Принц - мокрая ворона

      Принц Кайло держался за голову, все предложенные лично им сценарии были отметены за нежизнеспособность. В сложившихся условиях, оставалось лишь очевидное, то что его душило, не оставляя выбора. Как день назад, когда он вынужден был подчиниться дяде узурпатору, потому что, в ином случае, вред причинили бы его матери. И, опять, он ничего не мог решить сам, лишь согласиться с тем, что ему лучезарно преподнес щелкопер Хакс, с таким видом будто это его заслуга, а, он, всего лишь излагал то, до чего Рейвентаун довели одни глупцы, а другие скрывали и плыли по течению.        А впрочем выход был, Кайло мог положить на них с высокого шпиля жидкие продукты жизнедеятельности из под своего птичьего хвоста, и остаться в этом мире, тем более, что после возвращения человеческого облика, ассимилироваться в данное общество не составило бы труда, и, он искренне не понимал, почему, нашедшая его, Рей (он уже знал, что это никакое не совпадение, что тут включился закон притяжения противоположностей) так буксует в довольно примитивном обществе, а должна бы процветать.       Но, спустя мгновение, он проклинал себя за это метание, и то что позорная мысль о предательстве вообще пришла в голову. Что же ему оставалось? Привести в это измерение несколько тысяч сильных по межпространственному мосту, и тихонько рассеять их в разных частях света, это он мог, и даже убедить вести себя осмотрительно и скрытно. Но, что делать со скрытым миллионом, растворённым в стихийной оборотной массе, этого он не знал. И вообще, разве его эта забота, почему он должен о них думать, кипел внутри принц?       Он был теперь не уверен в своей состоятельности, после того как ничтожество – его дядька – втоптал в грязь честь Кайло. Это душевное страдание снова неосознанно вынудило его превратиться в птицу.       Топтание птичьих лапок по столу указывало на то, что в нем активно идёт борьба, Хакс, слегка отодвинув портьеру смотрел в окно, предоставив Кайло побеждать свои сомнения.       Город за стеклом поражал своей многолюдностью, и, Хакс подумал, что возможно увидит возрождение своего народа, который снова станет многочисленным, и сможет вновь развиваться, вновь делая великие открытия, а не малочисленной элитой эксплуатировать достижения давно почивших предков.       – Возр-рождение? – Возмутился Кайло, подслушав его мысли, и перепорхнув ему на предплечье взобрался на плечо, его крыло быстро исцелилось с возвращением ему оборотной массы, ему повезло, что узурпатор Люк поломал ему конечность не на уровне сборочной программы, – А, пр-редставь-ка, прилетаем мы на эту новую землю обетованную, а там пустыня или снега, и все спасённые начинают нас дружно проклинать!       – Но, Кайло, ты сам себя не простишь, если бросишь всех в гибнущем Рейвентауне. Недовольные всё равно будут, даже если ты их приведешь в райские земли, и передел всего, и бунты. Но, сам понимаешь, что без правильной программы и объединяющей воли, они никогда не соберутся в Сверхворона, – возразил ему Хакс, и ойкнул, почувствовав как однокашник тюкнул его клювом в середину лба, подарив ощущение проклёвывающегося третьего глаза, заглядывающего в глубину отчаяния Кайло.       – Вот и веди их сам!       – Я бы повёл, если бы обладал нужным потенциалом обращения.       Кайло вспорхнул с плеча Хакса, по кожаной куртке которого, тянулся след птичьих переживаний, и устроился в сгибе его локтя, погружаясь в транс, пытаясь распутать клубок противоречий.       Хакс, извиняясь взглянул на Рей, вошедшую с блюдом равиоли.       – У тебя куртка испачкана, – указала она на подтёки, и протянула вынутую из коробки салфетку.       – Его сейчас нельзя беспокоить, он переваривает свалившуюся на него ответственность, – пояснил он, и, стараясь не делать резких движений, вытер куртку, и, не задумываясь кинул использованную салфетку на пол.       – А вы хорошо друг друга знаете, – отметила Рей.       – В Рейвентауне не так уж много людей, и мы в верхнем городе все знакомы, на скалах не нашлось места для всех мигрантов. Остальные все в хранилище хаотичной оборотной массы, утратившей образ замысла.       – Я имею в виду так, – она кивнула на дремлющего пернатого принца в сгибе его локтя.       – Он просто в детстве очень много времени проводил в птичьем образе, принцесса Органа долго находилась в изгнании на дальних скалах, на которых в человеческом облике очень мало места, за мезальянс с низким кланом, – тихонько, чтобы не тревожить птицу, пояснил Хакс, – я помню тот день, когда её вернули из изгнания, и она ступила на подлётный помост клана Бегущих по небу, с воронёнком на руке, хотя нам уже было лет по семь. Теперь я понимаю, что принцесса прятала сына совершенно не случайно.       Рей с состраданием посмотрела на Кайло. Хакс, откинув прядь рыжих волос от лица, присел ко столу, и свободной левой рукой взял вилку, и наколол на неё равиоли.       – Только не жалей его, сразу врага наживёшь, он не щадит ни себя ни других. Мы тесты на выживание прошли только благодаря его упёртости, и умению долго находиться в птичьей ипостаси. Он уступал мне место, чтобы я мог обратиться в человека и отдохнуть, а сам грелся у меня за пазухой.       – Так вы друзья?       – Не совсем, мы соперники за лидерство в Рейвентауне.       – А разве он не принц?       – Его род древний и королевские регалии вынес из нашей изначальной родины, но в Убежище Сильных, этот титул номинальный, но конечно даёт ряд преимуществ.       – Так почему вы друг-дружку выручаете?       – Чтобы обойти другие кланы, необходимы альянсы, но сейчас совершенно другая ситуация и необходимо забыть о борьбе за лидерство, чтобы у нашего народа был шанс спастись.       Говоря "наш народ" рыжеволосый Хакс пристально смотрел на Рей, стараясь донести, что это и её народ, а, она, не знала радоваться или плакать от осознания этого факта. Спасать народ, от которого её спасал окровавленный ангел, отдав на попечение бегущему от реальности алкашу?       В своих думах она приблизилась к Хаксу, неосознанно ища убежище от своих страхов у человека берегущего покой птицы.