Одиночная игра на двоих

Играла скрипка Для других играла Не видел в ней никто души Рыдала скрипка Про себя рыдала Не видел мир ее соленые ручьи Лист календаря снова вернулся к ноябрю и ночи уже все больше походили на зимние. Одинокий скрипач стоял под фонарем и играл давно забытую арию. Первые снежинки падали на замерзшие пальцы и медленно таяли, оставляя за собой влажные дорожки. Машины быстро пролетали, и никто не обращал внимания на побитого скрипача, некому было его укрыть под крышей и напоить горячим чаем. Он изливал всю душу в музыке, чтобы не утонуть в болоте темных мыслей, но никому не дано было понять скрипача, все видели лишь обычную протяжную музыку, которая некоторым действовала на нервы. Женя стоял и все продолжал играть, не обращая внимания на то, что его пальцы совсем замерзли. Он выставил душу, как товар на продажу, в ровном ритме протяжных нот. Он бежал все дальше от своих мыслей… Громкие басы из колонок новенькой машины вырвали его из сладостной идиллии. Парень высунулся из окна со стороны водителя. — Эт че наш котеночек или мне все-таки кажется? Другой парень высунулся из соседнего окна. — Агааа. И давно Маркус не следит за своими куколками? Близнецы вышли из машины и только тогда Женя их заметил. Он заметно поежился ведь они стали одной из причин, что сейчас он проживает на улице. Он торопливо начал убирать скрипку в чехол, и только он это сделал, близнецы уже успели подойти вплотную. — А, чего это наша скрипка делает на улице когда время уже за полночь? — начал Джимми. — Неужели мы так перестарались с хэллоуинским подарком? — подхватил Джек. — Не ваше дело. — Раевский схватил рюкзак и попытался пройти мимо близнецов, но они ему это не позволили и взяли под обе руки. — Ах, ну что ты, котеночек, не надо сбегать от нас — мурлыкал на ухо Джек. — Отпустите меня и не смейте меня так называть — взбунтовался скрипач. — Хаха, ну конечно. Так называть тебя может только Керсновский — вскинул руки в знаке капитуляции Джимми. Женя вывернулся и отошел на пару шагов. — Это вы во всем виноваты — он ни кричал, ни плакал, да и слез уже не осталось или может ему только казалось, он просто констатировал факт. — Мы просто поиграли, а ты был не против. — рассмеялся Джек, а его брат как-то нахмурился. — Тебя выгнали из дома? — коротко и прямо в точку спросил Джимми. Женя заглянул в его глаза. Они изучали его и видели закрытые, на первый взгляд, детали. Слишком проницательные глаза в отличие от глаз брата. И ошибется тот, кто скажет, что близнецы одинаковые. Нет. Они совершенно разные и если вы не видите этого, то проблема уже в ваших глазах. Джимми убедился во всем и без ответа. — Садись в машину — коротко бросил он и развернулся на пятках. Джек побежал в след и что-то начал нашептывать брату, потом развернулся и крикнул: — Ну, ты еще долго будешь там стоять? — это было адресовано Раевскому, который так и не сдвинулся с места, после чего тот все-таки сделал несколько шагов вперед. Джимми уже сел за руль и завел двигатель, а Джек стоял, опираясь на крышу машины и заслонял открытую дверь. — Тебе же некуда пойти. Правильно? Мы с Маркусом уедем на каникулярную неделю и наша квартира будет свободна. Ты можешь пожить там, а потом заселиться в общагу. — С чего это вы мне помогаете? Джек прикусил язык, он не до конца понимал брата, но понимал то, что нельзя трепаться о его резко возникшем чувстве вины. — Ну конечно это все не за бесплатно. На хэллоуине мы не смогли, как следует поприсутствовать, но Маркус во всех красках описал, как же ты ему сосал. А мне ведь тоже хочется. Так что за отсос любой вопрос — губы Джека растянулись в самодовольной ухмылке. Сердца скрипача упало, хотя ниже уже было некуда. Его уже разбили, истоптали и бросили в самый низ. Ему уже было нечего терять… Ведь так?