Осколки существования - сборник драблов по геройке

— Что с ним? — голос раздаётся из-за спины. Такой громкий, что хочется поморщиться от рези в ушах. — Бакуго подвергся нападению злодея, который накладывает временную амнезию, поэтому он никого из нас не помнит, — честность человека перед ним бесит. — И меня не вспомнишь, Бакубро? - говорит кто-то до ужаса знакомый, стоящий за спиной, как будто множество раз до этого… В голове один за одним проносятся воспоминания о совместных боях и ощущении крепкого плеча, на которое можно положиться. USJ, тренировки, задания и учёба. Проносятся воспоминания об острых волосах чёрно-красного цвета с мягким запахом клубники и горького лака. О закинутой на плечо руке и зубастой акульей улыбке после очередного взрыва в лицо. И глаза: такие же ярко-красные, как у него самого, но другие, стоят перед ним. Такие мягкие и заботливые, но в то же время решительные и бесстрашные. Такие же бесстрашные, как постоянные случайные касания. И мягкие собственные касания к чему-то рельефному и грубому, маленькому, но значимому над глазом. Таким сакральным, как душа, но при этом также выставленным напоказ. С громкими криками про мужество и любовь к мясу в разговорах. И такие же тихие доверчивые разговоры в полумраке комнаты после очередного кошмара. Запах клубничного шампуня в объятиях под руками. — К... Кири?.. — и голос хриплый-хриплый, под натиском всплывших совместных воспоминаний. О том, как ладони тонули в мягком красном над озорными глазами в свете ноутбука. Того, как против воли тянули в кафе и магазины после учебы с громким смехом в ответ на взрывы и угрозы. Воспоминания о чём-то сокровенном, хрупком, как лед и доверие, тяжелом и страшном, но таким же неважным, как слезы под дождём. О том, как кофта мокла и неприятно липла от влаги после признаний из прошлого, и о том, как это казалось неважным в попытке успокоить другого. Воспоминания того, как с лёгкой щекоткой скатывалась влага в ответной откровенности и как потом в нос вновь ударил запах шампуня и цветочного порошка от близости к растянутой кофте с Красным Бунтарем. Воспоминания о ком-то настолько важном, как красный цвет и шершавость ладоней. — Киришима.