No more waiting

«Возьми меня взглядом, Держи меня, будто время кончается. Выпей меня, как самое дешёвое вино. И мне безразлично, где ты был, Ведь то, что происходит сейчас — Тайно и потрясающе» (LP — Everybody's Falling in Love).

***

      Наверное, у всего, что сейчас происходит, есть логичное объяснение, и Чонгук, так непривычно ощущая на своей шее чужие разгорячённые губы, цепляется за искристые вспышки воспоминаний.       Тэхён, танцующий под музыку так плавно и в то же время ритмично…       Тэхён, что поправляет ремень на джинсах, а параллельно ослепительно улыбается лучшему другу…       Тэхён, отпивающий из стакана шоколадный коньяк с нотками крем-брюле. И снова он, отправляющий в рот дольку сочного мандарина…       Да, вероятно, всё обоснованно, и они шли к точке, в которой оказались, семимильными шагами, сами того не ведая и прикрываясь многолетней дружбой. И Чонгук… Кажется, Чонгук впервые ни о чём не жалеет.

***

~Несколькими часами ранее~

      Вечеринка, на которую попали два лучших друга, не была запланирована. У Сокджина уехали домочадцы, купив горячую путёвку в Таиланд, а потому квартира освободилась, чем молодой человек и решил незамедлительно воспользоваться. Пригласил однокурсников и несколько девчонок из параллели для баланса. Его двоюродный брат Намджун привёл Хвасу — свою пассию; Хосок тоже пришёл с новой девушкой по имени Кёнхи — эффектной блондинкой в платье миди; Чимин и Юнги, вечно друг на друга ворчащие, пришли по одиночке, чтобы в конце вечера обязательно уехать вдвоём, примирившись. Мунсу, Лин и Кирстен — девчонки, две из которых учатся по обмену, спелись и кучковались вместе. Но самыми яркими гостями, конечно, стали Ким Тэхён и Чон Чонгук — лучшие друзья, что знакомы лет семь — со старшей школы. Они неразлучны, как попугаи, и, честно говоря, им давно приписывают отношения, но всё это является слухами, потому что оба парня гетеросексуальны, а друг к другу относятся, как братья.       Ким — настоящая звезда универа. Он учится на последнем курсе и уже имеет контракт с модельным агенством. Небольшим, но… Нужно же с чего-то начинать! Он и выглядит так, как не выглядят некоторые айдолы: идеальная кожа, фигура, даже осанка — всё в нём выдаёт будущую знаменитость.       Чон Чонгук — отличник, которому сулят большое будущее. Он действительно очень умный и тоже хорош собой — девчонки готовы штабелями укладываться, когда видят на горизонте татуированного кареглазого парня с отросшими почти по плечи волосами.       И эти двое, появляясь где-то вместе, всегда производят настоящий фурор. Они умеют пить, умеют поддерживать беседу, могут очаровать любого, и всегда покидают вечеринку на своих ногах, не надираясь в хлам. — Хэй, парни, сегодня шикуем? — удивлённо-восторженно голосит Сокджин, когда Тэхён ставит на стол три бутылки довольно дорогого для студентов коньяка. — Гонорары пропиваем, Ким? — Не парься, просто разливай, — бросает ему Тэхён и подмигивает.       Сокджин прав. Начиная своё развитие в модельном бизнесе, Ким Тэхён уже имеет гонорары. Да, их тоже не назвать баснословными, ведь агенство маленькое, но этого хватает на довольно крутую жизнь в виде аренды студии в центре, классных шмоток и алкоголя для вечеринок с приятелями. — Все на месте? Или кто-то ещё подъедет? — интересуется Чонгук и кладёт на стол рядом с бутылками бумажный пакет с разнообразными фруктами. — Все, — отвечает хозяин квартиры и вечеринки. — Если что, Мунсу — чур моя; давно хотел за ней приударить. Американок можете забирать себе, — перейдя на шёпот сообщает и предлагает Джин, кивнув на последних словах в сторону Тэхёна. — И будем по парам. — Спасибо за щедрость, — усмехается Чон, — думаю, разберёмся.       Вечеринка выдаётся грандиозная! Алкоголь льётся рекой, заказанная пицца съедается в два счёта, после чего в ход идут Чоновы фрукты. Молодые люди танцуют, веселятся, хохочут — шумоизоляция, к счастью, позволяет. Они играют в притащенную Хосоком и его девушкой настолку, а потом понимают, что пришло время перейти к более занятным играм. Выбор падает на пресловутую бутылочку — её предлагает Сокджин. Тэхён морщится — он в такое играл ещё в школьное время, и ему не особо понравилось. Чонгук держит нейтралитет. Остальные идею одобряют, потому они, усевшись в гостиной, раскручивают опустевшую коньячную бутылку, что ещё пахнет бархатом былого содержимого. — Ох, твою мать, — тихо цедит Сокджин, когда Мунсу, что первой крутила бутылочку, попадает Чонгук. Часть людей улюлюкает, а часть глядит на образовавшуюся «парочку», затаив дыхание.       Поцелуй не длится долго, Чонгук отрывается первым и тут же бросает взгляд на Джина, что сидит недовольным пингвином, скрестив на своей груди руки. Ну… А что он хотел? Сам предложил — вот и результат.       Хосоку попадает его милая дама, и все верещат, что это судьба. Намджуну — сам Сокджин, и парни ржут, после чего переигрывают раунд, а когда горлышко показывает на одну из американок — все переводят взгляд на девушку Нама. Та легко отмахивается, поясняя, что у них свободные отношения, потому она не имеет ничего против, а если бы и имела — вряд ли они бы присоединились к игре.       Самому Сокджину попадает вторая американка, и он не без удовольствия целует миловидную девушку с щеками, что стали цвета спелых персиков. — Так, кто у нас ещё не крутил и никому не попадался? А! Ким Тэхён! Конечно! — на правах ведущего объявляет Джин. — Так, но если тебе попадусь я — чур пас! Извините, но…       Он прерывается, потому что в помещении внезапно воцаряется тишина — Тэхён уже раскрутил бутылку, и её горлышко указало ровно на Чон Чонгука. Девчонки перешёптываются, ведь в университете давно ходят разговоры о близкой дружбе этих парней. Почему-то никто не думает, что они являются друг другу едва ли не роднёй — настолько близки духовно. Все видят лишь пошлость и строят надежды на то, что самые популярные студенты на самом деле тайно встречаются. А тут такой шанс!       Как говорится, увидеть поцелуй Тэхёна с Чонгуком — и умереть.       Чон замечает, как Тэхён хмыкает, упершись взглядом в бутылку. Все это замечают. А следующие секунды проходят так, словно комната погрузилась в туман, похожий на млечный путь… Чонгук даже не успевает ничего сказать и возразить — Тэхён уже притягивает его к себе и… Смачно целует в щёку. Он выдыхает, а остальные вздыхают. — Эй, так не считается! — надувшись верещит Лин. — Да, вы, ребята, какие-то аферисты! — присоединяется к разочарованным воплям Кирстен. — Камон, Сокджин с Наджуном вообще отказались, — осаждает их тут же Тэхён. — И это понятно, они же братья, но и мы… — Он переводит взгляд на Чонгука. — Мы — тоже, только не кровные. Так ведь, Чон? — Всё так, хён, — подтверждает тот, а по кругу вновь проносится огорчённый гул. — Сосаться с бро — это… — Как-то не по-мужски, — подсказывает ему Тэхён. — Да, не по-мужски, — соглашается Чонгук. — По-гейски, я бы сказал, — добавляет Ким. — Именно так, — кивает ему лучший друг. — Некрасиво. Мне не нравится. — И мне. — Тэхён протягивает ему руку, чтобы пожать. — Чуваки, вам не кажется, что вы сами себя сейчас пытаетесь в чём-то убедить? — оторвавшись от своей любимой Кёнхи, вставляет Хосок. — Впрочем, похуй. Продолжаем? — Погнали! — радуется Сокджин — у него ещё есть возможность заполучить поцелуй Мунсу.       Тэхён же, посидев ещё немного в кругу друзей, больше не желает участвовать в игре. Как он и говорил, ему хватило этой эпопеи ещё едва ли не в детстве, потому он поднимается и молча уходит на кухню, а все лишь провожают его взглядом, решив не задавать лишних вопросов. Чонгук остаётся в игре, ему ещё пару раз попадаются девчонки, а один раз даже пассия Хосока, но тот зыркает на него так, что Чон лучше бы сожрал сотню ящериц, но не стал бы покушаться на девушку друга. Они переигрывают, бутылочку указывает на Сокджина, все цокают, но Чонгук, решив немного попридуриваться, поднимается, чтобы показательно сделать реверанс, а после целует руку Джина, но лишь едва касаясь губами. К слову, за это он получает пинок под зад от хозяина вечеринки, после чего все расслабляются и смеются.       Тэхён же, оказавшись на кухне в излюбленном одиночестве, распивает коньяк стопку за стопкой; закусывает дольками киви; а затем возвращается в гостиную и, не обращая внимания на друзей, добавляет громкость — играет одна из его любимейших песен одной американской певицы, чьи треки он знает наизусть. Он начинает двигаться. Двигаться так, что моментально заполучает внимание всех девчонок, которым резко становится не нужна эта игра в бутылочку… Тэхён напевает строки, и все наблюдают молчаливо, будто опасаются прервать этот момент единения Кима с музыкой.       Take me with your eyes       Возьми меня взглядом,       Hold me like we're out of time       Держи меня, будто время кончается.       Drink me like the cheapest wine       Выпей меня, как самое дешёвое вино       And disappear in a day       И исчезни за день.       В одной его руке стакан, на дне которого плещется шоколадный коньяк с нотками крем-брюле. Вторую же он вплетает в уже чуть взъерошенные волосы и запрокидывает голову, вместе с тем блаженно прикрывая глаза, ведь поистине наслаждается звучанием и моментом.       I'm not going for the win       Я не иду за победой       And I don't need to know where you've been       И мне безразлично, где ты был.       Ooh, 'cause what's happening       Ведь то, что происходит сейчас —       Is clandestine and amazing       Тайно и потрясающе.       Он находит взгляд Чонгука. Улыбается. Так тепло, искренне, ослепительно… Сам не ведает, серьёзно, но сейчас, когда его душа ликует от потрясающей музыки, хочется разделить эти ощущения с ним — с его лучшим другом, ведь они давно проживают все радости и горести на двоих.       No more waiting       Больше никаких ожиданий       I’m just saying       Просто хочу сказать —       So amazing       Это так потрясающе.       Пританцовывая, он подбирается к журнальному столику, на котором стоит блюдо с фруктами. Закидывает в рот дольку мандарина и вновь прикрывает глаза — сладкий сок выигрышно контрастирует с горечью алкоголя, заполняет рот, горло и вкупе с новым глотком коньяка прогревает все внутренности.       Te amo, just enough, so you know       Люблю тебя, этого достаточно, чтобы ты знал       Just a touch of a heart I can hold       Какую часть сердца я могу удержать.       Te amo, just enough so let go       Люблю тебя, этого достаточно, чтобы отпустить.       Everybody’s falling in love       Все влюбляются друг в друга       All I wanna know is your love       А всё, что я хочу знать — это твоя любовь.       Тэхён поправляет ремень на джинсах, даже не догадываясь о том, что все взгляды присутствующих сейчас прикованы к каждому из его движений. Вновь находит глаза Чонгука и улыбается, а потом залпом допивает остатки янтарного напитка. — Далеко пойдёт, — мечтательно произносит Лин, — настоящая звезда. — Он так двигается… — соглашается Кирстен, — ему бы в айдолы или актёры… — Всё впереди, — не отстаёт Мунсу, — у Тэхёна уже контракт с модельным агенством, а дальше — больше. — Вам бы лишь посплетничать, — фыркает Сокджин, которому никак не удаётся перетянуть на себя внимание симпатичной ему девушки. — Мы будем играть-то дальше? — Какие уж тут игры, — махнув на него рукой, отзывается Мунсу, — когда такое представление удалось лицезреть.       Джин цокает, вздыхает, вновь скрещивает руки на груди, но не может не согласиться с девушкой. Настроение уже не то, запал пропал, и да, как всегда, всё внимание дарят Ким Тэхёну и Чон Чонгуку. Кстати, а чего второй притих? Сидит, попивает коньяк и вдумчиво смотрит в пол, пока его лучший друг вновь пропадает на кухне. Остальные тоже добавляют алкоголь в свои стаканы и продолжают разговоры ни о чём. — Кажется, наша модель набухалась! — через минут тридцать заявляет Намджун, что вернулся из туалета, а по пути заглянул на кухню. — Чон, иди спасай друга. Он там уже почти вырубается…       Вот только Чон и сам сегодня впервые перебрал — и у него нет никаких объяснений этому. Наверное, стресс и сессия сделали своё дело, а ещё дипломная работа, которая занимает почти всё время вне университета. Да, он умный и учится отлично, но некоторые вещи даже ему даются с трудом. Однако сейчас точно не до рассуждений о таком, потому что надо, как сказал Нам, спасать товарища, и Чонгук, стараясь держаться ровно, шагает на кухню, где находит Кима. Тот сидит за столом, уложив голову на столешницу и тяжело пыхтит. Признаться честно, Чон не помнит, чтобы видел Тэхёна в таком состоянии. — Хён? — Чонгук даже самую малость трезвеет. — Хён, ты не в порядке? — Отправь меня домой, — себе под нос бормочет Тэхён. — Нет. Отвези меня. — Он чуть приподнимает голову. — Отвези меня сам, Чон. — Мне нужно отыскать телефон и вызвать такси. — Чонгук уже собирается ретироваться. — Нет, стой… — Тэхён приподнимает голову ещё процентов на десять. — Возьми мой. В кармане джинсовки. — Окей.       Чонгук подходит к столу, чуть наклоняется и рукой пытается нащупать телефон Кима, что должен быть, как тот сказал, в кармане джинсовой куртки. Для них это абсолютно нормальная практика, они очень тактильные, а ещё доверяют друг другу, потому знают пароли на телефонах. Однако гаджет так и не находится. — Хён, может, ты его выложил? Я всё же схожу за сво… — Стой, — продолжая лежать головой на столе, Тэхён цепляется рукой за руку Чонгука. — В джинсах. Глянь. — Ага, — без задней мысли отвечает Чон и тут же тянется к правому карману, расположенному на бедре. Телефона не оказывается и там, зато Чонгук чувствует, как напрягается тело его друга, когда он касается его бедра. Это удивляет, но у более трезвого из двух товарищей сейчас стоит более важная задача, чем анализ происходящего. К счастью, телефон отыскивается во втором кармане, и Чон, выдохнув, вводит пароль, а после заходит в приложение такси. — Не вызывай к себе второе, только ко мне, — напоминает ему Ким. — Знаю я, знаю. С чего бы я тебя одного отправил? Ты же никогда так не нажирался. С чего вдруг сегодня перебрал? Хотя об этом, наверное, стоит поговорить в другой раз; сейчас ты всё равно не скажешь ничего вразумительного. — А не будет его, — икнув, Тэхён вздыхает, — этого другого раза. — А чего так? — усмехается Чон. — Помереть решил? — Сейчас ощущения именно такие, — грустно констатирует факт Ким, пытаясь сфокусироваться на узоре деревянного стола. Всё плывёт, у него ничего не выходит, потому он смешно надувает губы и едва не хнычет. Спасательным кругом становится быстро приехавший таксист. — Я помогу, хён. Держись за меня! — Они покидают квартиру, лишь бросив Джину пару слов на прощание; спускаются на лифте вниз; загружаются в машину, как два тяжёлых мешка с картошкой. Едут в молчании, но в какой-то момент Тэхён не выдерживает тяжести своей головы, потому укладывает её на плечо Чонгука. Путь отнюдь не близкий, потому Ким успевает вздремнуть и даже самую малость отрезветь. Правда, без помощи друга справиться не получается, потому Чон почти на себе затаскивает Тэхёна в его съёмную студию. — Вот так, заебись, спасибо, дружище! — Ким заметно веселеет, поспав в авто. — Может… Может, продолжим? У меня есть ещё коньяк. — Икает. — И мандарины. — Вот уж спасибо, — пропускает смешок Чонгук, — боюсь, тебя вырубит после первого же глотка. А то и совсем похуёвит, а мне потом сидеть возле тебя с тазиком до утра. — Не настолько же! — У Тэхёна горят глаза. То ли ему настолько помог сон, то ли он так воодушевился перспективой продолжения, но уже без лишних глаз, ушей и ртов, из которых льются сплетни. — Да хер с ним! Хер с этим коньяком! Мне это… Мне в ванную надо! — внезапно заявляет Ким и, отчаянно уверовав в себя, без помощи Чонгука шагает в сторону своей ванной комнаты. Немного пошатывается, но держится уже поувереннее, чем на выходе из квартиры Джина. — Хён, утонешь, блять, — ворчит Чонгук и тащится следом. — Вот же угораздило… — Он прекрасно знает, что у Тэхёна ванна, а не душевая кабинка; а ещё младший осведомлён, что Ким — тот ещё любитель полежать в воде. Собственно, именно этим тот и собирается заняться. — Один раз живём, Гуки, — радуясь принятому решению, Тэхён уже включает воду, ставит затычку и… Пытается забраться в ванну прям в одежде. — Хён! — Чонгук подскакивает тут же. — Разденься хоть! А я покараулю. — Нет! — резко отрезает новоиспечённый алкоголик и сверкает молнией в глазах. — В одежде! Только так! — И больше не слушая своего друга, забирается в набирающуюся воду в джинсах, рубашке и джинсовке. Усаживается поудобнее, откидывает голову и прикрывает глаза, кайфуя. — Хён, блять… — Чонгук озирается по сторонам, надеясь найти какую-нибудь маленькую табуретку, но ничего подобного здесь не оказывается, потому он бросает взгляд на унитаз, качает головой, но всё же опускает крышку и садится прям на него — главное, что рядом с сегодняшним пьяницей. — Я не дам тебе утонуть. Буду приглядывать за тобой. Понял? — Понял-понял… — Тэхён приоткрывает один глаз; видит, что Чонгук умостился на унитазе буквально напротив. Правый уголок его губ на долю секунд ползёт вверх, но скоро возвращается в исходное положение. — И что? Будешь моим персональным сторожем сегодня? — Телохранителем, — отвечает Чон, — так звучит покруче. — Если серьёзно, мне уже лучше, Гук. Можешь идти спать — ложись на диван, не уезжай сегодня. — Не уеду. Но и спать не собираюсь, хён. Можешь хорохориться, упрямиться, настаивать на своём… Я всё равно тебя не кину. Мы бро или кто? Бро в воде не бросит, лишнего не спросит, все дела… — Или кто, — не открывая глаз, проговаривает Тэхён. — М? — Да не утону я, заебал! — Ким психует на что-то и садится круче, расстёгивает рубашку, тем самым оголяя торс. — Жарковато.       Чонгук, скользнув взглядом по идеально отточенным прессу и груди Тэхёна, сглатывает. Разумеется, они видели друг друга практически голыми — много раз переодевались рядом, оставались в одном белье, но сейчас всё выглядит иначе, и Чонгук не может понять свои ощущения. Вероятно, это лишь банальное любование телом другого человека — Чон тот ещё любитель эстетики. Да, это определённо оно, а в таких вещах нет ничего страшного и запретного, потому Чонгук позволяет себе ещё раз скользнуть взглядом по телу Тэхёна, а потом ещё раз и ещё. Тот смотрится в воде слишком хорошо. Эта намокшая одежда, влажные волосы, по которым он уже несколько раз провёл рукой… Ему необходимо на фотосессию в подобном виде. Точно! Чонгук уверен, что модельное агенство будет в восторге от результатов! — Хён, надо тебя снять. — А? — Ким, только разомлевший, снова приоткрывает один глаз. — Снять вот так… — Чонгук поддаётся порыву, подскакивает с насиженного на унитазе места и приближается к ванне. Присаживается на край. — В таком виде. Скажешь своим агентам и фотографам? — А что, красиво? — щурясь, спрашивает Тэхён, и он Чонгуку уже не кажется таким пьяным, каким был ещё до недавнего времени. Быстро пьянеет, но и трезвеет, видимо, тоже очень быстро. — Красиво, — без доли смущения подтверждает младший. — Ты как-то по-особенному смотришься. — Так сними меня сам. — М? — У Чонгука даже брови взмывают вверх. — Фотоаппарат на верхней полке шкафа в прихожей. — Хён… — Пиздуй. И не бойся, не утону я, пока ты там шароёбишься.       Чонгук возвращается через минуты полторы. Он нашёл фотоаппарат без проблем, включил его, сделал пробный кадр. Потупил немного перед входом в ванную, потому что ситуация, мягко говоря, нестандартная. Просто один пьяный бро будет фотографировать второго пьяного бро, что лежит в ванне, расстегнув одежду и оголив грудь, но так и не сняв вещи. Ничего такого, просто дружеские отношения. Как там Чонгук говорил? Бро в воде не бросит? Самое время это продемонстрировать. — Что ж, мистер фотограф… Поможете мне с позированием?       Если бы перед Чонгуком был не Ким Тэхён, с которым они дружат так давно, а другой парень — названный фотограф подумал бы, что с ним флиртуют. Но это всё ещё его школьный товарищ, а потому Чон понимает, что всё под контролем. У них обоих были девушки, они делились своими успехами и разочарованиями, касаемо личной жизни, и никогда не смотрели друг на друга как-то «иначе». К слову, разочарования у обоих случались чаще всего. Тэхён всегда говорил, что просто не создан для серьёзных отношений, а Чонгук уверял, что его ожидания никогда не совпадают с реальностью — слишком уж они у него завышенные для любой потенциальной партнёрши — и это имеет смысл, потому что Чон радеет только за здоровые отношения. — Думаю, ты сам справишься. Не зря же с тобой модельное агенство заключило контракт.       И Тэхён справляется. Он позирует так, как не умеют позировать профессиональные модели… Нет, конечно, он никакой не супермен, которому подвластно всё в этом мире. Порой у него бывают пробелы в учёбе и ещё в некоторых сферах жизни, но то, что природа наделила его красотой и невероятной харизмой — всем известный факт. И это подтверждается кадр за кадром, потому что такой концепт, как ванна, вода и Ким Тэхён — буквально созданы друг для друга. — Жарко, — вновь жалуется полупьяная модель и стягивает с себя джинсовку вместе с рубашкой; перекидывает за край ванны. — Думаю, такие кадры нам тоже нужны.       Чонгук на некоторое время отрывается от фотоаппарата. Вновь скользит взглядом по телу друга. Эстетика! Всего-то эстетика и никакого подтекста! Серьёзно, ну кто не любит разглядывать красивые тела? Ах, в паху горит? Ну так жарко ведь. Жарко. Вон и Тэхён подтвердил. — Слушай… — попозировав для ряда новых кадров, Тэхён приподнимается, подтянувшись на руках, расположенных на бортах ванны. — А может… Присоединишься?       Как Чон Чонгук не уронил в воду фотоаппарат — загадка. — Ванна большая, и здесь так тепло, — продолжает удивлять Ким. — Ощущения новые. Сам подумай, разве ты принимал ванну в одежде? И будет ли когда-то подходящая ситуация? — Хён, признайся, ты ебанулся?.. Или коньяк так по башке вдарил, что… — Гук, я не понимаю, что в этом странного. — Видимо, это за Тэхёна говорит тот самый коньяк. Точно не он сам. — Посмотри, места хватит. И так ты точно не дашь мне утонуть! — Блять…       Чонгук чувствует, что происходит что-то неладное. Да, они всегда были близки и тактильны; они принимали душ в соседних кабинках, когда ходили в бассейн; они спали на одной кровати, в конце концов… Так почему его сейчас вводит в ступор перспектива нахождения в одной ванне? Может, Ким прав и в этом действительно нет ничего выходящего за рамки дружбы? Точно. Это сам Чонгук себя накручивает, а отказ, между прочим, может вызвать подозрения. Нужны ли они? Да хер там! Чон Чонгук не мужик, что ли? Он мужик, а ещё бро в воде не бросит и всё такое… — Да ладно, это реально норм идея, — выпаливает младший, решив не давать себе шанса на отступление. Он кладёт фотоаппарат на унитаз, возвращается к бортикам, ещё раз бросает взгляд на Тэхёна и, стараясь действовать уверенно, забирается в ванну. Уровень воды значительно поднимается, когда он усаживается напротив друга и тихонечко вздыхает. Серьёзно, что такого? Просто два бухих братана решили принять в ночи ванну. В одежде даже! Всё безопасно и в рамках приличия, и подумаешь, что на Киме остались одни лишь джинсы… На Чонгуке-то полный комплект. — Не жарко? — чуть склонив голову, Тэхён играет с водой, не поднимая глаз на Чона. — Жарко, — честно признаётся тот, потому что стараниями Кима вода горячая, а ещё в паху всё пылает. Разумеется, от повышенного градуса в помещении. — Разденься. — Взгляд теперь направлен на Чонгука. Глаза в глаза. Положение головы остаётся прежним. — Ну… Да, действительно. — Чон проговаривает это с лёгкостью. Во всяком случае, ему кажется именно так. И вообще, они же в душевых кабинках соседних голыми мылись, так почему бы не снять с себя чёрную оверсайзную футболку, что уже прилипла к телу? — Почему я раньше не замечал, что твои волосы так отрасли? И когда только успели? — Тэхён не без труда перемещается внутри ванны, чтобы быть поближе к Чонгуку. — И они такие мягкие на вид. Я могу их потрогать? — Да. Почему спрашиваешь? — с нервным смешком. — Знаешь сам, мы всегда запросто обнимаем друг друга и касаемся. — Волосы — слишком интимная зона, — приподняв подбородок, Тэхён смотрит немного сверху вниз. Чонгук чувствует себя мышкой, над которой навис змей, желающий его поглотить, и он не понимает, откуда в его сознании такое сравнение. — Пофиг, — стараясь держаться молодцом, отвечает Чон. — Они действительно мягкие, кстати, новый шампунь подошёл идеально. Потрогай пока сухие.       Тэхён, взбаламутив воду в ванне, придвигается ещё ближе. Конечно, их ноги соприкасаются, когда Ким встаёт на колени, своим правым касаясь внутренних частей бёдер Чонгука. Тянется рукой к его волосам, тут же зарывается в них, сжимает у корней, разжимает ладонь. Касается макушки невесомо и… Любуется? Откуда такой взгляд? — Хён?.. — Они и правда мягкие, как шёлк. — Ким вновь сжимает чуть волнистые волосы, которые хочется бесконечно трогать, у корней. — Ты смущён? — С чего бы? — Чонгук пропал. Он действительно смущён, и, блять, он вообще не понимает такую свою реакцию. Остаётся лишь поджать губы и глядеть снизу вверх. — Твои щёки стали румяными. — Очередное сжатие волос у корней. — Так жарко ведь, хён. — О да, Чонгук из тех, кто наивно верит во что-то до конца. — Тебе разве нет? — Твои девушки когда-то жаловались на пирсинг в твоей губе? — Что?! — хрипло. — Что? — совершенно спокойно. — Кхм… Ты серьёзно интересуешься этим? Тоже хочешь проколоть губу? — Не совсем. — На лице ещё не до конца протрезвевшего Тэхёна проскальзывает загадочная улыбка, и Чонгук не может определить её природу. — Тогда… — Я чувствую некоторое неудовлетворение… — Ким наклоняется и приближается к лицу Чонгука. Паху Чонгука приходит пиздец. — Видишь ли, по воле случая или же судьбы, я должен был поцеловать тебя сегодня. Шутка ли, игра в бутылочку? — Но, хён, мы же выяснили, что это… — Как-то не по-мужски? — договаривает за него Тэхён. — Именно. — И по-гейски? — Д… Да… — Внутри Чонгука что-то сжимается, потому что последние слова Ким проговаривает практически в его губы, но он не может пошевелиться, придавленный телом сверху и зафиксированный его рукой, что всё ещё крепко держит за корни волос. — Мне не жаль… — Дыхание Тэхёна ощущается на губах Чонгука. — Мне не жаль, что я так и не смог убедить себя в том, что поцелуй, украденный у тебя, не является тем, чего я хочу больше всего на этом чёртовом свете.       И Чонгук улетает. Не успевает ничего сказать, потому что в его губы впиваются, а в паху всё горит пуще прежнего, и он позорно стонет в губы своего лучшего друга, отчаянно отвечая на этот дьявольски-беспредельный поцелуй. Что они творят? О чём думают? Зачем портят многолетнюю дружбу? Кто-то выбивает все эти мысли из головы Чонгука, там сейчас белый шум, а потому тело идёт на поводу физических ощущений. Он по инерции обнимает Тэхёна за талию, впивается пальцами в мокрую разгорячённую кожу, а язык проталкивает глубже в рот того, кто сам теперь стонет и… Улыбается в поцелуй? — Хён-хён-хён… — чуть отрезвлённый Чонгук бормочет это в губы, потом немного отстраняется и заглядывает в глаза. В них липкий, но мерцающий мрак. — Что мы… Что мы делаем? — шёпотом, будто кто-то может их услышать. — Одно твоё «нет» — и я всё закончу. — Слова Ким Тэхёна — крепкие путы из дурмана.       Чон задумывается.       Ситуация, в которой он оказался, сильно разнится с его представлением о том, чем могут заниматься два лучших друга. Он не трезв, но прекрасно понимает, что сейчас они оба находятся на границе, и Чон является таможенником, который либо пропустит Кима на свою территорию, либо же развернёт обратно. Они точно не смогут делать вид утром, что ничего не произошло, но в паху так сильно тянет и ноет, что Чонгук, кусая яростно губы, неистово хочет впиться в Тэхёновы. Они уже перешли черту. Этот поцелуй… Он точно был не дружеским, и Ким сейчас смотрит так…       Так, будто Чон Чонгук — его главное сокровище, которого нельзя касаться, и от этого ему физически больно. — Вижу, решение принято. — Тэхён смотрит в глаза и улыбается одним уголком губ. Чонгук же мягко притягивает его к себе, чуть надавив на спину. — То, что произойдёт этой ночью — не останется в ней. — Что ты имеешь в виду? — Я не стану закрывать глаза и глупо притворяться, что ничего не было. У тебя всё ещё есть шанс отказаться, но не думай, что я пытаюсь отговорить. Наоборот. Ты — самое желанное и удивительное. — Ким очевидно не заканчивает свой монолог, но замолкает на несколько мгновений, чтобы скользнуть по лучшему другу взглядом, словно оценивая то, насколько он бесценен. — Ты — затерянный город, в котором я, совсем неслучайный путник, упоённо желаю отыскать ключ от башни на центральной площади. — Боже, ты отвратителен, — хохочет Чонгук, потому что никогда не слышал подобных речей от друга. Конечно, он смущается, а потому и реагирует так резко. — Где только понабрался? — Я очень романтичен с теми, кто мне нравится.       Так, стоп.       Это признание?       Может, коньяк был просроченный? Или на вечеринке употребляли не только алкоголь? Почему Ким Тэхён, которого он знает столько лет, нависает сейчас над ним в ванне и говорит какие-то совершенно немыслимые вещи? Однако в паху всё ещё ноет, и Чонгук всё же решает заменить сложные мысли на белый шум, позволив физическому взять верх над ментальным. — Хорош болтать, хён, — снова тихо проговаривает Чонгук и сам тянется к губам. — Пора продолжить начатое.       Наверное, у всего, что сейчас происходит, есть логичное объяснение, и Чонгук, так непривычно ощущая на своей шее чужие разгорячённые губы, цепляется за искристые вспышки воспоминаний.       Тэхён, танцующий под музыку так плавно и в то же время ритмично…       Тэхён, что поправляет ремень на джинсах, а параллельно ослепительно улыбается лучшему другу…       Тэхён, отпивающий из стакана шоколадный коньяк с нотками крем-брюле. И снова он, отправляющий в рот дольку сочного мандарина…       Да, вероятно, всё обоснованно, и они шли к точке, в которой оказались, семимильными шагами, сами того не ведая и прикрываясь многолетней дружбой. И Чонгук… Кажется, Чонгук впервые ни о чём не жалеет.       Все его прошлые отношения и даже просто встречи с потенциальными партнёрами терпели фиаско. Чонгук не какой-нибудь сноб, не нарцисс, у него нет завышенного чувства собственной важности, но он готов согласиться лишь на здоровые отношения, в которых будут два зрелых человека, понимающие хотя бы основы психологии и людских взаимодействий. Чон готов быть тем самым островком спокойствия для своей половинки, о котором осознанно или подсознательно мечтает едва ли не каждый, но он ожидает от второго человека того же, потому что плыть по морю в одиночку — не лучшая затея.       Сейчас и вовсе не стоит думать о серьёзных вещах, потому что рука Тэхёна уже опускается ниже, ведёт по коже живота, расстёгивает пуговицу на мокрых джинсах… Чонгук зубами целяет его нижнюю губу и не распахивает глаза, но чувствует как Ким ухмыляется. Его длинные пальцы. Его тепло. Его касания. Всё это смешивается, и Чон откидывает голову назад, наслаждаясь процессом, а Тэхён, надрачивая член лучшего друга, кусает его шею, продолжая стоять на коленях. — Знаешь, нам стоит сменить локацию, — в самое ухо, — мне не очень удобно так стоять.       И они бросают мокрую одежду в ванне, а сами, целуясь, шлёпают босыми ногами в комнату, оставляя следы от ступней на полу. Светлый диван не разложен, но они забивают на это дело, решив, что места хватит, и Чонгук, вновь оказавшись под лучшим другом, сам направляет его руку к своему члену. Тот обводит большим пальцем головку, а языком ведёт по скуле Чона, но младшему этого недостаточно, потому он тоже обхватывает половой орган своего хёна и двигается, поймав единый такт. — Я понимаю, что ты не готов, но я… Я хочу кое-что попробовать. — Тэхён выпрямляет спину, чуть придвигается, обхватывает оба их члена одной рукой и с огнём в глазах наблюдает сверху вниз за этим прекрасным зрелищем, а потом… — И ещё кое-что.       Пальцами он касается мягких, но крепких бёдер Чонгука и буквально шипит. Его хён такой спортивный… И Ким позволяет себе подольше задержаться на этом участке тела, массирует внутреннюю сторону бёдер, а когда совсем немного разводит их — скулит уже Чонгук. — Хочешь заняться межбедренным сексом? Может, лучше поможешь мне? — В глазах младшего застывает эта просьба. — Хён… — Конечно.       У Тэхёна в комнате оказывается и смазка, что помогает в подготовке; и презервативы, что тоже являются обязательным атрибутом, потому спустя некоторое время он переворачивает младшего на живот, подкладывает подушку и очень аккуратно входит, не толкаясь и толком не двигаясь, чтобы тот привык и окончательно расслабился. Но Чонгук удивляет. Очень удивляет тем, что уже скоро начинает двигаться сам, подаваясь назад и… Громко стонать, сводя с ума своего хёна. Этот его ангельский, такой сладкий голос… Эта блядская поза… Остатки алкоголя в их крови… Тэхён прикусывает кожу на его плече, наклонившись и обхватив за корпус, находит соски, желая уделить внимание и им, а Чон роняет голову и всхлипывает всё громче и громче, пока Ким берёт его так горячо и дерзко. — Значит, ты не из тех, кто любит аккуратно и нежно… — в ушко проговаривает Тэхён и языком проходит по хрящику. — Точно нет, хён… Я… Мгм… — Хорошо-хорошо, я всё понял, — с усмешкой. — Наслаждайся.       Движения становятся ещё более резкими, а звуки — отчаянно-громкими. Ким уже сам не в силах молчать, потому, чувствуя приближение разрядки, вторит стонам младшего, который, кажется, на один шажок ближе к финалу. — Нет, стой-ка. — Что такое? — Чонгук точно не ожидал, что Тэхён выйдет из него в такой неподходящий момент. — Хён… — Хочу видеть твоё лицо.       Они вновь меняют положение, но лишь Чонгука. Теперь он лежит на спине, а Тэхён закидывает его ноги на свои плечи и улыбается победно. Берёт в руку свой член, водит возле входа, дразнит, заставляя младшего недовольно пыхтеть. — Не верится, что это твой первый раз, — делится мыслями Ким и всё же медленно входит. — Хён, я… Я должен признаться. — Чонгук цепляется пальцами за его предплечья. — Что? — У Тэхёна брови взмывают едва ли не за затылок. — Хочешь сказать, что ты… — Нет, у меня не было никаких отношений с парнями, но я… Я исследователь, сам знаешь. Мне многое любопытно, потому я пробовал… Кхм… Сам… — Даже в полумраке заметно, что Чонгук густо покраснел. — Вот как? — Ким толкается и попадает по простате, из-за чего всё тело младшего напрягается, но лишь от удовольствия. — Расскажи… Расскажи, как это было. — Не так хорошо, как с настоящим членом, — прикусив губу, делится опытом Чонгук. — Я использовал пальцы, но в какой-то момент мне стало мало, потому я купил… Игрушки. — Какие? — с рыком. — Разные, хён… Я не думал, что когда-то буду говорить об этом с другим реальным человеком. В общем, ох… — Чонгук даёт себе несколько секунд отдышаться, потому что Тэхён наращивает темп, и формулировать мысли становится сложнее. — Я играл с собой и мне нравилось, но я думал, что это простое познание себя, я не… Не предполагал, что когда-то… — Что когда-то займёшься сексом со мной? — Да, хён… — Новая волна краски заставляет пылать щёки и уши. — Пожалуйста, глубже… — Блять, — снова с рыком произносит Тэхён. — Если ты скажешь ещё хоть слово — тебе придётся заканчивать в одиночку, потому что я на грани…       Ким решает, что лучшим решением закрыть Чонгуку рот будет не поцелуй, нет, а сдавливание шеи, что он и проворачивает, вынуждая младшего сипеть, сильнее впиваться пальцами в кожу предплечий и, уже не ощущая ни времени, ни пространства, помогать и самостоятельно насаживаться на член друга. — Хён, я… Хён… — хрипит Чонгук, закатывая глаза, но блаженно улыбаясь. — Ты ведь не любитель нежностей… Так? — Да, чёрт… Да…       И они не думают, что на шее Чона останутся следы, они взмывают ввысь, продолжая издавать громкие звуки, а к финалу приходят с разницей в несколько секунд: сначала Чонгук, а затем и Тэхён.       Неразложенный диван слишком узкий, им не уместиться вдвоём, потому Ким просто падает на Чонгука, хорошенько придавливая того своей тушей и вынуждая кряхтеть. Однако младший не сопротивляется, а наоборот обхватывает его руками и ногами, после чего целует в щёку. Им вновь необходимы водные процедуры, но пока они пачкают друг друга спермой в районе животов, молчат и слушают звуки редких машин за окном. — Так ты весь вечер пытался убедить себя? — первым прерывает тишину квартиры Чонгук. — В чём? — В том, что поцелуй, украденный у меня, не является тем, чего ты хотел больше всего на этом чёртовом свете, — цитируя слово в слово. — Я рад, что неслучайный путник отыскал ключ от башни на центральной площади. — Тэхён легонько кусает младшего за мочку уха. — Что мы теперь будем делать? — уткнувшись лицом в плечо хёна, чтобы скрыть румяные от смущающих слов щёки. — Как что? — Ким всё же сползает на диван, развернув Чона к себе спиной. Они оба теперь лежат на боку, прижавшись друг к другу. Тэхён ведёт пальцами по хребту, задевая кончиком ногтя каждый позвонок. Приближается губами и оставляет мелкие поцелуи, что слаще мандаринов. — Да, хён… Что мы теперь… — Встречаться, Чонгук. — Губы Кима уже на шее младшего, а рука, скользнув вниз, сжимает ягодицу. — Встречаться, грязно трахаться, ругаться иногда из-за посуды в раковине, например, как все парочки… Не думать и не заморачиваться о будущем, потому что до него, как минимум, нужно дожить. А ещё любить, Чонгук. Любить без всяких ожиданий. — Как долго ты думаешь о нас в таком ключе? — Около года. Этот секс был спонтанным, но мои чувства — нет. — Что же побудило тебя сегодня напиться и провернуть всё это? — Хосок, — честно признаётся Ким. — По-моему он давно всё про меня понял и, видимо, решил подтолкнуть. Правда, весьма жёстко. — Как же? — Сказал, что ты никогда не будешь моим. — Тэхён поджимает губы и молчит некоторое время. — Я и сам до конца весь этот год не понимал, потому лишь усмехнулся его словам, а потом стал анализировать и как-то не заметил, что надрался. Погрузился в себя, даже загрузился, если начистоту, и понял, что давно испытываю не просто непреодолимую тягу к лучшему другу, как мне казалось, а искренние чувства. И потом эти уколы ревности, когда рядом с тобой были девчонки, а ты целовал их, будто всё в порядке вещей… Потому я и слился с игры, отправился на кухню, чтобы не видеть. — Ох, дурак, — качает головой Чонгук, так и лёжа к хёну спиной. — Но с ванной ты лихо придумал. Я-то считал, что твоё тело — сущая эстетика и просто любовался… — А сейчас так не считаешь? — Считаю. Но теперь я знаю, что… Эм… Что анальный секс с реальным человеком гораздо ярче игр в одиночестве. И потом, я давно тебя знаю, ты адекватный и надёжный, так что… — Я думал, всё будет гораздо сложнее. — Ким разворачивает Чона к себе лицом. — Но ты у меня, как всегда, самый умный, понимающий и… — Он убирает прядь со лба младшего. — И я тот, кто теперь от тебя никуда не денется, — улыбается ему Чонгук. — Кстати, Сокджин таки смог заполучить Мунсу! — Да? Откуда информация? — Прислал мне смс. Я прочитал, когда ещё сидел в твоей ванной на унитазе. — Молодец он, добился, значит. Что касаемо нас… — М? — Я знаю все твои неудачные попытки с людьми, которые тебе априори не подходили. Знаю, что ты можешь сбежать и от меня, если вдруг что-то пойдёт не так. — От тебя? С ума сошёл? — Давай договоримся, Чон. — Окей. И о чём? — No more waiting, — шепчет Тэхён, а потом переводит: — больше никаких ожиданий.       И Чонгук, ещё раз заглянув в его глаза, что сияют искренне даже в полумраке комнаты, кивает. Больше никаких ожиданий в их затерянном городе на островке спокойствия, в котором звучат красивые песни, в котором пахнет мандаринами и хорошим коньяком, в котором всё тайно и потрясающе, и только для них двоих.