Принц - мокрая ворона

      В сердцах узурпатор стучал металлическими пальцами по решетке вентиляции, тщетно пытаясь выгнать оттуда маленькую с синим отливом птичку. Он чувствовал где она, но каждый раз, когда он трансформировал свои конечности в тонкие длинные манипуляторы и засовывал их в воздуховод, их длинны не хватало, чтобы ухватить негодяйку, которая очевидно знала каждый закоулок разветвленных ходов. Теперь он знал, как в молодости сестра выбиралась на свиданки.              — Лея, выходи. Нам ни к чему сейчас ссорится. Скалы дальних кланов уже начали рушиться в пучину. Центральные башни ломятся от беженцев. Где программа сборки Великого Ворона? Зачем нам бессмысленно погибать в извержении, в которое вероятно рухнут все скалы? — он легонько постучал, изображая азбуку морзе, стараясь напомнить, как они переговаривались через стену разделяющую их комнаты в детстве. Тогда они были дружны. Птичка безмолвствовала. Лея применяла способности, чтобы брат не засёк всплески эмоций. В детстве они так играли в прятки.       — Сестра, я не верю, что ты за фракцию тех, кто в меньшинстве хочет пересидеть на спутнике и вернуться, когда все остальные погибнут в гигантском катаклизме, создав подводный город, используя присвоенную оборотную массу.       Узурпатор прислушался, не раздастся ли шорох лёгких крылышек. Сестра всегда испытывала интерес к нетрадиционным биологическим трансформациям.       — Лея, неужели ты готова рисковать, дольше положенного прибывая в форме не предназначенной для поддержания функций человеческого сознания? — он действительно за неё переживал. А, переживала ли она за него, когда отобрала права?       — Выходи пожалуйста, ты ведь знаешь, что я не причиню тебе вреда, хотя ты не думала обо мне, когда решила связать гены нашего рода с низким кланом, — он устало говорил то, что много лет прокручивал в голове. — Ты ведь знала, что мы близнецы, что по квоте продолжить род позволят только кому-то одному из нас, но ты всё равно родила этого незапланированного ребенка. Ты могла выйти за одного из Органа, ты ведь не связана с ними кровью. Тебя они усыновили, чтобы клан Бегущих по небу не выбился из квоты и всё было по закону. Но ты выбрала Низкий Клан, у которых оборотной массы хватает лишь на примочки фокусников и шарлатанов.       Он на секунду отвлёкся, на радио частоте приверженцев Великого Ворона поступило сообщение, словно продолжение этого разговора. Подумав секунду, он решил использовать новость как аргумент:       — Лея, скальный пик Низкого Клана ушёл под воду, неужели ты хочешь такой судьбы всем? Скажи где программа Великого Ворона? Ты считаешь как отец, что я не смогу обратить всех в Великого Ворона из-за индекса?       Наконец-то он ментально уловил взрыв её негодования, и на этот раз перестав церемониться, трансформировался в техноформу содержащую пылесос и засосал маленькую синюю птичку. А потом, с удивлением обнаружил, что оборотной скрутки при сестре нет, а значит она не может восстановить свой человеческий облик. Сразу возник вопрос о том, как она обратилась в птицу без скрутки, или вывод напрашивался сам — ей кто-то помог?       — Лея, неужели ты думала передать оборотку своему сынку?       Птичка забилась в его металлической руке. Сдавив, он мог бы навсегда уничтожить её со всеми притязаниями, но, она была его сестрой, и даже когда-то любила его, пока она не родила своего кукушонка. Он пытался примериться, и, даже стал инициатором разговора с отцом, в котором он просил вернуть Лею и её отпрыска домой в Клан бегущих по небу. Отец, после принятия учения тёмной стороны, был очень падок на гнев. Он предлагал ему, молодому Люку, править вместе, наводя порядок в Обители Сильных, но он отказался. В то время, ему было важно примириться сестрой. Этот отказ стоил ему руки, которую отсек отец в гневе поединка.       Повреждение световым клинком задело базовую программу сборки, и, он вынужден был заменить руку протезом, потому что биоимплант неправильно реагировал на нейронные импульсы. Он никому не рассказывал о причинах своего увечья, предоставив людям украшать этот факт баснями. Одна из них была о том, что отец, разочаровавшись в нём, вернул дочь и незаконорожденого внука.       Сестра вернулась с нахохленным воронёнком на плече, недоверчиво подглядывающим глазками бусинками. Возможно Люку стоило рассказать о своей роли в их возвращении, но, приступ болезненной гордости помешал это сделать. Замкнутость и отстранённость создали барьер отчуждения между ним и родственниками.       Очнувшись от воспоминаний, он разжал пальцы, позволив птичке вспорхнуть.       — Лея, ты думаешь, что я не знаю, что ты тверда, и если не захочешь открыть тайну, то даже под угрозой смерти не откроешь. Но, дорогая сестра, не кажется ли тебе, что когда наш народ находится под угрозой, стоит отложить разногласия?       — Ты покалечил и бросил моего беззащитного сына в мир, где он не сможет за себя постоять, потому что не имеет человеческого облика! — ментальный голосок Леи звучал разгневанно, но то, что она начала говаривать, было прогрессом.       — Но, твоему сыну сейчас лучше чем представителям Низкого Клана, ушедшим под воду, — словно подтверждая его слова, скалу ощутимо тряхнуло. — Я изъял оборотную массу упрямцев, которые отрицали необходимость перелета.       — Ты думаешь, что до тебя так никто не делал? — в голосе Леи звучала издёвка.       — Что ты имеешь ввиду? — заинтересовался он несмотря на тревогу.       — Той оборотной массы, что ты собрал не хватит для слияния в Сверх Ворона, что может лететь средь звёзд до земли обетованной. Лет двести назад, Карандий узнав, что Клан Темных намеревается захватить оборотную массу хранилища, отравил её запустив вирус, чтобы Темные не могли узурпировать власть.       — Масса утратившая образ замысла?       — Да она.       — Ты делаешь ставку на отверженных? Где-то есть антивирус?       Молчание Леи служило подтверждением.       — Я разговариваю с тобой лишь потому что, ты, несмотря на своё вероломство, ещё никого не убил, и, твоя аура не окрасилась багровым, — всё же заговорила она. — Времени мало, и ты Люк должен понять, что индекса одного человека не хватит на слияние в единого ворона. Это всегда были двое.       — Лея, может мы родились близнецами не случайно? Это был знак?       — Нет, Люк. При всех благих намерениях, наш индекс обращаемости не дотягивает.       — А у кого он дотягивает?       — Люк, у Кайло дотягивает и ещё у одной девушки.       Узурпатор подавил подкатившее раздражение, он устал что его не любят и подчиняются лишь из страха.       — Лея, значит ребенок, которого закон, по твоей милости, мне не позволил завести, мог стать избранным?       — При условии если бы нашлась партнёрша с индексом не меньше. Но, противники переселения позаботились, чтобы среди высоких кланов как можно реже появлялись дети с высоким индексом. Помнишь те детские поветрия, от которых умирали младенцы знати? Так вот — это их рук дела. Нашего отца и нас, лишь с трудом удалось отстоять, потому что наш клан сильный. А ты никогда бы не стал искать партнёра в низком уровне, потому что слишком гордый для этого. Законник! — маленькая птичка сердито чирикнула, Люк видел, как ментальная проекция сестры гневно упирает руки в бока.       — Так, твой уголовник Ханн, был с высоким индексом?       — Да, ведь у них так мало оборотной массы, что у них никто не берёт тесты! — какая самонадеянность.       — Ты из-за этого с ним сошлась?       — Нет, я просто с ним познакомилась, а потом выяснились такие забавные детали нашей политики. А потом узнала про его индекс, и, всё в совокупности повлияло на моё решение. А ты, словно подыгрываешь нашим противникам, задача которых состоит в том, чтобы мы остались на этой планете, и нам осталось бы только присоединиться к программе Подводный Город, которая опять-таки не для всех.       — А где та девушка у которой высокий индекс? Ты начала о ней что-то говорить.       — Восемнадцать лет назад, нам удалось спасти ребёнка из лап противников переселения. Они отобрали ребёнка клана Палпатин, которого те скрывали, у неё не было оборотной массы. Она росла простой смертной, пока наши люди её не выкрали, переправив на Терру. Ты знаешь, что Эван и Риан погибли вовсе не из-за смерча? Их убили сторонники Тёмного Клана.       Он с трудом вспомнил незримых спутников отца. Конечно же, после возвращения Леи они отдалились. Лорд Энакин приблизил сестру и племянника, перестав принимать у своего престола эмиссаров Тёмного Клана. А потом, он начал истаивать, подтачиваемый неведомым недугом. Его оборотная масса внезапно закаменела в виде чёрных доспехов, похожих на культовую броню темных, и, теперь стояла покинутая в нише галереи памяти клана за толстым стеклом. Люди шептались, что это месть Темного Клана, за то что он отверг их путь. Люк был зол от того, что отцовская оборотная масса была потеряна для наследования. Он утешал себя тем, что не досталась она и сестре с племянником.       Иногда ночами, он приходил в галерею памяти. Люк вёл внутренний диалог с Лордом Энакином, считая, что это его пространство. Но, в какой-то момент, он увидел десятилетнего племянника, стоявшего прижавшись носом к витрине, и ему показалось, что отец отвечает Кайло. Испугавшись, он накричал на мальчишку. Племянник, ранее относящийся к нему просто как к чудаку, начал испытывать к дяде предубеждение.       — Лея, давай я выделю тебе скрутки с оборотной массой, нам так удобней будет разговаривать, и тебе безопасней, — сказал Люк, глядя как затряслась стена.       — Не в моих интересах отказываться.       — Я и не надеялся услышать слов благодарности.       — За что мне тебя благодарить?       — Хотя бы, за просьбу отцу вернуть сестру домой из ссылки. Он отсек мне руку за это, — для наглядной иллюстрации слов, он раскрыл пальцы механической руки из щепоти, словно распуская бутон цветка лотоса из металла.       — Он отсёк твою кисть, чтобы тёмный недуг, сгубивший нашего отца, не распространился по всему твоему телу и оборотной массе! Услышанное заставило его побледнеть, ему требовалось время, чтобы это переварить — проклятое время, которого не было.       Скалу снова нещадно трясло, на голову посыпались камни, которые проламывали полимерные покрытия. Люк передал сестре одну из скруток оборотной массы, что были при нём.       — Твоя проблема, Люк, в том, что ты слишком фиксируешься на личных переживаниях, когда надо абстрагироваться и действовать. Но сейчас мне только остаётся надеяться, что то, что ты сделал, окажется благом.       — Лея, где твой избранный? Я чувствую, что не время вести эту тяжбу, и клянусь что подчинюсь твоему решению. Я осознал, что за мной не пойдет народ.