Записки художника

      Чимин на подработке уже около четырех часов. Работать ещё столько же, но он уже неимоверно устал. Парень ничего особо не делал, первые два часа он просто наблюдал за тем, как правильно делать кофе, как рисовать те или иные рисунки из пены, как обращаться с кофемашиной и так далее. Сейчас он по сути делает тоже самое, но под присмотром пытается делать кофе самостоятельно. Пока что получается неплохо, хоть косяки все же есть и некоторые вещи он упускает или забывает последовательность. Но всё-таки это же его первый день, со всеми бывает. Парень сидел на стуле в ожидании когда придут его друзья, ведь в чат он сегодня утром написал с новостью о том, что устроился работать и скинул адрес. Желание курить возросло из-за стресса и каждые пять минут хочется выбежать в подсобку, а оттуда на задний двор кафе и скурить всю пачку сразу. Ощущение опьянения от сигарет Чимину пришлось по вкусу, хотелось ощутить это заново. Угрызения совести также терзали душу, и вместе с ними чувство вины. Но также взыгрывала и злость, ведь какого чёрта он чувствует себя виноватым? Юнги ему не мама и не папа, он не имеет права лезть в его жизнь. Но все равно из памяти не вылезало его разочарованное лицо и уставший голос. Он действительно волновался за него, Чимина, как за своего друга. И в любой другой ситуации Пак может быть и признался бы, но... Одно большое, перечёркивающее все, НО. Юнги гомофоб и быть он им, к сожалению, не перестанет, если Чимин вывалит на него всю правду. Он разрушит этим признанием их дружбу и собственную жизнь. Этого случиться не должно. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Чимина это убьёт. Возможно даже в буквальном смысле. Мысли о суициде все ещё иногда закрадывались на корку сознания и очень долго не хотели оттуда выводиться. Ужасное ощущение.       Колокольчик зазвонил, оповещая о новом посетителе. Чимин поднял голову и увидел сначала Чонгука, а затем и Тэхёна, который вынырнул из-за спины своего парня.       — Привет, Чимин-и, — Тэхён чуть ли не перелез через стойку с целью обняться, но Чонгук вовремя его одёрнул. На лице Кима сияла радостная улыбка, но, если заглянуть в глаза, можно было заметить глубокую печаль и даже обиду. Чимин нахмурился, но все равно подошёл и поздоровался с ребятами.       — Как тебе твой первый рабочий день? — спросил Чонгук, смотря то на Чимина, то на меню, пытаясь выбрать, какой кофе он хочет сегодня.       — Я устал, но мне нравится, — Чимин слабо улыбнулся и отвёл взгляд, проверяя не наблюдает ли за ними "начальство". Убедившись, он хотел посмотреть снова на друзей, но зацепился за свое отражение в витрине. Он всё ещё слабо улыбался, но его лицо выглядело ужасно. Посеревшая кожа и надломленная улыбка, похудевшие щеки. Здорового румянца, который был раньше, не было и в помине. Его лицо действительно выглядело серым, даже не бледным. В глазах не отражалось ничего, ни огонька, ни блика, ни блеска, как раньше. Просто две практически черные точки, хотя глаза у него светло-карие. Такое ощущение, что нет даже зрачков. Улыбка сползла с его лица и он всё-таки повернулся к ребятам.       — Чим, я понимаю, что тебе тяжело, но можешь, пожалуйста, никогда меня так больше не игнорировать? — у Тэхёна при речи подрагивают губы и Чимин заметил, как он нервно сжимает столешницу. Пак почувствовал укол вины и пристыженно опустил глаза в пол.       — Прости меня, Тэ. Я правда был занят и у меня сел телефон, а потом я вообще попал под дождь. Я больше не буду, — Чимин сжал ладонь Тэхёна, робко заглядывая в глаза и неловко улыбаясь.       — Я не злюсь, просто, — Ким тоже сжал ладонь Чимина. — Просто мы очень сильно испугались. Не делай так больше. Пожалуйста.       Чимин протянул мизинец свободной рукой и заключил "клятву" с обоими парнями. Чонгук не стал ничего больше говорить, за него все сказал его парень, но они с Чимином несколько секунд посмотрели друг другу в глаза и поговорили без слов. Пак был правда рад и благодарен им за поддержку. Они поболтали ещё немного, парни заказали себе кофе, а затем ушли, обещая вернуться. Чимин сообщил о том, что собирается придти на пары завтра, ведь только начало семестра, а он уже прогуливает. Из университета не хотелось вылетать так быстро. Пора брать себя в руки.       Время летело быстро, Чимин почти не смотрел на часы. Поэтому сейчас, взяв телефон в руки, он удивился. До конца смены полчаса. Людей уже было не так много, можно было просто посидеть около кассы и ничего не делать. Чонгук с Тэхёном приходили ещё два раза, за кофе и просто развлечь своего друга. Хосок с Намджуном не смогли придти. Юнги тоже не пришел, видимо был со своей девушкой. Мысли об этом портили настроение, но Чимин отгонял их как только мог. Казалось бы, что ничего плохого уже не произойдет, но тут зазвенел колокольчик на входной двери. Чимин поднялся и стал за кассу, приготовившись с улыбкой встретить новых гостей. Улыбка быстро слетела с его лица. Он увидел на другой стороне стойки Соён.       — Привет, поздравляю тебя с новой работой, — девушка доброжелательно улыбнулась. Слишком приторно. До тошноты.       Чимин криво улыбнулся ей. Его взгляд опустился на ее шею и в груди закололо. Сердце будто на несколько секунд остановилось. Волосы едва прикрывали синие отметины на тонкой девичьей шее. Засосы. Улыбка Чимина совсем покосилась. Теперь он улыбался лишь наполовину, с распахнутыми пустыми глазами смотря куда-то сквозь девушку. Колокольчик зазвенел ещё раз и Чимин испуганно дёрнулся, посмотрев на ещё одного гостя.       — Привет, Чимин-а, сделаешь нам кофе? — Юнги улыбнулся и подмигнул.       Пак почувствовал жжение в глазах, а в носу защипало. Он быстро заморгал, приходя в себя и медленно глубоко вдохнул.       — Конечно, Юнги-я, — Чимин перевел взгляд на девушку. — И Соён.       Её имя на языке отдавало каким-то неприятным вкусом. Он ненавидел эту девушку всей своей душой, хотя понимал, что она была не виновата в том, что понравилась его лучшему другу. Но все равно насчёт нее у Чимина было плохое предчувствие. Она казалось не такой чистой и невинной. Пак торопливо отвернулся и подошёл к кофе машинке, выслушав заказ Юнги. В ожидании он старался не смотреть в их сторону. Больно было до безумия, в груди выжгли дыру. Сколько ещё раз жизнь его так ударит?       Парень взял оба кофе и отдал в руки Юнги, принимая от Соён оплату. Он скомкано попрощался с ними, игнорируя вопросы и сбежал в подсобку, ссылаясь на дела. Парочка лишь удивлённо переглянулась, а затем они ушли. Чимин тем временем забежал в уборную, едва успевая захлопнуть дверь, и сполз на пол. Дышать было очень трудно. На шее Юнги он успел рассмотреть такие же синие и фиолетовые пятна. Мин никогда засосы не любил, а ей позволял. Позволял, блять. Чимин поднес трясущиеся руки к лицу, пытаясь сфокусировать свой взгляд хотя бы на них. В глазах плыло. Он никогда не хотел умереть так сильно, как сейчас. Стало жарко. Даже душно. Парень поднялся на дрожащих ногах и умылся ледяной водой из-под крана. Немного отрезвляло. Этот день официально один из самых худших в его жизни.

***

      Дверь квартиры захлопнулась. На всё ещё дрожащих ногах Чимин прошел в комнату, оседая около письменного стола. Крыло до сих пор, он отпросился с работы пораньше. Хозяйка не задавала вопросов, по нему скорее всего было видно, что правда плохо. Он чувствовал себя отвратительно. Чимин сел за стол, собираясь записать свежие эмоции и мысли в дневник, надеясь, что это даст ему хоть каплю облегчения. Он уже потянулся за тетрадкой, которую в прошлый раз оставил на полочке над столом, но взгляд зацепился за органайзер. За лезвия ножниц, торчавших из него. Сердце пропустило три удара, а затем быстро забилось, пуская импульсы по всему телу. Зрачки расширились и Чимин, не задумываясь ни о чем, хватает ножницы, сразу же раскрывая их, закатывает рукав на плече и размашистым движением ударяет по касательной руку. Первые секунды он не чувствует и не видит ничего. Лишь тяжело дышит, пытаясь придти в себя. Он слегка двинул рукой и почувствовал резкую острую боль. Место, по которому он провел ножницами начало краснеть, а при движении рана приоткрылась и начали появляться первые бордовые бусинки крови. Царапина была не глубокой, поэтому и крови было мало. Чимин завороженно смотрел как на его руке появляются красные капли, которые сразу же застывали на месте. Этого мало. Парень осознал, что все это время он не дышал. Вдох, выдох. В ушах шумело и он чувствовал каждый удар своего сердца, отдающий дикой пульсацией в его висках. Он приложил лезвие к коже, рядом с царапиной и медленно с нажимом провел. Боль была невероятной и от этих ощущений парня кинуло в дрожь. Табун мурашек прошёлся по всему телу. Затем, осмелев, Чимин начал водить по коже быстрее и глубже, совсем не задумываясь о том, на что будет похожа его рука, когда он, наконец, остановится. Проходит около пяти минут перед тем, как Пак чувствует слабость в руке. Она резко немеет и он отбрасывает ножницы, начиная переживать, что повредил что-то важное. Его плечо горело огнём. Он моргнул и рассмотрел то, что только что сам сотворил. Его глаза распахнулись в ужасе. Что он наделал? Твою мать. Никто не должен узнать об этом.       Чимин на ослабевших ногах встал и направился в ванную, по пути снимая одежду. На пол упало пару капель крови. Вся его рука уже была в крови, которая достаточно быстро стекала вниз. Чимин забрался в душ, включая горячую воду. Сначала она показалась даже холодной, но быстро стала нагреваться. При попадании на свежие порезы парень жмурился и тихо стонал. Стало ещё больнее, будто туда насыпали соль. Чимин простоял в душе около двадцати минут, пока кровь полностью не перестала идти.       Он вышел из ванной комнаты, оставаясь только в нижнем белье. Посмотрел на себя в зеркало. На руке парень насчитал 17 порезов. Какие-то были глубже, какие-то нет. Шрама четыре, а то и пять или шесть, останется точно. Остальное по его мнению должно зажить. Но видеть это никто не должен. Он не хотел в психиатрическую клинику. Парень вышел на балкон, сразу открывая окна и доставая сигарету из пачки. Торопливо чиркнул зажигалкой и прикурил. Руки уже не тряслись, Чимин чувствовал себя спокойно. Точнее сказать, опустошённо. Он раньше слышал о таком занятии, как «селфхарм», но никогда не думал о том, что сам к этому прибегнет. После недавнего срыва он начал понимать, почему люди этим занимаются. Это дарит облегчение. И после этого какое-то время ты ничего не чувствуешь.       Чимин курил сигарету медленно, растягивая этот момент, и смотрел в окно на линию горизонта, за которой уже пропадало солнце. И впервые в жизни голова его была пуста, он ни о чем не думал. Он докурил первую сигарету, хотел потянуться за второй, но резко затошнило. Курить на голодный желудок так себе идея. Парень вернулся в комнату и, кинув взгляд на стол, лёг на кровать. Он всё ещё пустой внутри, не было даже чувства вины. Ему действительно полегчало. И, что самое ужасное, ему понравилось это ощущение острой, резкой боли и пустоты внутри...