Принц - мокрая ворона

      Рей возвращалась домой с прогулки, которую позволила себе, получив назначение на новое место. Самоотверженная сверхурочная работа наконец была по достоинству оценена, и её из помощников перевели в преподаватели. Она прогулялась по парку района, в котором находилось учебное заведение, в котором она работала, а затем выпила чашечку хорошего кофе в респектабельном кафе, наслаждаясь каждой ноткой, как наградой за все лишения, которым она себя подвергала, чтобы достичь этого.       Через пару месяцев она сможет позволить себе снять квартиру в более спокойном квартале, но пока после размеренного спокойствия кампуса ей предстояло вернуться домой в шебутные кварталы Саут-Сайда.       Родная улица, как обычно, хороших сюрпризов для неё не приберегла, оставляя только сомнительные. В этот раз ей в грудь прилетел мокрый шлепок, она в панике посмотрела на свою белую шёлковую блузку. Конечно же там красовалось грязное пятно. Чем ещё её мог наградить родной квартал, только напоминанием о том, откуда она вышла.       По затихшему писку детворы она поняла, что их интерес к её персоне не исчерпан, малышня скучилась и, глядя в её сторону чего-то, ожидала.       – Чего вам надо, Рабан? – спросила она, узнав соседского ребенка.       – Ты, этаа, прости, но можно нам забрать? – мальчишка показал ей под ноги.       Рей посмотрела вниз и чуть не заорала с перепугу, у носков её туфель лежала, как она вначале подумала, дохлая ворона.       – Зачем она вам, и почему вы её в меня кинули? – строго спросила она.       – Мы, эта, в тебя не хотели.       – Мы её хотели запустить, чтобы летала, – добавил мальчишка с дальнего конца улицы.       – Как же она у вас полетит, она же дохлая?       – Не-не-не живая, просто в обмороке, об тебя ударилась и отрубилась.       Рей присела над птицей, которая, лёжа на спине и оттопырив левое крыло, слабенько дёрнула лапками.       – У неё сломано крыло, и никуда она у вас не полетит. Долго вы её так запускаете?       – Да нет, пару раз так подкинули.       Рей задумалась, как же ей поступить, оставить птицу с детьми, это на девяносто процентов обречь её на гибель. Они не злые, но теперь они могут заиграться в больницу и залечить пернатого до смерти. Достав из сумочки упаковку салфеток, она сложила обёртку, в которой можно было бы транспортировать перемазанную и мокрую птицу домой. Бедняга пискнул, придя в себя, когда она потревожила его крыло.       – Ничего, ничего, не бойся, я тебя вылечу, больше тебя не будут обижать, – сообщила она птице.       Птица угрюмо посмотрела на неё взглядом страдальца, словно утратив веру в необходимость продолжать эти мучения и не желая спасаться.       – Ну ладно, дружок, сейчас мы соорудим тебе шину, и тебе станет полегче.       Ворон, а она убедилась, что пернатый был мужского пола, недоверчиво на неё посмотрел, а затем затянул глаз мигательной мембраной, покорившись судьбе.       Ребятня проводила её до порога дома, они бы и дальше пошли наблюдать процесс лечения, но она, сообщив, что пациенту нужен покой, выпроводила их по домам.       Дома она стянула с себя заляпанную одежду и, налив воду прямо в ванну, чтобы было куда распластать сломанное крыло, вымыла полуобморочную птицу, которая во время промывки, было такое впечатление, попыталась утопиться. Затем, найдя в холодильнике средство от боли, которым лечили в позапрошлом году почившего от старости попугая приблизительно такого же размера, и убедившись, что срок годности ещё не вышел, набрала в шприц и сделала инъекцию пернатому.       За этим занятием её застал отчим, который посмотрел на это всё мрачно и проворчал:       – Опять ты всякую падаль с улицы подбираешь.       Отчим был грубым и выпивающим человеком, но, проворчавшись, он сам споро и толково высушил птицу полотенцем и приладил к крылу шину, которую соорудил из палочек для китайской еды, и притащил из чулана клетку, оставшуюся после попугая.       Ближе к полуночи Рей внесла клетку в свою комнатушку, подвесив на крючок, который так и не удосужились убрать. Затем потянулась за платком, чтобы занавесить клетку, обеспечивая птице покой.       – Благодарю, – вдруг услышала она со стороны клетки, от неожиданности роняя платок.