И в каждом глотке он ищет бессмертие

Эндрю не любил вечеринки. Особенно студенческие. Слишком много тел в слишком маленьком помещении и дешевый алкоголь точно не привлекали его. Он готов был ездить в Райские сумерки только потому, что это был относительно неплохой клуб, где он сам и его семья могли получить относительно хороший алкоголь по низкой цене. А еще, потому что он мог уединиться с Роладном в подсобке, чтобы выпустить пар. В остальном же он был только рад остаться в своей комнате общежития с чересчур приторным горячим шоколадом и романом Джейн Остен. И его вечер пятницы прошел бы именно так, если бы Лисы не выиграли матч, а его сокомандники не решили бы отпраздновать это. Семья Эндрю нуждающаяся в алкоголе после напряженной игры, но утомленные, чтобы ехать в Колумбию, захотели пойти праздновать с остальными Лисами. Поэтому Эндрю оказался в ситуации, где уже час стоит у дальней стены вместе с Рене и пялиться на привлекательного незнакомца. Этот незнакомец выглядел невинно, но было в нем что-то заставляющее выглядеть одновременно и греховно. Он выделялся за счет своей потрепанной одежды, которая вероятно должна была наоборот его сделать менее заметным. Рыжие вьющиеся волосы были в беспорядке, и Эндрю было интересно какие они на ощупь. Будут ли они мягкими и податливо проскальзывать между его пальцами, когда он зароется в них своей ладонью? Даже в приглушенном свете Эндрю заметил неестественный цвет его глаз, когда их взгляды пересеклись. Такого яркого цвета не существует в природе. В этом Миньярд больше чем уверен и это делало незнакомца еще более интересным. Эндрю не смущало, что он не знает его, потому что Лисы пригласили на эту вечеринку своих друзей, а те своих, и поэтому в помещении было много незнакомых Миньярду людей. Рене то и дело бросала в сторону Эндрю знающий взгляд до тех пор, пока он не решился все-таки подойти к парню, доверив приглядывать за своей семьей Рене. Завести разговор с ним было легко, предложить подняться в комнату Эндрю еще легче. Весь добровольный сексуальный опыт Эндрю состоял из быстрых и грязных, почти стыдливых дрочек и минетов в сомнительных для этого местах, поэтому идея секса с незнакомым человеком для него не нова. Он не чувствовал какой-либо неловкости, предлагая отсосать незнакомцу – Нилу, как Эндрю узнал из разговора – это было так же как и много раз до этого. Как только они оказались в комнате Эндрю, он толкнул его к стене и снова оглядел его. Эндрю не включал свет и разглядел не больше, чем на вечеринке, но теперь он мог ближе рассмотреть его глаза. Они горели похотью и жаждой, выделялись на фоне всего мира своей чрезмерной яркостью. Шрамы на щеках не умаляли его привлекательности, а только делали еще интереснее. Эндрю надеялся, что их встреча будет единоразовой, иначе это грозит стать серьезной проблемой. - Не трогай меня, - произносит Эндрю и его губы опускаются на шею Нила. Запах морской соли до этого почти не слышный стал в разы ощутимее. Хотелось провести по его коже языком, собирая соль и Эндрю – удивительный сладкоежка – подчинился этому желанию. Эндрю чувствует себя одурманенным, когда прочерчивает языком влажную дорожку до ключицы и ощущает вкус соленого пота. Его голова кружится, когда он прикусывает кожу на ключице Нила. К моменту, когда Эндрю падает перед Нилом на колени, он чувствует себя пьяным. Будто смешали тяжелейшие наркотики и пустили этот коктейль по венам, и впервые Эндрю может понять Аарона. Почему близнец сбегал и не возвращался по нескольку дней, упарываясь наркотой, почему воровал деньги у Ники и Эндрю, почему бил в дверь до изнеможения, крича о ненависти к брату. Он понимает, что это уже стало проблемой. Рывком он стягивает джинсы Нила, и Эндрю видит обтянутый тканью трусов член и мокрое пятно на боксерах. Почти неосознанно Эндрю припадает губами к члену и слышит, как Нил издает тихий всхлип. Эндрю проводит языком по эрекции через ткань прежде чем спустить, наконец, чужие боксеры и видит перед собой красную головку, поблескивающую от предэякулята. Взяв в рот кончик, Эндрю начал посасывать ее и слизывать предэякулят. Первый стон Нила звучит тихо и сбивчиво, но сердце Эндрю от этого звука все равно начинает биться быстрее. Это неразумно, пытается убедить себя Эндрю, потому что они больше никогда не встретятся. Он не должен реагировать так на обычный перепихон. Его движения в основном механические и лишены каких-либо эмоций. Это не более чем удовлетворение потребностей. Эндрю поднимает взгляд на Нила, и выражение его лица распаляет что-то внутри него. Глаза Нила прикрыты и ресницы трепещут на его щеках, по которым расползся румянец, а нижняя губа Нила терзается его же зубами, сдерживая стон. Нил выглядит очаровательно, думает Эндрю, когда заглатывает член глубже. Своими ладонями Эндрю мертвой хваткой удерживал трясущиеся бедра Нила, пока продолжал отсасывать ему. Что-то было в этом всем, что отличало этот раз от всех других случайных минетов в жизни Эндрю, и он не мог понять, что именно. Было что-то в самом Ниле странное. Дело было в его неестественных глазах, шрамах или в том, как он влиял на Эндрю? Миньярд не мог понять, но точно знал, что что-то не так. Нос Эндрю уперся в пах Нила, когда тот с приглушенным стоном кончил, изливаясь горячими струями в рот Миньярда. Эндрю чувствовал себя до странного дискомфортно, но это был не психологический дискомфорт, какой он чувствовал чаще всего. Это ощущалось физически: его тело было тяжелым, но ему было легко, все происходящее вокруг казалось сладострастным сном, а не реальностью. Эндрю предпочел проигнорировать внезапно накатившую усталость, списав это на изнеможение после матча и собирался уже выгнать Нила, чтобы дрочить и воспроизводить в своей голове его стоны до тех пор пока не кончит, когда Нил внезапно притянул Эндрю к себе прижавшись своими губами к его. Первым порывом Эндрю было отстраниться, но ощущение чужих губ на своих вызвало бурю эмоций. Нил целовал жадно, будто пытался насытиться этим, а Эндрю чувствовал, как усталость накрывает еще больше. Но ему не хотелось останавливать этот поцелуй, это было слишком хорошо. Когда Эндрю понял, что нужно остановиться было поздно. Последнее, что он понял – холодные руки, мягко опускающие его на пол комнаты общежития.