Child of the circles of hell

— Просыпайся, родной. Первое, что я услышал, был ласковый женский голос, а затем почувствовал прикосновение нежный рук, которые коснулись моих щёк. Мои крылья встрепенулись, на лице появилась улыбка. Открыв глаза я посмотрел на маму, которая сидела на краю моей кровати. Я любил, когда мама будила меня по утрам, хотелось растянуть такие моменты, хотелось подольше ощущать её нежные поглаживания на своём лице и волосах. — Доброе утро, мамочка. Ещё пара ласковых касаний, и я вылез из под тёплого одеяла и направился к шкафчику чтобы одеться.  Мама помогла мне застегнуть рубашку, и, взяв меня за руку, она повела меня завтракать. Дворец встретил нас как и прежде тёмными, но величественными коридорами. Слуги то и дело мелькали перед нами, занятые делами, только успевая при этом кланяться маме. Весь путь я держал маму за руку и лепетал маленькими ножками только вперёд, поспевая ней. Мне не так часто удавалось позавтракать с мамой, она часто была занята с самого раннего утра, пребывая на советах и заседаниях, которые сама же и собирала, поэтому упустить возможность провести время с мамой мне не хотелось. — Родной, твой отец… — мама осеклась на первых словах, — Он ждёт тебя у себя после завтрака. Он…слегка не доволен тобой, но я не хочу чтобы ты расстраивался. Вместе с её словами улетучилось всё моё хорошее настроение. От одного упоминания отца моё сердце сжималось, крылья подрагивали. Наши отношения с отцом трудно назвать хорошими. Очень трудно. Он никогда не был добр ко мне, но в последнее время в его  действиях появилась жестокость. Словно я не его сын, а один из его слуг, которых он то и дело избивал в своём кабинете за малейшую провинность. — Хорошо…  — я тихо ответил маме и продолжил пить своё любимый какао, которое уже не казалось таким вкусным. Меня сковал страх, отец уже давно не вызывал меня так рано, обычно наши тренировки проходили ближе к вечеру, когда отец заканчивал свои дела и принимался за меня. Закончив с завтраком, я отправился в кабинет отца. Войдя в кабинет, я увидел отца, который уже жал меня. Энергия, которую я почувствовал, не предвещала мне ничего хорошего. И как же я был прав. Удар. Резкий, сильный.  Даже взрослый демон не устоял бы на ногах, что уж говорить обо мне пятилетнем. Я отлетел от потока обжигающей энергии, ударившись головой о каменную стену. В глазах потемнело, забегали тёмные точки. Кровь больно пульсировала в месте удара, своими маленькими ручками я пытался прикрыть образовавшуюся рану, но боль пронзала всё моё тело заставляя содрогаться. Отец  в секунду оказался около меня, схватил меня за левую руку, поднял на ноги и  влепил звонкую пощёчину, от чего я моментально потерял сознание. Не знаю, сколько я пробыл без сознания, но по поим размышлениям, недолго. Отец вряд ли стал бы ждать моего пробуждения дольше пары минут. — Вставай! Сопляк. — раздался голос отца, что лишь слегка склонился надо мной. Открывать глаза было больно, что уж говорить о том чтобы подняться полностью. Но страх, что он повторить свои действия был сильнее, и, превозмогая ломоту в коленях и пульсирующую боль в затылке, я поднялся, намереваясь узнать, чем же маленький демонёнок заслужил такое «тёплое» приветствие от папы. — У тебя есть время, пока горит этот огонь, — отец щёлкнув пальцами поджёг свечу стоящую на его столе. — Ты должен успеть объяснить мне, что это. С этими словами, словно из воздуха, в руках отца оказался небольшой листочек, который был распознан как мой рисунок, который я нарисовал вчера вечером после занятий по изучению истории Ада. Рисунок был ярким и красочным, я очень любил рисовать красками, у меня был большой набор кистей, который я с удовольствием использовал в этом деле. На рисунке я пытался изобразить огненные цветы, которые при определенном освещении переливались всеми цветами радуги, блестели и светились, притягивая взгляды. Это были любимые цветы моей мамы. Я очень хотел обрадовать её, и специально для этого даже нашёл изображение этого цветка в одной из книг нашей библиотеки, чтобы можно было срисовать его и получилось бы максимально похоже. Я погрузился в мысли о маме, в тот момент я почему то решил, что узнав об истории этого рисунка, папа похвалит меня, проявит хоть малейшую доброту, ведь он тоже любит маму как и я. — Это любимые цветы мамы. Я нарисовал… нарисовал это вчера, хотел подарить, что бы… Отец прервал мои объяснения громогласным смехом. От этого смеха внутри меня вновь всё сжалось. Крылья затрепетали, затылок заныло от боли. Регенерация в мои годы работала не так быстро как того хотелось бы. — Разве это то чему я тебя учу, сын? Разве я учу тебя думать о том, чтобы кому-то было приятно? Голос отца с каждым словом становился всё жестче, в голосе слышался пронизывающий до костей холод, во взгляде – сталь. — Лилит слишком плохо на тебя влияет. И всё-таки было ошибкой давать вам возможность общаться столь часто. — отец разочарованно покачал головой. — Её задачей было учить тебя, но как видно она справляется в этой задачей не лучшим образом. — Отец прошу, не наказывай меня! — Не наказывать? — протянул отец. — Может стоит наказать твою мать? — Нет! Мама ни при чём! Лучше меня. Накажи лучше меня! — Сын, ты так любишь свою мать…Что же, я не накажу никого из вас при одном условии. — Папа, я сделаю всё что ты скажешь! Сделаю, ты же знаешь, я… Отец прервал мои оправдания громким возгласом. — Довольно! — он хлопнул рукой по столу. От неожиданности у меня подкосились ноги и я упал, цепляясь  руками за стену. — Идём за мной. Отец ухватил меня под руку грубым движением и потянул за собой. Я поспевал за отцом держась рукой за рану на голове. Слуги, что встречались на нашем пути, бегло глядели на отца, расступаясь перед ним. Те, кому довелось почувствовать на себе гнев отца, смотрели на меня с сочувствием. Кто-то смотрел с осуждением, они знали, что отец растит во мне силу, мощь, своего наследника, которому не подобает унижаться даже перед своим отцом. Всё это время отец шёл впереди меня по коридорам, где еще недавно я шёл с мамой, пребывая в прекрасном настроении. Постепенно, коридоры стали становить темнее, пока не показалась большая лестница, ведущая в подземелье. От боли и страха, я даже не размышлял о том, чего же именно от меня хочет отец. Может снова избить? Запереть в темнице? — Заходи. Отец остановился возле одной из тюрем и пропустил меня вперед. Сырость и тьма окутали меня. Я осторожно шёл туда куда указал мне отец. — Говоришь, сделаешь всё, что попрошу? — начал отец.  — Ты хотел порадовать свою мать, а теперь порадуешь меня. С этими словами притянул меня к одной из темниц и усадил на лавочку, что стояла у стены. — Тогда готовь свои краски. С единственным усложнением. Рисовать ты будешь по памяти. Внезапно тьму озарил факел, и моему взору явился один из низших демонов, что находился в  бессознательном состоянии и был подвешен за шею на цепи. По его телу стекала кровь, открытые раны обессилено кровоточили, ожоги горели. Первым моим порывом было отвернуться. Спрятаться. Убежать. Я всегда знал, что мой отец жесток с подданными, но ни я не видел, что именно он творит с ними. Мои глаза заслезились, к горлу подступил ком, но я не давал себе отвести взгляд. — Запоминай. Отец взял висящий на стене клинок и полоснул им по спине демона. Кровь потоком хлынула на каменный пол темницы. Демон моментально очнулся и разразился в крике. Неумолимо, отец продолжал изрезать его, раны раскрывались и становились всё глубже, пока отец не дошёл лезвием до самых костей. В горле застыл немой крик. Хотелось кричать. На этом он не остановился. Огненная энергия из рук отца прошлась по крыльям висящего демона, которые тут же обуглились и начали осыпаться на пол. — Папа! Пожалуйста, прекрати! Я не выдержал. Мне хотелось всё это закончить. Прекратить. Поскорее убежать к себе в комнату. — Прекратить? — он на секунду остановился. Он прошёлся по периметру темницы, подошёл к большому факелу, что висел на одной из стен и снял его. — Это прекратишь ты. С этими словами он протянул мне факел. Не сложно догадаться, что от меня хотел отец. Взяв факел, я немного помедлил, может, это всё кошмарный сон? Может, еще немного и я проснусь в своей кровати? Может, еще немного и я проснусь от прикосновения маминых рук? Но нет. Это всё наяву. — Ну же. Не заставляй меня ждать. Этот демон очень сильно провинился. Его нужно наказать. Мелкими шажками я подвигался ближе к демону, который уже перестал кричать. — Давай же. Или мне всё-таки наказать Лилит? — наиграно призадумался отец. Резким рывком я выставил руку с факелом вперед, слегка опаляя тело демона. Он лишь слегка качнулся и продолжил безмолвно дергаться в сотрясающих его конвульсиях. — Ещё. Давай. Он не понял всю ошибку. Глубоко вздохнув и зажмурившись, я снова выставил руку вперёд и держал, пока комната вновь наполнялась криками, тело демона горело, ожоги покрывали его тело, оно покрывалось кровью и ожогами что лопались от огня. Это был не обычный огонь. Обычный бы не опалил демона, даже ожога бы не оставил. В факеле была энергия моего отца, та которая приносила невыносимую боль, заставляла молить о смерти, хотя отец никогда не был так щедр, не дарил смерть так просто. Разомкнув глаза, я понял, что он больше не кричит, он обмяк и безжизненно болтался на цепях. Но он не был мертв, лишь изредка подрагивали его руки. — Молодец. А теперь… — отец выдержал паузу, — Запоминай. Я хлопал глазами, каждый раз пробегаясь взглядом по искалеченному телу демона. — Завтра у меня на столе должен быть рисунок. С изображением данной картины. Раз уж ты так любишь рисовать. Отец открыто насмехался, а из моих глаз хлынули слёзы. — Ты меня понял? — Да… отец. — я мог только шептать, пережитый шок душил меня. — Свободен. — коротко объявил отец. Я развернулся и со всех ног побежал обратно наверх, то и дело падая на крутых поворотах лестницы. Я не помню, как добрался до своей комнаты, но заперев большую дверь и прижавшись к ней спиной, я громко заплакал, прикрывая глаза руками и поджимая ножки под себя. Это был первый день, когда я почувствовал на себе столь сильную ярость отца. Первый день, когда своими глазами увидел этот ужас. Первый день, когда своими руками я помог причинять невыносимую боль. Этот момент навсегда отпечатался в моём сознании. Но оставалось еще одно. Воплотить это на бумаге.