Записки художника

      — Ты отвратительный, — произнес парень с нервной усмешкой, отступая на шаг назад и ошарашенно смотря в глаза. — Как ты мог столько времени водить меня за нос и скрывать то, что ты грёбаный педик?! Блять, ты только что умер для меня.       Мятноволосый развернулся на пятках, поспешно надевая свою обувь, и, резким движением распахнув дверь, вышел на лестничную клетку, громко хлопнул входной дверью, как бы отсекая этим возможные попытки что-либо предпринять. Из подъезда раздавался быстрый и затихающий с каждой секундой звук шагов, удаляющихся вниз по лестнице. Удаляющихся навсегда. Пытаться что-то говорить, оправдаться или объясниться, свести это все в шутку, было уже бессмысленно. Все было кончено.

Несколькими месяцами ранее.

      Лето в Пусане как обычно знойное и яркое. От жары спасало лишь мороженое и напитки, продаваемые на каждом углу, походы к тёплому морю, на набережной которого в это время года очень много людей. Из-за туристов, приезжающих каждый год на открытие купального сезона, людей здесь становилось в два раза больше. Но, к счастью, для местных были места на пляже, на которые случайно было сложно наткнуться, поэтому там практически никого не бывало. Таких тихих и малолюдных мест было много и для каждого нашелся бы свой уголок. Такое убежище было и у Чимина. Каждое утро парень любил приходить на свое излюбленное место на набережной и среди высоких камней сидеть, смотреть на бушующие волны рано утром, думая о своем. Время близилось к обеду, солнце поднялось высоко, лаская своими лучами рыжие волосы юноши, придавая их цвету больше яркости и насыщенности. Иногда Чимин приходил сюда для того, чтобы нарисовать море или рассвет с закатом. Здесь для него всегда царило вдохновение, ему нравилось слушать музыку в наушниках и знать, что его здесь никто не побеспокоит. Можно было отдохнуть от всего, от всех проблем, преследующих его в стенах университета, дома и даже на улице во время прогулок с друзьями. Но от одной проблемы деться было некуда, сколько не убегай, она была рядом, в сердце. Чаще всего мысли были наполнены грустью и непонятной тоской, пожирающей изнутри, не оставляя ни одного живого места на израненной душе. Проблема сначала была в голове, потом она пробралась в сердце и вот Чимин с головой в этом омуте под названием Мин Юнги, влюбленный без ума, до дрожи пальцев и подкашивающихся коленей. Его лучший друг, его друг детства, верный товарищ, всегда приходящий на помощь, хулиган, плюющий на все правила и всегда старающийся идти против системы, которая так или иначе его не устраивала во многих моментах, и просто самый лучший парень на свете. По крайней мере так считал Чимин, на мнение остальных ему было плевать. А ещё Юнги гомофоб. И это просто ужасно. Парень не раз задумывался о том, где он мог так накосячить в прошлой жизни, чтобы сейчас ему так «повезло». Влюбиться до беспамятства в лучшего друга, да ещё и гомофоба. Комбо. И вот эта история одной любви продолжается уже не первый год, и даже не второй, не третий... Осознание пришло, когда парню было всего пятнадцать, а сейчас идёт уже двадцать второй год его жизни. Поначалу думалось, что это подростковое и его отпустит так или иначе, не может ведь в этом возрасте быть серьезных чувств к кому-то, да? Это самое подростковое отпускает до сих пор. Вот бы желания исполнялись просто по щелчку пальцев, тогда Чимин был бы счастливее всех людей в этой вселенной, ведь желание было единственное, но очень важное. Жизненно важное. Он просто хотел любить и быть любимым, а не вот это все..        Проморгавшись и вынырнув из своих мыслей, Пак поднялся с камня и, стряхнув с себя песок, посмотрел на время.       — Отлично, ещё два часа до встречи, сегодня что-то я засиделся, — чувство одиночества преследовало слишком часто, и разговаривать с собой уже давно вошло в привычку. Чимин редко замечал за собой свои монологи, но бывали моменты когда он себя одёргивал. Чаще всего такое происходило само собой, и иногда в такие моменты на него странно косились люди. Но на самом-то деле было уже плевать. Собрав свои вещи, парень двинулся в сторону своего дома. Настроение то поднималось, то снова опускалось по двум причинам. С одной стороны, они договорились с Юнги встретиться и походить по торговым центрам, а с другой стороны ему придется вернуться домой, где нужно притворяться жизнерадостным ребенком. Хоть ему и двадцать один год, он до сих пор живёт с родителями, поэтому дома он не может расслабиться и почувствовать себя собой. Нужно было постоянно притворяться, делать вид, что у тебя все прекрасно, и жизнь якобы дарит тебе яркие эмоции. Но это было далеко не так, и, если честно, Чимин устал от всего этого. Заебался. Это была одна из многих причин, почему он откладывает свою немногочисленную стипендию на свою квартиру. Хотелось жить отдельно, так, как ты хочешь, делать, что тебе хочется, быть собой. Требовалось банальное личное пространство. И ещё не притворяться каждый день тем, кем ты не являешься, натягивая улыбку на пороге дома. Это было тяжело.        Вздохнув, Чимин вновь выдернул себя из омута мрачных мыслей, которые будто с каждым днём накатывали с новой силой и затягивали все глубже и глубже, перекрывая кислород и лишая возможности двигаться. Он совсем запутался. Любимое дело перестало приносить какие-либо эмоции, все, за что бы он не брался, валилось из рук, ничего больше не хотелось: ни жить, ни существовать, ни учиться, ни работать. Хотелось просто исчезнуть. А все из-за разлада в личной жизни. Хотя и личной жизни то нет.       — Ай блять, как же заебало, — ещё один вздох, наполненный вселенской тоской. Парень поднял взгляд с земли, заметив, что уже подходит к своему району. Натянув фальшивую улыбку, отточенную до идеала годами, на лицо, он не спеша подходит к своему дому и, собравшись с силами, открывает дверь.       — Я дома, — произнес Пак, стараясь, чтобы голос звучал не таким удручённым. Он быстро скинул кроссовки и собирался уже пройти в свою комнату, как из кухни внезапно вышла мама.       — Что-то ты сегодня дольше, чем обычно. У тебя все нормально? — спросила миссис Пак с обеспокоенным лицом.       — Да, мам, все хорошо, просто сегодня море такое спокойное и умиротворённое, мне захотелось посидеть подольше, чтобы запомнить этот момент и полностью насладиться им. Может, вечером я даже нарисую этот пейзаж. Чимин натянуто улыбается, зная, что он врёт и себе, и матери. Никакой пейзаж нарисован не будет, он вообще не обращал на него внимание, погруженный в свои глубокие переживания и чувства. Женщина окинула сына ласковым взглядом и молча улыбнулась, кивнув головой. А затем вернулась на кухню, сообщив, что обед уже почти готов, и минут через десять можно будет садиться за стол. Пак лишь облегчённо вздохнул и отправился в свою комнату. В гостиной как всегда сидел отец в кресле, читая новости в утренней газете. Как обычно он не обращал ни на что внимания, полностью поглощенный статьей. Чимин лишь хмыкнул на эту сцену, коротко поздоровался и быстро прошел мимо, скрываясь в своей комнате. Тут безопасно. По крайней мере, иногда так казалось. Здесь он иногда может побыть собой. Ночью, когда все спят и никто ничего не слышит. С очередным печальным вздохом, парень опустился на кровать в раздумьях о том, в чем же можно пойти в торговый центр. Последнее время он так часто вздыхает, что можно было подумать, что у него проблемы с лёгкими или что-то в этом роде. Осмотрев себя в зеркало напротив кровати, Чимин пришел к выводу, что переодеваться или как-либо наряжаться ему ни к чему. Белая заправленная рубашка с двумя расстёгнутыми верхними пуговицами, открывающая вид на шею и ключицы, светло-голубые джинсы вполне себе отлично смотрелись и подходили для выхода на прогулку. Из кухни послышался крик матери о том, что обед готов. Чимин посмотрел на время, чтобы точно не опоздать. Парень решил быстро перекусить и отправиться сразу же в обговоренное место. Он любил приходить вовремя, иногда даже раньше выходил из дома, чтобы по дороге послушать музыку. Да и всегда лучше придти заранее и подождать, чем опоздать. Такая у Чимина была политика. Парень вышел на кухню, еда была уже в тарелке благодаря его заботливой матери.       — Спасибо, — улыбнувшись, произнес он и сел за стол. Сказать честно, кусок в горло не лез совсем, но маму не хотелось расстраивать и давать ей подозрения, что с ее сыном что-то было не так, поэтому Чимин быстро съел свою порцию риса с мясом и кунжутом. Ну как съел, правильнее сказать, затолкал в себя. Помыв тарелку за собой, молодой человек вышел в прихожую, проверяя все ли он взял с собой. Телефон, кошелек и наушники с ключами были в карманах, вроде ничего не забыто. Выдохнув, он зашнуровал кроссовки и, попрощавшись, вышел за дверь. Сердце отбивало бешенный ритм, угрожая сломать парню ребра. С каждой минутой волнение нарастало, а ладони потели. Чимину кажется, что у него такими темпами разовьётся тахикардия или чего похуже. «Веду себя как пятиклассница на первом свидании» — со смешком выдал внутренний голос. И было трудно с ним не согласиться. Но мысли, как и весь воздух в лёгких, будто бы выбило, стоило подойти через какое-то время к месту встречи и увидеть его. Юнги стоял, как обычно уткнувшись в телефон, но в один момент решил осмотреться и наткнулся взглядом на Чимина, он приветливо улыбнулся и подошёл ближе. От этой улыбки в груди защемило и буквально заболело сердце. А ещё поразило кое-что. Чимин обратил внимание на волосы, они были... мятные? Ещё вчера его лучший друг был пепельным блондином.       — Когда только успел? — зачарованно выдохнул рыжий и, не осознавая, потянулся рукой к зеленоватым прядям, и потрогал волосы. Такие же мягкие как и всегда, краска не испортила их. Чимин медленно улыбнулся, а затем резко засмущался, одёрнув руку.       — Привет, Юнги.       — Где уважение к старшим? — наигранно вздохнул собеседник.       — Хён, ты всего на два года старше меня. Когда ты покрасился?       — Вчера, резко захотелось изменений. Ладно, мелочь, пойдем ?       —Пойдем.       Парни двинулись ко входу в торговый центр. Чимина не покидало ощущение, что сегодня день пройдет хорошо и, возможно, он даже спустит все свои деньги на одежду и еду. Настроение было отличным, почему бы себя не порадовать ещё больше...?