Ее дитя

Когда ее сын покинул этот мир так рано и внезапно, времени горевать не было. Сердце матери разрывалось от горя, но, смотря на люльку с ребенком, в котором она неосознанно дорисовывала его черты, становилось чуть легче. Она должна была быть сильной ради него. Ради Хайтама. Ради того, у кого в этом огромном и невероятно жестоком мире, не осталось никого, кроме нее, его дражайшей бабушки. Ради ребенка, в маленькие и любопытные ручки которого она вложит целую вселенную, какую мечтали подарить ему родители.

***

«Все должно было быть по-другому,» — думала она, смотря на играющего с кубиками еще совсем маленького внука. Мама Хайтама обязательно бы играла с ним в свои головоломки, связанные со звездами, которые всегда привлекали чужое внимание блеском и детальностью. Нежные руки девушки необычайно аккуратно вырезали каждый небесный объект и с точностью крепили их туда, куда было необходимо. Она отлично помнила всю систему неба Тейвата чем очень сильно гордилась сама девушка и чем глубоко восхищался ее возлюбленный. Мама Хайтама с особым рвением рассказала бы своему сыну о созвездиях, воодушевленно ответила на любые, даже самые детские и наивные, вопросы. Отец Хайтама, старушка уверена, ведь это ее сын, ее мальчик, она знает его как облупленного, прочитал бы все-все свои любимые детские книги, которые так бережно хранил множество лет. Он бы изо всех сил постарался и познакомил своего ребенка с диалектом пустыни и литературой, научил бы писать аккуратно и разборчиво, рассказал огромное количество мифов, что из самого Сумеру родом, что пришли к ним из-за моря и гроз или стен гор. Поведал ему легенды об Архонтах отважных, о могучих ветрах региона Свободы, высочайших гор Ли Юэ и штормах страны вечности. А пока… Хайтам собирает высокие башенки, и, его бабушка клянется, она научит его этому всему сама.

***

Для нее становится совсем неудивителен тот факт, что чтение и книги очень увлекают Хайтама. Ему пока немного лет — всего (целых!) пять — но он уже засиживается в их семейной библиотеке допоздна. Конечно, ее немного удручает, что он предпочитает общению со сверстниками истории про неизведанные миры, но это так напоминает ей… его. Ее сына, что так же сидел в этой комнате и бесконечно много читал, изучал другие, ранее неизвестные ему, языки, а потом с легким энтузиазмом рассказывал ей обо всем, спрашивал различные по трудности вопросы. Именно в этот момент, смотря на серые волосы внука, она на секунду вспоминает другого человека. Ломкая улыбка натягивается лицо, в душе становясь новым грузом. Это больно, но она обязана быть сильной. Ради чужих — не его — серых волос, ради глаз — его? — необычайного цвета, блистающих в этот миг, словно самые яркие, но еще совсем молодые, звезды.

***

Конечно, она понимала, что рано или поздно, но ее внук начнет задавать определенные вопросы. Хайтам, безусловно, мальчик очень умный, но он в той же степени любопытный. По вечерам, когда она читает ему очередную книгу, он задает бесчисленное количество вопросов, что, бывает, она не успевает отвечать. Это случилось летним безмятежным, на первый взгляд, вечером. Пока его бабушка удобно устроилась в кресле, Хайтам, сидя на полу, разглядывал очередную книгу, кажется, на этот раз из коллекции его матери. Ее мальчика увлекало все-все в этом мире, начиная от «странных загогулинок», то есть рун, заканчивая небесными светилами. Где-то в совсем темных глубинах ее души ей хотелось, чтобы он не шел по первому пути: тернистая дорога языков, мертвых и живых, бесчисленное количество рун и загадочные письмена разных времен. Она знает по опыту своего сына, как это способно увлечь юный и пытливый ум. Она так же понимает, что и небо Тейвата не менее интересно для начинающих ученых. Всевозможные созвездия, их значения, перемещения небесных тел — судьба в руках, так близка и далека одновременно. Ей страшно, поэтому ей хочется от чего-то странного и непонятного, чтобы ее внук окунулся во что-то иное… полюбил мир медицины или же нашел вдохновение в разнообразии механизмов и искусственных тел, как однажды сделала сама она. Влюбился в мир свитков, трепетно хранивших историю их и не только мира. Возможно, посвятил жизнь станку для древнейшей науки, день ото дня раскрывая новые тайны загадочных артерий земли. Но в то же время она, к своему же сожалению, понимала, что не сможет давить на него. Ее внук, ее Хайтам, драгоценный мальчик их семьи должен избрать свой путь сам, отдать свое сердце той науке, что радует душу и дарит восторг. Стать счастливым. Даже если это будет их путь. Он же их сын. «Бабуль… а кем были мои родители?» — она была готова к этому вопросу, кажется, только на словах. Невзирая на тонну времени осмысления нового положения дел, она все равно была обескуражена. Что говорить, как преподнести? Пытливые глаза внука с небольшим удивлением взирали на нее, поэтому, вздохнув поглубже и аккуратно пересадив мальчика к себе на колени, она решилась на рассказ. — Твой отец… мой сын был ученым из Хараватата. Наша библиотека… именно благодаря его вкладу она выросла до таких размеров. Твой папа был действительно влюблен до безумия не только в твою маму, но и в литературу… Кажется, он читал везде, — с тихим смешком она продолжила гладить мягкие и слегка пушистые волосы внука, заметив, насколько тот притих, — он на протяжении долгого времени изучал мертвые языки и руны, они его манили, поэтому он часто пропадал в пустыне на различных исследованиях… на одном из таких он и познакомился с твоей мамой, — на секунду она прервалась, вновь окунаясь в тот день. Ее сынок, до этого момента находивший свою радость только в книгах и древних свистках, потерял покой в сердце. Его холодное спокойствие и равнодушие ко всему сменились красными щеками, странной неуверенностью. Ее сын влюбился. Влюбился среди мериада звезд, что так ярко освещают небо ночной пустыни, среди высоченных храмов необычайного устройства. Дал шанс своему сердцу найти счастье в чем-то другом: не в книгах, научных исследованиях или рассуждениях, а в другом человеке со своими собственными проблемами, страстями и тревогами. — Твоя мама была ученой из Ртавахиста… вот кто был действительно влюблен в небо Тейвата, так это она. Большая часть книг о созвездиях и звездах досталась именно от нее. Она знала всю карту светил, историю чуть ли не каждой звездочки, — ее взгляд переместился к потолку, на котором была аккуратно нарисована явно со знанием своего дела карта неба Тейвата, — знаешь ли ты, кто украсил потолок твоей комнаты? — Хайтам сам устремил свой взгляд вверх, а его бабушка, заметив столь внимательные глаза ребенка, заправила его пушистую челку за маленькое чувствительное ушко, умиляясь в душе из-за настолько серьезного детского личика, — она искренне мечтала, чтобы ты полюбил его точно так же. Кажется, ей совсем не было жалко потратить на это столько времени… конечно, результатом она оказалась очень довольна. Мама Хайтама мечтала, что однажды будет сидеть в этой комнате со своим драгоценным сыном, рассказывая ему о других галактиках, ярких и нет звездах, далеких планетах и мирах. Она бы указывала ему на каждый объект на их личном импровизированном небе, повествуя о том или ином значении. Непременно бы оповестила своего любимого ребенка о его созвездии. — Главное, Тами, они очень-очень любили тебя, — прошептала женщина, смотря на завороженного мальчика, сжимающего в своих ладошках книгу и глядящего на нарисованный небосвод. Его личный маленький мир, подумала женщина, оглядев комнату, в которой все было пропитано ими.

***

Со взрослением Хайтам все больше и больше стал напоминать ей сына. Например, он все чаще уходил в мир книг, забивая на реальность. Или же его спокойствию и равнодушию к миру всего живого можно было только позавидовать. Но было и что-то совершенно другое в нем, менее схожее с родителями. Хайтам, что по какой-то странной и неизведанной причине его бабушку не удивило, не захотел идти учиться в школу, как обычные дети. Что-то всегда подсказывало ей о таком исходе событий, но и сама женщина против не была. Ее собственный преподавательский опыт и немалое количество талантливых знакомых-преподавателей, а еще заботливо собранная сыном библиотека, в которой можно было найти все и вся, от детских сказок, до теории сотворения Тейвата, позволяли научить своего внука перед Академией всему необходимому. Конечно, вопрос социализации ребенка не переставал ее волновать, но Хайтам был не только умным и любознательным, но и очень-очень упрямым. Даже горы, кажется, были податливее… Ни в какую не хотелось ему общаться с другими детьми. Все казалось ему неинтересным и скучным, поэтому и остался он сидеть в этой библиотеке со своими лучшими друзьями — книгами. «Дорогой… ты же понимаешь, что не сможешь прожить так вечно?» — спрашивала женщина у своего внука каждый раз, получая в ответ искреннее недоумение. «Почему? Здесь мне интереснее и лучше,» — отвечал ей Хайтам, пожимая плечами, еще не покрытыми мантией Академии. Его бабушка могла только вздыхать, поглаживая волосы внука цвета серебра. «Просто пообещай, что будешь счастлив, хорошо?» — лишь устало вздыхала она, а в ответ получала уверенные кивки мальчика. Рано или поздно, но Хайтам многое поймет. Даже если сейчас, что его бабушка не может отрицать, он чрезвычайно сильно одарен, он ребенок, а дети зачастую ошибаются. Ее сын так же учился на своих ошибках. Он заводил друзей, падал, вставал, радовался и расстраивался. У Хайтама все еще впереди, она знает, и, кажется, ее сердце и душа теперь болят меньше.

***

«Что за идиот, бабушка, я не понимаю!» — слова, которые, как думала женщина, она больше никогда не услышит. Это так странно: два человека настолько похожи и различны одновременно. История будто из раза в раз повторяется. Хайтаму шестнадцать лет, он уже целый год учится в Академии и является гордостью не только своей бабушки, но и всего даршана: смог поступить на учебу в пятнадцать, что крайне удивительно, ведь обычно студенты начинали учиться в восемнадцать. Его навыки в языках поражали преподавателей, поэтому все худо, но терпели его характер, раздражающий, слишком прямолинейный. Ее собственный сын в этом возрасте не сильно отличался, но, кажется, учителям он перечил меньше… и, помнится пожилой женщине, у него была компания близких друзей, с которой было связано множество разных историй. Безусловно, это было странно: 4 совершенно разных молодых человека нашли общий язык, по крайней мере, частично сошлись во мнениях и сумели не разойтись спустя несколько лет после окончания учебы в Академии. Многое случалось: они ссорились, мирились, месяцами могли игнорировать друг дружку, но… но они всегда, кажется, находили выход из таких сложных конфликтных ситуаций. Особенно помнит женщина столкновение упрямой рациональности ее сына и уж слишком сильный альтруизм его друга с, кажется, Ртавахиста… «Что за идиот, мама, я не понимаю!» — начал свой рассказ громко и эмоционально ее обычно равнодушный ко всему ребенок в тот день. На удивление, она могла прекрасно воспроизвести их диалог в своей памяти, что, если честно, стала ее подводить в последнее время. Нет ничего безжалостней времени, к сожалению. Слова, автором которых был еще тогда совсем молодой студент Хараватата и по совместительству ее сын, предательски перекликались со словами ее внука, такого же перспективного ученика даршана языков, заставляя сердце бедной матери и одновременно счастливой бабушки ныть. Старые раны слегка раскрывались, но уже не приносили той невыносимой боли. «Своим глупым желанием помочь всем подряд он только сведет себя в могилу раньше всех нас! Ему стоит начать думать о себе,» — сказал в тот знаменательный день ее сын, не подозревая, какую злую шутку сыграют его слова в будущем. Пожилая женщина, наверное, никогда не сможет забыть самый ужасный день в ее долгой жизни. Тогда, кажется, весь мир для нее одной был в трауре. На похороны ее сына и его супруги пришло немало людей. Многие сочувствовали ей, говорили о том, какими прекрасными людьми были эти 2 чудака, влюбленные в переплетения слов и галактики звезд. Кто-то, более близкий, спрашивал о сыне двух молодых людей, а его бабушка могла лишь машинально указывать на люльку рядом с собой, где спокойно лежал еще совсем-совсем маленький ребенок — тогда еще не строго аль-Хайтам, не просто Хайтам, а нежно Хайи или Тами. Сокол, что еще не раскрыл своих крыльев на встречу с этим непредсказуемым миром. Сама женщина могла только смотреть на 2 гроба, до сих пор пытаясь смириться со всем… это было жестоко, по ее мнению, со стороны судьбы: оставить их маленькую звездочку без путеводных. Она помнит, как в тот день к ней подошел светловолосый мужчина с алыми глазами, которые светились добротой изнутри. Именно в этот миг она поняла, кто это. Все стало ясно по взгляду. Наверняка, за долгие лета дружбы они спорили немало, но сейчас в этом человеке не было видно и капли злобы — лишь искреннее горе того, кто потерял хорошего друга. Прошло 16 лет — множество песков уже утекло. Дни, ночи, года стремительно сменяли друг, а ее маленький внук вырос и стал юношей с новыми интересами, определенными взглядами на мир и общество в целом и собственными мечтами. Смотря на Хайтама и слушая его рассуждения о глупости чужой излишней доброты, пожилая женщина могла думать только о том, что у этого друга, скорее всего, волосы цвета золота и красные глаза. Их и ее ребенок по совместительству будет иметь другую жизнь, отчего-то думала она. Возможно, для Сумеру он сделает что-то действительно великое или просто просидит в каком-нибудь кабинете великой и огромной Академии всю жизнь. Но это будет его выбор, да? Их ребенок должен быть счастлив. И… «Пусть мое дитя аль-Хайтам проживет мирную жизнь.»