут насытиться. Не могут насытиться случайными прикосновениями, ленивыми поцелуями и обоюдными комплиментами - Кристоферу до безумия нравятся веснушки на белоснежном лице, а его супругу кучерявые смольные пряди. – Ты замечательный.       Этого простого « ты замечательный » хватает, чтобы захотеть плакать. Его альфа считает его замечательным.       Когда Феликс утаскивает его на кровать, заставив забыть о включённом компьютере, то мгновенно, проходится губами по взмокшему от летней жары лицу. Чан тает под прикосновениями, млея от них, и подаётся на встречу, ища повторной ласки. Ли хочет покрыть поцелуями всё тело собственного мужа, поэтому в эту же секунду, с разрешения, задирает чёрное худи и проходится поцелуями по впадинам на ключице, по оголённым груди и торсу, по тазобедренным косточкам, и целует самое главное – небольшой бугорок внизу плоского живота. Как Чан не старается убрать это недоразумение - не получается. Складка не покидает его с подросткового возраста, смущая омегу своим присутствием. Но Феликс видит в этом что-то для себя особенно привлекательное. Видит что-то умопомрачительное в коже и слоях жирка, защищающих матку, и не может прекратить: каждый раз уделять этой части тела повышенное внимание. Ёнбок любит всего Чана, но особой любовью выделяет он пресс и мягкие податливые бёдра, прекрасно смыкающиеся у него за спиной, прямо как сейчас, когда супруг толчком приближает его к себе, а сам прижимается промежностью к небольшому бугру. Догадливый.       — Самый лучший, – горячо шепчет альфа, обратно опускаясь к чужому лицу. Губы проходятся по щекам и он чувствует лёгкий горький привкус косметических средств. Дома Крис редко пользуется косметикой – лишь скрывает огромные синяки перед выходом в магазин, ибо муж не любит когда омега скрывался под слоями тонального крема, теней для век и прочего. Поэтому в их квартире приветствуется только уход за лицом и кожей, иначе Ли не сможет любоваться таким домашним Баном - в лёгкой пижаме, с излюбленными кудрями и маской с волчьими ушками. – Ты такой красивый, Чан-и…       Губы скользят ниже, задёрнутая одежда впопыхах снимается и откидывается прочь, открывая до этого все скрытые участки кожи. У Чана проглядываются бледные растяжки на руках – результат гормонального скачка в подростковом возрасте, из-за которого он резко набрал вес, а потом ещё и вытянулся в росте. Они виднеются на руках и тянутся корнями где-то там, на ляжках, и Ликс может перечислить каждую из них, включая те, что появились в результате истязающих тренировок в спортзале в районе живота.       — Изумительный, – он вбирает в рот коралловую горошину, от чего Крис пропускает воздух в коротком вздохе. Холодный возбуждённый сосок обволакивает тёплая слюна, создавая контраст температур, язык проходится по навершию розовой бусины, щекоча, и обводит потемневшие ореолы, прежде чем полностью втянуть в рот. Свободной рукой Ёнбок касается второй груди, то теребя, то просто касаясь, вызывая своими действиями импульс – Чана точно током прошибает, он выгибается в позвоночнике с тихим « мха-а-а » до хруста костей и невольно вскидывает бёдра.       Они у него сильные, натренированные, предназначенные для укусов и едва помещаются Феликсу в его маленькие ладони - в те самые, которыми он каждый день массирует уставшие мышцы мужа, и в те самые, что возлюбленный потом расцеловывает: каждую костяшку, каждую фалангу он касается своими обворожительными губами, что сейчас блестят от слюны и с которых срываются тихие вздохи. Кристоферу нравятся маленькие очаровательные пальцы Ли, но больше ему нравится то, что эти пальцы с ним вытворяют: забираясь под рубашку, когда они встречаются за кулисами и проходятся по возбуждённым соскам, которым каждое прикосновение больно от трения ткани, или одергивая ткань шорт, дабы коснуться скрытой кожи, или, в зависимости от настроения, шифон юбки, проникая под кружево белья.       Ёнбок отрывается, оттягивая бусину и волоча за собой тонкую серебряную нить слюны, которую он мгновенно прерывает. Он напоследок щипает супруга за грудь прежде чем переместить руки на ляжки, помять нежную кожу, легко стискивая её и почти сдирая длинные шорты вместе с нижним бельем. Дыхание замедляется, карие глаза блистают искренним восхищением, прямо как тогда, когда Феликс впервые увидел его. Он не мог и мечтать, что когда-то ему удастся даже подойти к такому как Бан Чан - к такому прекрасному созданию, достойному отдельной скульптуры эпохи Фидия, с таким телом, голосом, характером… Возможно, если бы омега под ним, млеющий от прикосновений, был божеством – Феликс был бы самым преданным верующим, буквально поселившимся в его храме, чтобы каждую секунду любоваться мраморным силуэтом. Но, в любом случае, прямо сейчас у него на пальце обжигающим металлом блестело обручальное кольцо, а ладони блуждали по чужим бёдрам.       — Ты такой удивительный, хён, – низко шепчет альфа. Когда-то, кто-то пошутил, что весь его тестостерон ушёл в его голос, от вибраций которого у Криса медленно теряется рассудок, грозясь превратить владельца в мокрую лужу только от басистого « хён » над ухом. Младший ободряюще улыбнулся, пару раз шлепая. – Давай, детка, помоги мне и подвинься.       Чан немощно всхлипывает и скользит по простыням, поднимая ноги, и те оказываются на плечах сползшего вниз Феликса.       — Да, вот так, Чан-и, – следует влажный поцелуй, алым бутоном расцветая на коже. – Ты такой молодец. Такой ласковый. Такой послушный. Ты идеальный, чаги.       Ёнбок украшает чужие бёдра розовыми засосами и покусывает участки, где россыпью виднеются веснушки, и его след от зубов принимает оттенок бордо. Чану кажется, что весь воздух из помещения сосредоточился вокруг них, такой жаркий и распаляющий. Член, лишенный трения, колыхнулся, истекая смазкой. Её у омеги всегда было много – избыток Бан объяснял тем, что он занимается любовью с тем, кого обожает и любит до глубины души, оставляя след в сердце мужа историей о том, что с партнёрами до него ничего подобного не было, что было сущей правдой.       — Хён нетерпеливый, – альфа отрывается от гладкой кожи, заостряя внимание на чужом возбуждении. – Где у нас лубрикант?       Кристофер жестом указывает на тумбу и глубоко вдыхает воздух.       Тонкие пальцы Феликса крутятся вокруг сжатого колечка мышц. Они влажные не только от прохладного лубриканта, пахнущего спелой вишней, но и от выделяемой омегой прозрачной жидкости. Чан жмурит глаза, из сжатых уголков разбитыми осколками сверкают забытые слезинки, которые альфа сцеловывает. Обоим невыносимо жарко, от чего даже слёзы становятся обжигающими. Их солёность оседает у Ёнбока на языке, эякулирующая головка дёргается.       — Расслабься, – шепчет он. – Чан-и, позволь мне…       Мужчина вновь увлекает его во влажный поцелуй. Губы сминают друг друга, языки лениво переплетаются, заставляя всю стеснительность уйти. Крис обхватывает его шею своими сильными руками, впиваясь пятерней в чужой блонд, и сверкает заплаканными глазами, заставляя Ликса гордиться собой. Это он сделал с ним – довёл до исступления всего лишь своим ртом, ласковыми прикосновениями и словами похвалы. Он припадает ртом к выемке на ключице, засасывая горячую покрытую потом кожу, и слышит с его стороны хриплый всхлип – слёзы катятся на простыни.       Проход расслабляется и Феликс, наконец, может просунуть внутрь одну фалангу. Отдых после камбэка начался всего пару дней назад, за всё это время они занимались интимом всего один раз – в первый день, когда Бан Чан пришёл домой довольным сытым волком и прижался к мужу со спины, пока он сервировал стол на ужин. Ёнбок тогда развернулся, обхватив чужую талию, и пока супруг утягивал его в поцелуй, мял ягодицы и в какой-то момент обнаружил что-то постороннее. « Ты проходил весь день с анальной пробкой в заднице? » – ямочки соблазнительно показались на лице Бана, когда он кивнул и услышал: « Ты умопомрачительный » в висок. После этого дня прошло пару суток, больше никаких поползновений в сторону супруга альфа не делал, поэтому тот не был ещё достаточно подготовлен, чтобы не нуждаться в дополнительной растяжке.       — Бок-и… – немощно шепчет Чан, и отвлекшийся от создания новых засосов Феликс целует его в нос, проникая уже на два пальца.       — Ш-ш-ш, – пытается успокоить он. – Ещё немного, скоро будет хорошо.       Крис течёт так сильно, что двигающиеся внутри фаланги хлюпают бесцветной смазкой, и это обилие позволяет ему добавить ещё одну, раздвигая стенки на манер ножниц. Феликс делает это предельно нежно, боится сделать лишнее движение или задеть ногтем – кожа ануса у любимого очень чувствительная и нежная как и у других омег, не терпящая раздражения и лёгкая на повреждения, достаточно всего одного неловкого толчка. Несмотря на то, что они никогда не причиняли друг другу боли во время прелюдии, не считая приятного покалывания в членах, оба боялись сделать что-то не так - Феликс растянуть недостаточно хорошо, Кристофер укусить слишком сильно, до крови.       Наконец, Чан легонько бьёт мужа ногами, давая понять, что он готов.       — Ты точно уверен? – хрипит от возбуждения Ёнбок не своим голосом. Он убирает пальцы, смотря на них, покрытых прозрачной жидкостью, переводит взгляд ниже. Чужая дырочка под его взором, раскрасневшаяся и мокрая, немного сжимается, и влажное от пота и слёз лицо певца так же краснеет, приобретая красивый для Ликса оттенок. Бан выхватывает подушку и накрывает ей своё бордовое лицо. – Эй, Чан-и?       — Ничего не говори, – почти пищит упомянутый. – Просто трахни меня уже.       Ли кашляет, подавившись слюной.       Он вытирает испачканную руку, преодолев желание облизать собственные пальцы, снимает домашние штаны и придвигается вперёд, ладонью водя по своему стволу. Несмотря на все шутки и подколы, орган у него был подходящим – в меру длинный, идеальный для проникновения, средней толщины, покрытый венами и достаточно смазанный. Решив перестраховаться, альфа повторно выливает лубрикант и уже тёплая жидкость приятно ощущается на горячей плоти. Феликс размазывает её вместе с собственным предэякулятом, которого выделилось так много, что он мельком увидел большое пятно на своей одежде в районе паха. Мужчина любовно смял мягкие бёдра, раздвигая их как можно шире, протиснулся между ними и вновь свёл вместе. Прежде чем супруг успел сдавленно простонать от досады, он двинулся вперёд. Блестящая от соков головка приветливо выглянула меж ляжек, оголяя крайнюю плоть, и альфа видел, как обильно выделяется уже его смазка. Движение назад – орган скрылся между ног, покрытых лёгкими укусами и засосами, что делало их ещё чувствительней, поэтому со стороны послышался неудовлетворенный вздох.       — Ли-и-и-икс…       — Что такое, чаги? – с издёвкой промурлыкал тот, настраивая темп. – Ещё немного, позволь мне… М-м-м… Я так люблю тебя и твои бёдра, ты даже не представляешь. Совсем чуть-чуть, Чан-и.       Чан убирает подушку, открывая лицо, и касается горящих сосков. Оставленные без внимания, они изнывают от возбуждения, поэтому омега спешит обхватить их пальцами, болезненно выкручивая. Боль была приятной, отрезвляющей, Крис издаёт гортанный, бархатный стон, отбивающийся о стену квартиры. Ёнбок толкается в последний раз, сжимает кончик члена, предотвращая оргазм, и обводит свою работу придирчивым взглядом. Проводит рукой по влажным от предсемени ляжкам, смотрит как оно смешивается с жидкостями омеги, блестя на лобке, и невольно улыбается.       — Ты такой хорошенький, – шепчет он, даря поцелуй нижней части живота Бана. Тот приоткрывает губы, силясь что-то сказать, но лишь приглушённо рычит, когда Ли обхватывает пальцами его эрекцию и делает пару плавных движений. – Вот так, давай, малыш.       Младший в последний раз проводит рукой по чужому возбуждению, равномерно распределяя смазку по всей длине, убирает руку и переносит уже на свой орган, поудобнее устраивая чужие ноги на своих плечах. Крис лежит перед ним такой открытый, донельзя возбуждённый и разнеженный руками Ёнбока. Он ласково устраивает руки на талии, поглаживая мягкие бока, и слепо тычется головкой. Чан недовольно мычит, чувствуя давление со стороны, и сам дёргается на постели – крайняя плоть проходит легко, а вот чтобы войти на половину, Феликсу приходится сделать резкий толчок. Он получается неожиданным, но таким желанным, что слёзы вновь струятся по липким щекам. Бан приоткрывает их, чёрные щёлки, сверкающие вожделением, и у альфы захватывает дух. Обычно, в его карих, почти чёрных, глазах Ли видел небо, покрытое яркими звёздами и созвездиями, сейчас же бездонные омуты сгорали пламенем обжигающего возбуждения, заводя ещё сильнее, вкупе с довольным оскалом.       Тугой анус обхватывает твердый ствол, не позволяя свободно двигаться сколько не из-за их тесноты, сколько из страха Ликса как-либо навредить возлюбленному – Кристофер так сильно сжимает его до потери сознания, так хорошо, но смазка делает своё дело, не препятствуя скольжению. Этот тур был одним из самых длинных, в первый день он даже не успел насладиться своим супругом как следует, поэтому сейчас растягивал удовольствие, лениво двигаясь внутри. Казалось, что их последний, наполненный такой же нежностью секс был так давно, что мужчина почти забыл каково это, чувствовать, как твой член сжимают нежные и почти девственные стенки, а под тобой лежит твой любимый уязвимый муж с прикрытыми в немой мольбе веками и искусанными губами, готовый вот-вот перехватить процесс, чтобы завалить тебя под себя и оседлать. О, Чан может сделать это, у них разная весовая категория, но всё-таки навыков в ближнем бою у Ёнбока было больше, поэтому когда такое случается, он позволяет подмять себя и вжать в подушки, а потом смотреть, как омега скачет на нём, смотря исподлобья голодным волком.       Феликс облизывается своим мыслям, обязуясь воспользоваться позой наездника тогда, когда Крис наберётся сил, а сам касается своими бёдрами мокрых от природной смазки ягодиц. Стенки так плотно сжимают, но хорошо принимают его. Бан пропускает воздух, из лёгких вырывается рык, когда головка проезжается по простате, упираясь в перегородку, отделяющую матку от кишки. С пальцами в этом плане мужчине не повезло. Да, он создавал удивительные сладости всего из нескольких ингредиентов и делал супругу массаж каждый его приезд, но дотянуться до железы у него не получалось, зато органом природа его одарила, позволяя вызывать экстаз у партнёра простой лишь стимуляцией.       Старший выдохнул через нос, ощущая, как Ли двигается внутри него и катается по белью в такт толчков. Хлопок натирает его разгоряченную прелюдией кожу, Чан всхлипывает, подаваясь следом. Он насаживается на член, совсем не беспокоясь о безопасности, и немощно мычит от удовольствия. Ликс задирает одну его ногу повыше, заставляя приподняться, и кусает икру, параллельно меняя угол проникновения – крайняя плоть долбится прямо по предстательной. Омега дёргается с каждым уверенным толчком: сначала от чувства нежелательной пустоты, а потом наполненности, когда альфа выходит, оставляя только головку, и рывком возвращается, волнами доставляя больное удовольствие.       Член Бана стреляет смазкой через несколько размашистых движений и укусов, оповещая об оргазме, таком ленивом и жарком. Пот струится по его животу, солёные дорожки к этому времени уже высохли, и этот его изнуренный вид придаёт ему некой неискушённости. Он покусывает свои губы, пытаясь не застонать, но по итогу срывается, выдыхая тяжёлое « Ликс », прикрывая закатившиеся глаза. Он беспомощно бьёт рукой в поисках подушки или чего-то иного, за что мог бы схватиться, но по итогу прикрывается сгибом локтя, не показывая своего лица.       Феликс дёргается в последний раз, его бёдра напрягаются, и Чан чувствует, как горячее семя растекается внутри. Муж изливается в него так обильно, что поток спермы начинает вытекать до того, как он выходит из его чрева. Белесая жидкость падает на постель, мешаясь с омежьей влагой, и Ли тяжело дышит, а потом солнцелико улыбается, убирая прилипшие волосы со лба.       — Я так тебя люблю, – жмется он, и Кристофер не может не обнять его.