Россия, пожалуста, закрой свою душу, иначе...

***

      Солнышко светит, курочки клюют, как говорится. Широкие леса и поля, утро после тумана освежало. Такая тишь, Руси даже по нраву эта деревушка. Столько лет, столько веков прошло с ее кончины, а ига татарского не видать. Жители спокойно занимаются своими делами, пасут коров, овец, коз и прочую живность. А недавно она видела диво необычное, телегу железную, что по пустым полям катится, да землю вспахивает. В домах свет горит ночью как днем, а свечи не используют, из печи диковинный огонь идет, синий и не гаснет. Бай, как все изменилось, как люди-то поменялись.       Она проходит по землице русской и смотрит на эти просторы. Ай, ляпота! Только чует, кто-то следит.       - Дѣтя, чємоу єси прѧтати отъ мя? М?(Дитя, почему ты прячешься от меня? М?) - стукнула она посохом и ветки куста погнулись и сдали девочку с потрахами. Она оттряхнулась и ручи за спинку, а глазки из подлобья виновато глядят. Она конечно древнего языка не знает, но интуитивно примерно понимает свою пра-пра-прабабушку.       - Ну, я хотела с тобой... с Вами, побыть... - шаркала она носком обуви по земле, а женщина мягко улыбнулась, но зацепившись за взгял потомка почему-то скривилась и отвернулась.       - Таже... (Потом...) - и опять ушла дальше, оставив её одну. Теплый ветерок качал листву и шевелил червовый княжеский плащь. Длинные бардовые коссы плелись за хозяйкой, совсем не пачкаясь о грязь и траву. Ребенок искренне восхищался ее красотой и величественностью. Но недолго она оставалась среди высокой растительности, на горизонте спешно приближался ее невидимый сербский друг.       - Русия, вот ты где, - притормозил балканец, чуть отдышавшись. - пойдём. Твой дядюшка уже на обед идет звать. - в отличие от юной коммунистки, он был куда веселее.       - Угу... - она лениво подняла ручки, ожидая того что ее как обычно поднимут. - Что-то случилось? Или тебе плохо? - поставил серб руку на детский лоб, вроде темпиратура в норме.       - А,... нет, Сербия, со мной все хорошо, просто я похоже бабуле не нравлюсь... - вздохнула она, а собеседник тут же начал отрицать.       - Да что ты! Как ты могла так подумать? Уверен, сударыня Русь просто еще не свыклась со всем. - он покрепче ухватил ее и неторопливо тронулся в путь. Конечно южный подмечал, что бардововласая как-то странно смотрит на малышку, но не сказал бы, что она испытывает лютую неприязнь.       - Она от меня взгляд воротит. - понимает все ребенок, глядя на отдаляющееся место, где стояла женщина. - Сербия, она на меня обиделась потому, что я поломала дверь?       - Я даже не знаю. - пожал он плечами. Сказать ему нечего, ибо и сам не ведает о чем древняя думает. - Не расстраивайся, вы обязательно поладите.       - Правда?       - Разумеется, клянусь своей честью. - поднес он к лицу троеперстие, своеобразное обещание.       - Рось! Ты где?! - а вот и крики дяди, небось уже вся деревня слышит. - Ну где же она? - причитал он, пока двое славян прятались за дубом.       - Дядя, я тута! - сразу побежала к нему непоседа, стоило опустить ее на землю. Видимо слежка за племянницей затянется на долго, родственники еще не оправились от того похищения. Знай они правду, небось вообще бы на улицу ее не пускали.       Закавказье облегченно выдохнул, девочка никуда не исчезла и то хорошо.       А на обед у них вкусный супчик. Сидели они в троем (если не считать призрака), тетка уже поела и делает свои важные дела в кабинете СССР, спихнув на дядю кормежку племяниц. В последнее время она очень понурая ходила, хмурая и сонная, того и гляди свалится от усталости. А как много утренних жалоб на головные боли и мигрени они выслушали утром. Даже сорвалась как-то на девочку стоило кляксу вчера на домашку поставить. Она конечно дама строгая, но обычно из-за мелочи на племяшку так громко не кричит. Казалось она сама не поняла, что на нее нашло и потому извинилась, уйдя в свою спальню.       - Россия, лук надо кушать. - сделал замечание кавказец, когда увидел как младшая ковыряет в тарелке и отделяет некоторые ингридиенты от бульона.       - Но я не люблю лук, и тетя его постоянно режет много. - бурчала она, еле запихивая в себя отложенные кусочки и кривясь.       - Нда, ich habe etwas gefunden, worüber ich mich beschweren kann. (..., нашла из-за чего ныть.) - закатил глаза все это время стоящий у порога немец. За несколько недель он уже вполне стал здоров, единственное — глаз утерян навсегда, спасибо Сербскому Королевству. Теперь славянин частенько достает свой пистолет в присутствии недруга. Если еще раз вздумает навредить ребенку, ей Богу, выстрелит. Русь ради этого дела даже целый ритуал провела, чтоб пули нанесли акаянному приличный такой вред. - Wie zärtlich ihr alle seid... (Какие все нежные...) - чуть приподнял он руки, заприметив пушку. А РСФСР старалась не говорить, дядя же тут, Белочку кормит. - И как Вы живете в этом хлеву? - прошелся он глазами по кухне, раздражая своим "очень нужным" мнением славянина.       - Не принижай чужой дом, шваб! - тихо шикнул на него оранжевоглазый парень. Тот только плечами пожал, мол че ты на меня быкуешь.       - А что я такого сказал? Стран обязаны обеспечить нормальным жильем и штатом слуг. - ему сложно свыкнуться с тем, что потомки Российской Империи живут как мещане. А Российская Советская и что-то еще как-то там, видимо, в своей коротенькой жизни только и видела, что свое родненькое захолустье.       Республика пытаеться его игнорировать, доедая суп с противными кусочками лука, ставит себе стульчик у раковины и моет за собой пасуду.       - Роська, аккуратней, а то мне уже ругани БНР хватило. - припоминает ей Закавказье о разбитых тарелках.       - Я не уроню. - и в ту же секунду чуть не разбила форфоровое изделие. Как хорошо, что дружелюбный призрак всегда на стророже. - Спасибо. - шепнула она и, домыв, поставила сушиться. Прусс на это смотрит и хочет за голову схватиться, они еще и сами посуду моют. "Блеск". Империя небось в гробу переворачивается.       - Рось, последи за Белой, мне надо ненадолго отойти, хорошо? А я тебе потом вишневого компота принесу. - видимо кормежка закончилась, вон как маленькая зеленоглазка ручками довольно хлопает. Сытая.       Племянница согласилась и принялась развлекать свою сестричку, пока над ней не собрались невидимые тучи. Беларусь начинает хныкать, пыжится, но внимательная старшая стала ее успокаивать.       - Белочка, ненадо, сейчас все хорошо будет. - погладила она ее, напевая, чему прусс удивился. Серб же с улыбкой оперся плечом о стену и глядел на сей приятный сеанс очищения. - Есть на свете цветок алый-алый~,       Яркий, пламенный, будто за~ря~, Самый солнечный и небывалый~, Он мечтою зовётся не зря~. - а на пороге медленно возникла статная фигура Руси, что так и зависла на месте, слушая приятную мелодию. - Может~ там за седьмым перевалом Вспыхнет свежий, как ветра глоток~, Самый сказочный и небывалый, Самый~ волшебный цветок. Самый сказочный и небывалый, Самый~ волшебный цветок. Ля-ля-ля-ля-ля-ля~ па-па-па~-па-па-пам~ Ля-ля-ля-ля-ля-ля~ па-па-па~м~ Ля-ля-ля-ля-ля-ля~ па-па-па~-па-па-пам~ Ля-ля-ля-ля-ля-ля~ па-па-па~м~ - белокурая взяла ручки маленькой зеленоглазки и начала немного покачиваться с ней. Маленькие облачка заинтриговали Агнешу, она вместе с призраками внимательно наблюдала как туман рассеивается. - Вспоминая о радостном чуде~, Вдаль шагая по звонкой росе~, Тот цветок ищут многие люди~, Но, конечно, находят не все~. Может~ там за седьмым перевалом Вспыхнет свежий, как ветра глоток~, Самый сказочный и небывалый, Самый волшебный~ цветок. - с придыханием напевает девочка. - Самый сказочный и небывалый, Самый волшебный~ цветок. Ля-ля-ля-ля-ля-ля~ па-па-па~-па-па-пам~ Ля-ля-ля-ля-ля-ля~ па-па-па~м~ Ля-ля-ля-ля-ля-ля~ па-па-па~-па-па-пам~ Ля-ля-ля-ля-ля-ля~ па-па-па~м~ - вот и завершилось пение, тумана нет, только веселая детская радость. Кухня слово наполнилась теплом и уютом, мертвецов даже чуток сморило. Если же для обладателя оранжевых глаз, вследствии более долгого общения с девочкой такое чувство вполне стало привычным, то для бывшего тевтоновца, это было впервой. Будто бы на мгновение кровь в их жилах стала теплее, воздух стал ощутимей в легких.       - И что это? Опять как-то чертовщина? - выгнул темную бравь одноглазый пруссак, втряхнувшись, а древняя, отойдя от приятных ощущений, скептично пояснила несведущим.       - Еще какая. - приблизилась бардововласая княгиня и, невесомо для рыженькой коснувшись лобика, женщина нахмурилась больше, волнуя своим бурчанием славян. - Пакощь, самая настоящая порча, тфу!       - Порча? Кто-то что-то испортил? - помотрела она на своего друга, желая пояснений, но судя по его лицу и хмурости пра-пра-прабабушки, это точно что-то серьезное.       - Порча, это... своего рода проклятие, то что вредит тебе, допустим тебе целый день не везет или все внезапно плохо стало ни с того, ни с сего. - пытался обозначить оранжевоглазый, помогая синеглазке спустить Беларусь со специального стульчика. Как-то даже обидно, что приятность так быстро кончилась.       - А почему? Ей очень плохо? Поэтому она плачет много?! - русская тут же крепко приобняла младшую из-за переживаний, заваливая матушку-Русь вопросами. - Почему именно Беларусь?       - Понеже пакощь наводити только вороги и кровники! (Потому, что порчу наводят лишь враги и кровники) - стукнула она посохом по полу, прусс даже отошел подальше. Хватило ему ударов этой деревяшкой. Значения слов Россия не спрашивала, но что точно поняла, сестренка ее в опасности.       - Вы же ее вылечите, да? Пожалуйста! - вцепилась она в женщину одной рукой, а второй удерживала ничего не понимающую, беззаботную рыжулю.       - Хм... - оценивает Русь уровень проклятия. - Позримъ, а тамо вже зримо будет. - золотые глаза вновь вгляделись в синие, да так, что белокурой стало еще больше тревожней. Будто лезет что-то в ее макушку. Может мошки мелкие или опять тенистые тваринки? Настолько неприятно стало, что она повертела головой, мысленно ругаясь. Наваждение ушло, а женщина нахмурилась, наклонилась.       - Яко моя еси, но аки чуждое и сквѣрное въ тѣбѣ зрю. (Вроде ты моя, но будто и есть в тебе чужое, мерзкое.) - ткнула она длинным острым ногтем ей влоб, что-то поджилки у девочки затряслись. Как вкопанная встала Республика, немного пугая Беларусь своим молчанием и дрожью.       - Ягнеша, прошу Вас, Вы пугаете Русию. - вмешался красноволосый, а "старушка" осадила его раздраженным взглядом, однако девочку отпустила. РСФСР пугливо на нее посмасматривала и тихонечко села на ковер, чтобы брыкающаяся Белка наконец коснулась пола и поиграла с разбросанными игрушками.       - Касатик, не зная броду, не суйся в воду. - стукнула она опять посохом, запугивая. - Кто знает... Может девонька сама ее и прокляла. Маленькая коммунистка рот раскрыла, похлопала глазками и замотала головой.       - Нет! Я Белочку люблю! - прижала она младенца к себе, поджав губу от обиды.       - Как Вы можете так говорить, госпожа Русь? - возмутился парень такому заявлению. Как может она обвинят собственного потомка. Даже немец согласно кивнул, сомневаясь в возможности этой идиотки сотворит хоть что-то мало мальски плохое своей так называемой сестричке.       - Не думаю, что у нее с таким маленьким мозгом хватит ума на это. - ухмыльнулся германский король, заметив злую моську синеглазки.       - В том то и дело, что порчу со сглазом можно и не по воле своей наслать. - скрестила она руки на груди. - Но внучки тут вины нет. Чужая сила лялечку эту покляла. - начала она похаживать кругом, думая как деточке помочь.       - А что будет если порча не уйдет? - смотрела старшая на сестрицу.       - Умрет она. - у России с Сербией сердца в пятки ушли. То есть как умрет? Ее любимая Белочка? Ее кровиночка родненькая? - Либо погибнет кто-то другой...       - А кто? - даже на капельку не отлёг от детского сердечка ужас.       - Мать ее али родичи, ты тоже может быть. - без сомнений ответила, чем только сильнее взболомутила ее душу. - Как давно облако темное над сестрой тобой названной парит?       - К-когда? - шмыгнула она, гладя невинную рыжулю. - В-вроде, когда Беларуси было... - она пальцы загибала, вспоминая, когда младшенькая родилась. Только вот как это им поможет? - ... три месяца.       - О как... - приставила Агнеша большой палец к подбородку. Пока Королевство Сербов успокаивал русскую, немец сщюрился на прабабку Империи.       Что-то эта старушка уж слишком хладнокровной стала по отношению к белобрысой малявке. Сразу ее начала в проклятии подозревать, еще и смотрит украдкой как на чужую.       - Сударыня Русь, Вы же знаете что делать? - приобнимал красноволосый вот-вот собиравшуюся расплакаться подругу. Ой, только не опять это нытье. Пруссия даже скривился от раздражения.       Россия поверить не могла что оказывается все на столько серьезно. Ее милая Белочка, их рыжулечка была кем-то бессовестно проклята. А самое ужасное что малышка этого даже не понимает играясь с волосами старшей сестры.       Бардововласая княгиня взглянула на девочку. Глаза ее чистые, невинные, злого умысла и в помине нету, но как же ей противно в них смотреть. Хотя умом понимает, что поступает неправильно, предвзята к ней, поделать с собой ничего не могла. Чем больше смотрит, тем явнее замечает чужие примести в них. Всеж засунув свои инстинкты куда подальше она смягчается и приседает на колено.       - Не знаю поможет ли, но сделаю науз, а там посмотрим. - коснулась она белоснежной макушки.       - Науз?       - Оберег, - выпрямилась княгиня. - может проклятие ослабить или не даст ему усилиться. Будет носить покуда проклявшего не найдем или пока найдется способ спровадить эту дурь. - хруснула она костями, придется поработать. Предстоит ей притащить одну свою вещицу из Слави. РСФСР немного отпустило, но волнения мучают ее головушку.       - А если не вылечим? - задал вопрос нечистый.       - Ну чтож, - стоит ли ей напоминать уже давно сказанное? - будем искать несчастных в Нави. Помрет кто-то. - для проводницы такое обыденно, в ее времена дети и люди мёрли как мухи, но белокурая еще не готова к подобному опыту. Нет, какой вообще ребенок захочет испытать подобное? Она сжала подол платьица, погружаясь в несамые добрые думы.       - Белочка или кто-то может...? - бах! Шум у лестницы привлек всеобщее внимание этой компашки. Русская осторожно выглянула, а там лежало бездвижно чье-то тело. На мгновение все остановилось, ноги будто срослись с полом. - Тё... тя? - побледнела она еще больше, наступив на растекающуюся красную жидкость.       - О, Господь милостивый... - прикрыл серб ладонью рот, пока девочка чуть потрогала свою родственницу дрожащими руками. Немец чуть присмотрелся, а над упавшей клубится то же темное облако, что заметила и Агнеша, прискорбно покачивая головой.       - Тетя,... тетя! - сердце йокнуло и казалось сошло сума, бьясь с бешенной скоростью. Она в истерике бросилась к БНР и трясла ее, плача от ужаса. - *Всхлип* Тетя! Продолжение следует...