Секрет Гермионы Грейнджер

За окном стояла тихая ясная ночь, на небе светила полная луна. Гарри Поттер бежал по коридору Хогвартса. Он стремительно проносился мимо портретов, перескакивал через ступени лестниц, притормаживая только перед поворотами коридора. Можно было бы подумать, что он опаздывает, однако скорость его перемещения была обусловлена страхом. И не просто страхом, а ужасом. Таким, как если бы следом за ним по коридору мчались ныне покойные василиск, Арагог, Волдеморт, Нагайна и пара сотен Пожирателей смерти. Однако кроме стука его собственных каблуков, да тихих перешептываний потревоженных портретов, в коридорах не раздавалось больше ни одного звука. Гарри Поттер, прославленный представитель факультета Гриффиндор, известного всем своей смелостью и отвагой, сам неоднократно проявлявший эти качества родного факультета сейчас страшился того, что увидел всего несколькими минутами ранее. Он бежал в ужасе от открывшейся ему картины, однако она будто бы отпечаталась на сетчатке его глаз и никак не поддавалась забвению. Гарри Поттер бежал и клял себя за глупость и неверие, отчаянно желая забыть всё, что он увидел. Он знал, что теперь вся его жизнь изменится и, скорее всего, эти изменения ему не понравятся. Эти мысли заставляли его бежать быстрее и быстрее, задыхаясь от недостатка кислорода, ощущая боль в мышцах и лёгких, бежать быстрее вперёд, в тихую и уютную комнату, под красный полог, где он мог бы отгородиться от всего мира, уснуть, а проснувшись утром понять, что это был сон. О, как юноша надеялся и желал, чтобы увиденное было лишь сном! Кошмаром, который закончится с лучами рассвета. К несчастью для молодого волшебника, это был не сон. Увиденное было страшной реальностью. С этой новой реальностью нужно было жить дальше, хотя на данный момент Гарри Поттер даже не представлял, как с ней ужиться хотя бы в своей голове. А что будет, если об этом узнают другие люди? Рано или поздно все узнают. И Рон узнает. От этой мысли все опустилось внутри, Гарри побледнел и резко остановился. Рон ждёт друга в гостиной и ему, Гарри Поттеру, придется рассказать всё, что он увидел. Но Гарри не был к этому готов. Не сейчас, не сегодня и совершенно точно не он должен был рассказывать эти новости. Описывать эту новую реальность. «Ох, Мерлин, Господь Бог и кто там ещё есть на небесах, помоги мне пережить эту ночь!» - думал Гарри, медленно подходя к портрету Полной Дамы. Он назвал пароль, и картина отъехала в сторону. Рон сидел на диване у камина и спал. Облегчение, которое испытал мальчик-который-дважды-выжил, затопило с головы до ног. Однако в следующую секунду он снова ощутил, как сердце пропускает удар, когда из кресла, что стояло к нему спинкой вылезла та, кого он не был готов увидеть прямо сейчас. - Гарри Поттер, нам нужно немедленно поговорить! – звонким шепотом заявил мозг их трио, Золотая Девочка, Гермиона Грейнджер. - Как ты здесь оказалась? – Гарри был обескуражен, сбит с толку и очень боялся. Боялся Гермиону в гневе, а сейчас она была просто в ярости. Вместо ответа девушка быстро подошла к нему, схватила за ворот рубашки и потянула в дальний угол гостиной. Гарри шел за ней на ватных ногах, пытаясь осознать происходящее. Он бежал очень быстро. И даже замедление в последнем коридоре перед портретом Полной Дамы не дало бы девушке такую фору, чтобы она оказалась в гостиной быстрее него. Трансгрессировать в замке нельзя, это он помнил: все та же Гермиона много раз повторяла эти слова им с Роном. Как она смогла обогнать его? Гермиона резко остановилась, толкнула его в кресло, и села напротив. - Я очень внимательно тебя буду слушать, Гарри Поттер. Постарайся объяснить, что заставило вас с Роном затеять этот фарс? Какого черта ты ходишь ночью по коридорам школы и шпионишь за мной? – сузив глаза спросила его лучшая подруга. Гарри начинал злиться. Шпионит?! А что ему оставалось делать? Гермиона не отвечала на прямые вопросы, и он решил проследить за ней, узнать, что она сама скрывала от них, её лучших друзей! Только он открыл рот, чтобы вылить всё свое негодование на девушку, как проем портрета снова открылся. В гостиную зашёл человек, которому Гарри сегодня был рад меньше, чем когда-либо. Директор школы, Северус Снейп, бывший Пожиратель смерти, двойной агент на прошедшей войне, чудом выживший после укуса Нагайны, сурово свёл брови к переносице, оглядел гостиную и направился к Гарри и Гермионе. Пододвинув третье кресло, он сел, сложил пальцы перед собой и уставился на Гарри. Все слова, что хотел высказать юноша застряли в горле. Сидя под перекрёстным осмотром двух пар глаз он стушевался, занервничал и вжался в своё кресло. Рон нервно дернулся во сне, но не проснулся. Снейп молча сверлил Гарри взглядом, Гермиона выжидающе смотрела ему прямо в глаза, а сам Гарри всё никак не мог начать говорить. - Гарри, отвечай! – шикнула на него девушка. - Что я должен был делать? – Гарри решил, что лучше всего сразу начать с главного, обойдя все объяснения причин своих поступков. – Ты явно что-то скрывала, я две недели бегал за тобой и пытался разговорить. Ты молчала и ничего мне не рассказывала. Отдалялась от нас, пропадала вечерами, я даже на карте не мог тебя найти! Я боялся, ведь ты менялась, а мы не могли понять, в чем причина. И я решил… Гарри замолк, пытаясь правильно подобрать слова. - Вы решили, что можете вновь вернуться к своим привычкам, - ядовито прошипел Снейп. – Вы решили, что имеете право лезть не свое дело, в очередной раз. Шпионить, вызнавать и вынюхивать то, о чем вам не следует знать! - Северус, подожди! Услышав обращение к директору по имени из уст Гермионы, Гарри начал ошарашенно переводить взгляд с одного на другого. - Гарри, я объяснила бы всё, что вам необходимо знать, если бы вы смогли немного подождать. Ещё всего одна неделя и ты бы все узнал от меня. Ты много увидел сегодня? – участие в голосе подруги не помогло расслабиться, только усилило напряжение. Её вопрос явно был задан не просто так. Чему война научила юношу, так это быть очень осторожным в своих словах. - Многое. Хотел бы видеть меньше, - Гарри постарался ответить честно, но максимально уклончиво. - Ясно, - казалось Гермиона серьезно задумалась, её глаза стали смотреть сквозь него. Затем она обратилась к директору, - Северус! Я думаю, можно … - Нельзя, - голос Снейпа был холоден, взгляд застыл на Гарри. - Пожалуйста. Я ручаюсь, - Гермиона положила руку на плечо профессора, тот вздрогнул и обернулся к ней. Минуту они смотрели в глаза друг друга, будто общаясь. В конце концов, Снейп сдался: - Хорошо. Мистер Поттер, если хоть слово вылетит из ваших уст, я сотворю с вами все то, чему вы сегодня стали свидетелем. С этими словами директор вышел из гостиной факультета, оставив друзей одних. Рон снова пошевелился во сне и причмокнул губами. Гермиона тяжело вздохнула, откинулась на спинку кресла и посмотрела в окно под потолком гостиной. В окне мерцали звёзды. В камине гостиной потрескивали поленья. Гермиона снова вздохнула и начала рассказ. *** Знаешь, Гарри, когда мы познакомились я подумала, что мне повезло больше, чем кому бы то ни было в жизни. У меня появились самые настоящие друзья, готовые стоять за меня горой. Ты и Рон защищали меня в меру своих сил. Правда, иногда ваша защита выходила боком вам самим, как в том случае со слизняками на втором курсе. А на третьем курсе я поняла, что я по-прежнему одна. Тогда Рон обиделся на меня, а ты, лучший друг, его поддержал. Я осталась одна. Потом мы помирились, конечно, но чувство одиночества никуда не делось. Дальше все только подтверждало это. Тебе не хватало Рона на первом задании турнира, моя дружба была не столь ценна. На Святочном балу я в очередной раз убедилась, что никогда не стану наравне с вами. На пятом курсе я поняла, что и для Рона ты ближе, чем я смогу когда-либо стать. Мы взрослели, на твою голову падали все новые и новые неприятности, жизнь становилась все труднее. На шестом курсе мое мировоззрение начало очень сильно отличаться от вашего. Вы были вместе и были заняты общей ненавистью к Малфою. Я же была отдалена и смотрела на ситуацию иначе. Видела то, что вы не готовы были видеть. И заметила Северуса. Не дергайся ты так, ты ведь уже понял, к чему все идёт. Он смотрел на тебя с меньшей ненавистью, что ты внушал себе. Иногда я видела даже жалость и что-то похожее на уважение в его глазах. А потом был этот страшный год скитаний, битва и победа. В этой победе было много горечи. Однако она положила конец страшным событиям и дала возможность жить дальше. Вы с Роном ещё больше сплотились. Вы теперь не просто друзья, но скоро породнитесь, когда ты и Джинни поженитесь. Я думала, что тоже смогу войти в эту семью. О, да, на добрую неделю я поверила, что меня примут, возьмут за равную себе и я смогу быть не одна. Я ошиблась, в который уже раз. Ты этого не знал, мы решили не рассказывать всех подробностей. В июне Рон предложил мне встречаться. Я было согласилась. Мы приехали тогда в Нору, стали проводить время как пара. День за днём я отмечала, что лицо Молли становится все мрачнее и мрачнее с каждым новым взглядом на нас. В один день она не выдержала, застав нас на кухне целующимися. - Рональд Уизли! Что ты себе позволяешь?! – закричала она тогда. Рон отпрянул от меня, будто я была флоббер-червём и начал что-то бубнить. А мой мир от этого начал сыпаться. Мой парень, человек, готовый вроде как на все именно ради меня испугался собственной матери. Представь себе моё потрясение, Гарри, когда он начал оправдываться, что мы, видишь ли, просто встречаемся, что он ничего такого не делал, просто я понравилась ему. Понимаешь? Просто понравилась. Он не был влюблен даже. Меня как холодной водой окатило. Под строгим взглядом матери Рон бочком ушел с кухни, продолжая что-то бубнить. Я стояла одна напротив человека, который открыл мне глаза. Молли не смотрела на меня, когда сказала, что я ему не пара. Но я прекрасно понимала, что она имела в виду. Я забирала её мальчика (ещё одного, после Фреда), а она не готова была его терять. Не хотела выпускать из семьи, прекрасно осознавая, что я не потерплю ее вмешательства в нашу жизнь. Тогда я поблагодарила ее, чему она очень удивилась сначала, но взглянув на меня Молли лишь удостоверилась, что была права. Я бы забрала ее Ронни и создавала бы семью, идеалы которой были бы слишком далеки от идеалов Уизли. Мы расстались с Роном, так и не начав встречаться толком. И я снова осталась одна. В этом одиночестве, без родных, без семьи, без друзей я провела два летних месяца. За это время, в слушаниях по делам Пожирателей, в поиске информации, в помощи Ордену я часто пересекалась с Северусом. Мы много общались, обсуждали новости не только политики, но и науки. Он был так же одинок, как и я. Наши два одиночества встретились и переставали быть ими, как только мы оказывались рядом. Стоило же нам разойтись, чувства возвращались, страхи брали верх над разумом. Я не буду сейчас посвящать тебя во все, что происходило с нами. Мы много ссорились, притираясь друг к другу. Кстати, очень часто причиной наших разногласий становились вы с Роном. Он видел, как вы счастливы от окончания войны и от того, что ваши жизни налаживаются. А ещё видел, как я вскакиваю ночью от кошмаров, в которых меня снова пытает Лестрейндж, как я пропадаю в пучине одиночества и тревоги. Я защищала вас, понимая, что уж кто-кто, а ты заслужил хоть немного личного счастья. Ну а Рон… Ещё в походе было понятно, что он будет думать о себе в первую очередь. В один день, особенно тяжёлый и тусклый, я сидела на подоконнике на площади Гриммо и мельком возникла мысль, что если я сейчас выпаду, то уже через неделю никто не станет горевать. Такое тогда было время, потери стали частью жизни и перестали вызывать яркие эмоции. В следующую секунду я почувствовала, что меня стягивают с подоконника сильные руки и прижимают к груди. Надломленный мужской голос произнес: "Никогда так не думай. Я не вынесу такой потери." Да, Гарри, Северус увидел меня на подоконнике, считал поверхностно мысли и увидел эту последнюю. И хотя я всерьез никогда не думала сводить счёты с жизнью, я рада, что он увидел именно эту мысль. Иначе сколько бы мы с ним потратили ещё времени на то, чтобы наконец признаться друг другу в чувствах. С тех пор мы с ним вместе. Об этом не знала ни одна живая душа. А теперь знаешь только ты. *** Гермиона обратила взор карих глаз на Гарри. Она смотрела внимательно, будто стараясь уловить малейшие эмоции и оттенки настроения юноши. Она ждала самого незначительного знака о его отношении к рассказанному, чтобы сделать дальнейшие выводы. Сам Гарри сидел, слегка пришибленный новостями. Он чувствовал вину и стыд за то, что был недостаточно внимателен к подруге в течение лета, что очень увлекся своей жизнью. Несмотря на то, что, как и сказала Гермиона, он заслуживал немного личного счастья, он старался быть честным с самим собой и признавал, что мог бы быть внимательнее к ней. Вторым по силе было чувство горечи от того, что не сбывались его самые большие надежды: что все друзья станут родными и никогда не разлучатся. Такая сказка возможна только в книгах. Гарри понимал Гермиону. Он знал, каково это, ощущать себя одиноко в толпе. А ещё он признавал, что, действительно, всегда именно Рональд был его самым близким другом. Гермиона же стояла на вторых ролях. И явно заслуживала того, чтобы был в ее жизни человек, у кого она будет самой первой и главной. Ему было не по себе от того, что этим человеком стал Северус Снейп. Несмотря на заслуги профессора в прошедшей войне, Гарри было сложно отойти от первой реакции, порождённой семилетней ненавистью к этому человеку. Однако следовало признать, что мир не мог быть чёрным и белым. И Северус Снейп был самым живым этому доказательством. Гарри вздохнул и, глядя прямо в глаза собеседнице, сказал: - Я тебя понял, Гермиона. И я прошу у тебя прощения за свое поведение этим летом и в эти семь лет в целом. Ты заслужила счастья. Я не могу сказать, что в восторге от личности твоего счастья, но это не мое дело. Если ты для него – самая главная женщина в жизни, значит он самый лучший для тебя человек. Гермиона внимательно смотрела на друга. Она была рада услышать от него такую речь. Оставался последний вопрос, который требовал решения. - Спасибо, Гарри. Я знала, что ты меня поймёшь и, правда, хотела тебе рассказать все. В первую очередь потому, что однажды мне придется рассказать также и Рону все и мне потребуется твоя помощь в том, чтобы донести до него все тонкости. Остался один вопрос. Ты много видел сегодня. Я могу стереть тебе воспоминания о главном, оставив чувства. Ты не будешь видеть картинку того, что происходило в том кабинете. Но будешь помнить свои чувства и также весь наш этот разговор. Либо мы можем оставить все как есть. Решать тебе. Гермиона снова отвернулась к окну, давая Гарри возможность подумать и решить, хочет ли он оставлять эти воспоминания в целости. Поттер погрузился в себя. Он помнил, что первой пронесшейся в его голове мыслью было – стереть себе все воспоминания. Он жаждал забыть даже о том, что в принципе собирался в этот день проследить за Гермионой, чтобы больше никогда не совершать этой ошибки. Гарри посмотрел на девушку, что мечтательно прикрыла глаза и, вероятно, вспоминала события этого вечера и также погрузился в воспоминания. *** Начало флэшбека. Тремя часами ранее. Гермиона вышла из гостиной Гриффиндора, оставив за собой недовольного Поттера. Она теперь могла понять, почему Северус ненавидел юношу: иногда тот приставал хуже пиявки. Мальчик-который-выжил в который уже раз за последние недели пытался разузнать, что с ней происходит и куда она постоянно пропадает. Как будто ему и в правду есть до этого дело! Будто ему не все равно. Нет, Гермиона хорошо знала, что беспокойство друга искренне, но также она и понимала, что в нем больше говорит инерция спасения и скука. Никаких тайн в этом году не ожидалось, ничего примечательного. Ни драконов, ни темных волшебников или их страшных питомцев. Ничего такого, что могло бы привлечь к себе Гарри, мать его, Поттера. Гермиона злилась на юношу, злилась на себя и на Северуса. Если бы последний согласился рассказать все только Поттеру, то стало бы легче. И вот Гермиона в очередной раз шла на разговор с любовником, чтобы попробовать его снова убедить в своей правоте. Она знала, что сегодня он сам выйдет на дежурство по школе и решила подождать его рядом с одним из старых кабинетов. Как девушка и ожидала, через пятнадцать минут в конце коридора показалась тень, а затем и сам Северус Снейп, который в своих темных одеждах мало отличался от тени. Гермиона махнула рукой и вошла в кабинет. Через минуту туда же зашёл недовольный директор. - Что опять стряслось? Снова Поттер пристает? – с нотками язвительности спросил мужчина. - Да, Северус, снова! Я говорила тебе и уже даже не один раз, Гарри не оставит все в покое. Он будет пытаться все разузнать, пока не выяснит точно, что именно происходит. Однажды он просто наденет свою мантию-невидимку и проследит за мной до твоих комнат. И увидит все, слышишь меня, вообще все, что между нами происходит, - Гермиона с трудом сдерживала злость, пытаясь в короткой речи отразить все свои страхи и недовольство сложившейся ситуацией. - И ты хочешь снова предложить мне все ему рассказать? – протянул Снейп, сузив глаза и глядя прямо на девушку. – Поведать ему, как мы занимаемся сексом? Поделиться с ним тонкостями того, как мы помогаем друг другу расслабиться? Гермиона пораженно застыла. Она не ожидала такой характеристики их отношений и совершенно точно не думала, что снова ошибётся в своих чувствах. Ей казалось, что в отношениях с пусть часто язвительным, но честным с ней, нежным, властным профессором она нашла своего человека. Девушка думала, что наконец-то нашла того, кто ценит именно ее – личность, душу, сердце. Однако слова действующего директора отрезвили. Конечно, она снова поддалась чувству, что крайне характерно для глупых девиц, поверила, что нашла счастье, забыв, однако, уточнить у счастья, нашло ли оно её. Гермиона несколько секунд переваривала его слова, а затем произнесла: - Нет, конечно, - Снейп уже было расслабил плечи, решив, что она наконец сдалась в своих попытках рассказать всему свету об их отношениях. Он начал уже радоваться тому, что она осознала, как это опасно, ведь если хоть один человек об этом узнает, то вскоре узнает и весь мир. И тогда он лишится места директора и возможности быть с ней рядом. С той, кто стал ему дорог, кого он ценил и уважал, с кем хотел бы проводить не только ночи, но и долгие дни. Замечтавшись, Северус чуть не пропустил окончание речи Гермионы, произнесённое странным холодным тоном: - … я не буду больше тревожить. Прошу прощения, профессор, что неверно поняла наши с Вами взаимоотношения. Прошу также Вас понять, что впредь не хотела бы больше встреч с Вами, поскольку мне будет сложно справляться со своими чувствами в Вашем присутствии. Доброй ночи. Гермиона начала обходить профессора, неестественно прямая, с гордо вздёрнутый носом, невидяще глядя перед собой глазами, в которых уже начали скапливаться слезы, когда Снейп резко дёрнул ее за плечи и притянул к себе. - Что ты несёшь такое? - Вы сами сказали, что наше общение – это лишь секс и помощь друг другу в снятии напряжения, как я уже и сказала ранее. Прошу, отпустите меня, профессор, скоро отбой даже для старост, - девушка старательно держала тон холодным и отстранённым, запирая свои чувства, чтобы он не стал их свидетелем. - Гермиона, ты в своем уме? Я лишь отразил в своих словах то, чего никогда не поймет Поттер, если ты решишь ему рассказать о нас с тобой, - Северус все ещё держал девушку за плечи, но уже не так грубо, стремясь прижать к себе, обнять и дать ей то чувство защищённости, которого ей сейчас не хватало. – Я однажды сказал тебе, что дорожу тобой и это не изменилось. Может быть ты хотела бы чаще слышать от меня слова нежности, но я этому не обучен. Однако сейчас я повторю ещё раз, чтобы ты точно это запомнила: я дорожу тобой, Гермиона, а не только твоим телом (хотя, надо признать, что оно чрезвычайно прекрасно, особенно в лунном свете). Между нами не только секс. Между нами чувства и отношения. И я говорил тебе, что они будут непростыми для нас обоих, - наконец-то директор почувствовал, как плечи девушки расслабились и она прижалась к нему. Он услышал тихий вздох и небольшой всхлип, почувствовал, как она утерла все-таки сорвавшуюся слезу. Про себя Северус подумал, что стоит дать ей возможность рассказать все Поттеру, надо лишь понять, какую часть правды можно доверить. - Так значит, я могу рассказать Гарри? – неожиданно спросила Гермиона, решив, что можно и закончить то, зачем она пришла. - Женщина, когда ты уже оставишь эту идею?! – Северус тут же взвился от злости, что девушка вспомнила о чертовом Поттере именно сейчас, будучи в его объятиях. – Тебе обязательно надо было упоминать мальчишку именно сейчас? - Северус, я пришла к тебе с беспокойными мыслями и должна разрешить этот вопрос. Так что, да, обязательно! – Гермиона тоже начала снова злиться, потому что понимала, что они вступают в привычный круг, по которому ходят уже не первый месяц. Однако она решила положить сегодня конец своим метаниям и настоять на том, чтобы рассказать Гарри хотя бы часть правды. - Так значит, будучи даже в моих объятиях ты беспокоишься о другом? Я уязвлен. И я жажду вытрясти его из твоей головы. Северус щёлкнул пальцами и дверь за ними закрылась на замок. - Наложи заклятия на класс, - скомандовал мужчина. Пока девушка накладывала чары, заглушающие звуки и отвлекающие внимание, он достал из кармана небольшой черный шнурок. Когда Гермиона закончила и повернулась к нему, шнурок полетел ей в руки. – Надень. Гермиона взглянула на шнурок в руках и узнала чокер. Этот кожаный шнур с кольцами с двух сторон, почти ошейник, они нечасто использовали в своих играх. Она ощутила лёгкое покалывание внизу живота, когда поняла, что Северус хочет начать именно сейчас. - Но, как же твое дежурство? - Надень, - властно повторил мужчина и девушка покорно надела на шею украшение. – Помни правила. Не смотреть в глаза, если нет прямого приказа. Выполнять приказы от и до в точности как они даны. Обращаться «сэр». Ты помнишь стоп-слово? - Да, сэр. Это слово «феникс». - Хорошо, - Северус взмахнул палочкой и освободил пространство в центре аудитории, оставив лишь стул в середине. – Раздевайся. Медленно. Снейп сел на стул, заложил ногу на ногу и стал ждать, покручивая палочку в руках. Гермиона не очень любила эту игру. Она признавала за ней право на существование, однако ее натура противилась тому, чтобы достаточно расслабиться и довериться. Однако она понимала, что Северус не станет делать ничего того, чего она не захочет сама. А возрастающее напряжение внизу живота совершенно четко говорило о том, чего она хочет. Девушка кротко взглянула в лицо профессора, избегая глаз, отложила свою палочку и потянулась к застёжке мантии. Черная ткань тяжело упала к ее ногам, а руки потянулись уже расстёгивать пуговицы рубашки. Девушка немного шевелила бедрами, будто бы в такт музыке, что звучала лишь в ее голове. Расстегнув последнюю пуговицу, Гермиона провела руками с двух сторон по шее, к ключицам и, подцепив края рубашки, потянула их к плечам, стягивая с рук. Белая тонкая ткань легла сверху на чёрную. Девушка развернулась спиной к мужчине, что не сводил глаз с ее движений, следя за их плавностью, точностью и неторопливостью, завела руки за спину и расстегнула застёжку лифчика. Медленно поводя плечами и чуть помогая себе руками, она сбросила и тонкое белое кружево. Обхватив ладонями плечи и закрыв тем самым грудь, она развернулась лицом к профессору и снова бросила на него кроткий взгляд. - Выполняй приказ, - голос прозвучал сухо, но Гермиона увидела, как потяжелело дыхание мужчины. Медленно опустив руки вниз, она снова завела их назад, чтобы расстегнуть замок. Черная плиссированная юбка легла у ее ног. Гермиона расправила плечи, подцепила большими пальцами с двух сторон трусики и резко наклонилась, чтобы снять их. У ног лежала довольно внушительная горка вещей. Снова выпрямившись, она взглянула на мужчину. - Встань на колени. Выполнять этот приказ было сложнее всего. Он предполагал начало подчинения. Полного подчинения другому человеку, который теперь сам будет следить за ее благополучием. Однако Гермиона остановила себя, напомнив, что отчасти именно этого и хотела: чтобы в ее жизни был тот, кто иногда сможет брать на себя ответственность. Она исполнила приказ, отдаваясь мужчине целиком. - Заведи руки за спину. Девушка сцепила руки за спиной в замок, переплетя пальцы. В тот же момент она почувствовала, как тонкая веревка оплела запястья, крепко соединив их, и продолжила двигаться выше, к локтям, стремясь и их свести как можно ближе. Положение рук за спиной заставляло выталкивать вперёд грудную клетку. Северус продолжает сидеть на стуле, жадно охватывая взглядом и призывно торчащие соски, и тонкую талию, и нежные бедра. Он снова взмахивает палочкой, и новая веревка вплетается в косу девушки перед ним, оставляя свисать свободный конец. Новый взмах и третья веревка, толще двух предыдущих, начинает оплетать ее стан, соединяясь в причудливые узоры и узлы на теле, будто разделяя его на сегменты. Мужчина видит, как тяжело дышит его маленькая мисс. Видит страх в опущенных глазах. И очень мечтает однажды увидеть лишь спокойствие и доверие. - Не бойся меня. Я не причиню тебе вреда, - шепчет он и девушка быстро поднимает взгляд на его губы, а затем опускает вновь с небольшим кивком. В следующую секунду Северус встаёт со стула, снова делает движение волшебной палочкой и Гермиону поднимает в воздух. Третья веревка продолжает опутывать теперь ее ноги, при этом ещё четыре толстых каната спускаются из-под потолка и привязываются к корпусу девушки. Теперь она висит перед ним с широко раскрытыми бедрами, полностью доступная как для обзора, так и для манипуляций. Северус подошёл к девушке, взял ее за подбородок и властно поцеловал. Он не закрывал глаз, наблюдая за ее эмоциями, подмечая, как сегодня ей нравится, чтобы он прикасался к ней. Оторвавшись от сладких губ, мужчина провел по ним большим пальцем руки. - Открой рот. Широко открытый рот принял в себя ярко-красный мячик («Дань уважения твоему факультету» - ехидно подумал директор), лента которого сплелась с веревкой в волосах. Северус начал совершать сложные пассы палочкой, перемещая из своих личных комнат большой сундук. Завершив волшебство, он убрал палочку в рукав мантии, открыл сундук и взору девушки предстало множество инструментов, когда-то в своей истории явно бывших пыточными. Северус выбрал крюк с шаром на конце, нанес на него лубрикант и обошел девушку. - Ты знаешь, что я собираюсь сделать. Постарайся расслабиться, а я помогу тебе. Он начал массировать пальцем ее анус, погружаясь все глубже, пока наконец не ввел палец внутрь. Девушка чуть вздрогнула и тихо застонала. Стремясь снова услышать стон, Снейп начал водить пальцем внутрь и наружу, слегка подкручивая и постепенно растягивая тугое кольцо мышц. Через несколько минут он ввел второй палец и продолжил растягивать. Затем Северус вынул пальцы, поместив у входа шар от крюка и надавил. Шар легко проскользнул в растянутый проход. Девушка чуть застонала от ощущения твердого и холодного металлического предмета внутри своей попки. Ко второй части крюка Северус привязал конец веревки, отходящий от волос Гермионы. Теперь, если девушка опускала голову вниз, шар внутри нее двигался и давил на мышцы. Решив добавить немного ощущений, Северус достал палочку и заставил шар мелко вибрировать. Гермиона уже не могла больше сдержать стонов и начала мелко дрожать. Профессор вернулся к сундуку, достал из него две клипсы и вернулся к девушке. - Смотри мне в глаза. Замутненный взгляд коснулся его лица, однако девушке было очень сложно удерживать внимание. Она постоянно отвлекалась на ощущение вибрации внутри себя, а также на чувство полной открытости, обнаженности. Горячие руки мужчины погладили грудь девушки, сжали соски, чем сбили дыхание. Поместив клипсы на соски любовницы, Снейп обернулся и взял небольшие грузики, которые бы мягко оттягивали грудь вниз и ощутимо подкручивали соски от покачиваний. Глаза девушки начали закатываться и Снейп слегка шлёпнул ее по щеке. - Не отключайся, мы ещё не закончили. В голове Гермионы не было места ни одной мысли. Все ее сознание сосредоточилось на ощущениях от тела, которых становилось слишком много. Она понимала, что Северус намеренно избегает клитора и лона, чтобы заставить ее жаждать привычных ощущений. Мысли разбегались. Тело захватывало власть, отключая разум, заставляя полностью подчиняться только себе. Северус снова вернулся к сундуку и достал из него маленькое серебряное украшение, похожее на цепочку в виде змеи. Прошептав заклинание, директор ощутил волну магии, прошедшую от его разума к змейке, что теперь зашевелилась и начала мягко извиваться. Опустив змейку на плечо своей прекрасной девушки, Северус наблюдал, как серебряная рептилия щекочет кожу, подползая к мягкому, горячему, уже сочащемуся влагой лону. Змейка скользнула по расщелине между ягодиц, опустила хвост во влагалище Гермионы и начала извивать его внутри. Голова пресмыкающегося приблизилась к клитору, тонкий раздвоенный язычок скользнул по нему, вызывая стоны и дрожь в нежном теле девушки. В ту же секунду Гермиона подумала, что больше не сможет дышать. Искры, мурашки, разряды тока прокатывались по всему телу, заставляя ее всю дрожать. Дрожь вызывала покачивание грузиков, оттягивающих соски. Когда казалось, что более никаких ощущений от тела она почувствовать не сможет, потому что слишком уж много рецепторов задействовано, девушка вдруг ощутила шлепок по ягодицам. Ее глаза расширились, зрачки заполнили радужку, делая их черными, как и глаза мужчины, что смотрел на нее с вожделением, похотью и уверенностью. Новый взмах, лопаточка стека опускается на вторую ягодицу, оставляя крупный красный отпечаток и вызывая протяжный стон-крик. Гермиона стонет не переставая, и эти звуки отдаются вибрацией и напряжением в паху Северуса. Новые шлепки вызывают стоны все более и более низкие. - Я хочу, чтобы ты кончила со следующим шлепком, - голос Снейпа мягок, бархатист и властен. Он проводит горячей рукой по красным ягодицам, крепче берется за стек и наносит последний шлепок. Глаза Гермионы сначала раскрываются очень широко, а затем закатываются. Из ее груди вырывается низкий рык с волнами магии, которая, как взорвавшееся ядро распространяется во все стороны. Волна стихийной магии сносит все вокруг, заставляя исчезнуть то, что подпитывалось силами девушки. В это время, в коридоре нервно ходит юноша. Он точно знал, что Гермиона пошла сюда, но вот уже полчаса не может понять, куда она делась. Он проверил все кабинеты в коридоре, но нигде ее не нашел. Собираясь уже пойти обратно в гостиную, он чувствует мягкий толчок, будто землетрясение, и в тот же миг замечает ещё одну дверь, которую не проверял раньше. Дверь призывно приоткрыта. Заглянув в щель, Гарри Поттер прирастает к полу и больше не может оторвать взгляд. Внутри старого кабинета к потолку подвешена староста школы в очень раскрытой и развратной позе. Во рту кляп, волосы привязаны к металлическому пруту, конец которого скрывается в попке, под грудью болтаются грузики. За ней стоит директор школы с длинным прутом с широкой лопаточкой. Он оглаживает ягодицы и бедра старосты, что-то шепча ей. - Я доволен вами, мисс Грейнджер. Голос директора эхом отражается от стен кабинета. Он вынимает кляп изо рта старосты. - Спасибо, сэр, - тихий шелест мало похож на звонкий голос подруги Гарри Поттера, героини войны. - Не отключайтесь. Мы ещё не закончили. С этими словами Снейп вынимает что-то из влагалища Гермионы, она сотрясается мелкой дрожью. Мужчина откладывает предметы и прут в небольшой сундук. Подходит к гриффиндорке. Расстёгивает ширинку брюк и достает член. Гарри уже не хочет смотреть, но оторваться не может. Он проклинает себя за желание узнать, что скрывала подруга. Сейчас он совсем не хочет этого знать и видеть, однако продолжает смотреть, как член директора входит в плоть девушки, как он начинает плавно двигаться, придерживая ее за веревки. Он слышит стоны, вскрики, просьбы продолжать. Гарри Поттер не хочет слышать этих звуков, так же, как и влажных шлепков. Он отмечает, что директор постепенно снимает с девушки путы, убирая веревки с тела, пока наконец не подхватывает ее, падая на спину на заранее наколдованный матрас. Девушка оказывается сверху, спиной к мужчине, который быстро перекатывается вместе с ней, прижимая теперь любовницу к полу. Единственной оставшейся веревкой соединены волосы и крюк в попке Гермионы. Снейп наваливается на нее, его движения сильные, резкие, размашистые. Каждый толчок вызывает громкий протяжный стон. - Северус… пожалуйста… прошу тебя, - срывается с губ старосты между толчками. - Чего ты хочешь? Скажи мне, - больше похоже на просьбу, чем на приказ. - Пожалуйста… отдай мне… себя! – стонет девушка. Низкий стон, тяжёлое дыхание, толчки становятся резче и глубже. Член профессора входит до упора и выходит почти до самого конца. Гермиона сладко стонет, ощущая, как он твердеет в ней, наливается кровью, готовясь к разрядке. Неожиданно дыхание Снейпа сбивается, он дёргает бедрами, не вынимая члена из влажного плена влагалища старосты школы, глухо стонет в ее шею и обмякает на ней. Они лежат так с минуту, восстанавливая дыхание, затем Северус скатывается с Гермионы, она поднимает шальной взгляд и видит в щель двери испуганные, широко раскрытые глаза своего друга. Гарри Поттер срывается с места и бежит по коридорам Хогвартса. Конец флэшбэка. *** Гарри ощущал себя на распутье. Забыть и жить спокойно? Или запомнить и изменить свою жизнь и свой взгляд на подругу? - Тебе нравится то, что вы делали? – хрипло спросил Гарри. - Да. Мне это нравится. Не думай, такое бывает не каждый день, - улыбнулась Гермиона. – Однако ролевые игры помогают нам найти компромиссы, а ещё выступают отличным способом сбросить напряжение. - Это новая сторона тебя. Я никогда не думал о том, что тебя могла бы прельщать роль подчинённой. - Она меня и не прельщает. Это вопрос удовольствия и способов его получения. Для нас это лишь один из способов. Их много, не все связаны даже с сексом как таковым. Жизнь и отношения многогранны. - Да, ты права, - задумчиво проговорил волшебник и принял свое решение. – Нет, Мио. Я не хочу забывать. Однажды сама картинка исчезнет из моей головы. Но я хочу пока что помнить о ней, чтобы знать, что бывает по-разному. - Хорошо, Гарри. Постарайся не краснеть, когда будешь видеть Северуса. И ещё одно. Об этом никто не должен знать. Мы связаны отношениями учитель/ученик и до окончания школы не имеем права на такие встречи. Если об этом станет известно кому-либо, нас могут сдать попечительскому совету и тот сразу лишит Северуса работы и нас возможности быть вместе. Поэтому, Гарри Поттер, тебе придется молчать обо всем, что ты видел и слышал. - Я понял тебя. Не боишься, что вас уже могли увидеть? Ведь я вас как-то нашел. - Нет. Ты нашел нас от того, что мое заклинание спало из-за выплеска стихийной магии. Иначе ты бы прошел мимо класса и даже не заподозрил, что он там вообще есть. Я учту этот момент в следующую нашу с Северусом встречу и такого больше не повторится. И тебе стоит понимать, что твоя память при тебе только потому, что ты мой друг. Иначе Северус бы давно все тебе стёр, и ты вообще бы не помнил, что куда-то ходил этой ночью. Гарри с трудом сглотнул ком в горле, образовавшийся от сказанного Гермионой. Вполне возможно, что такое на самом деле происходит не в первый раз. И уже кто-то однажды или не однажды видел любовников вместе. Сколько человек ходит с откорректированной памятью по Хогвартсу? Вопрос видимо явно отразился в его глазах, поскольку Гермиона загадочно улыбнулась, а затем поднялась с кресла и пошла в свою комнату. Гарри остался сидеть на месте, переваривать услышанное и невысказанное, а также обдумывать, что именно соврать Рону, когда тот проснется. - А как ты оказалась тут быстрее меня? – решился он задать последний волнующий вопрос. - Маховик времени. Я примерно полчаса тебя ждала и прикидывала как повести разговор. *** В своих покоях Северус Снейп наблюдал из камина за ходом разговора любимой женщины с не самым любимым студентом. Хорошо, что он директор и замок подчиняется ему. Он думал все-таки подправить слегка воспоминания вспыльчивому юнцу, но в последнюю минуту передумал. Как будет приятно изводить Поттера намеками и случайными взглядами, наблюдать за тем, как он краснеет и бледнеет. Что ж, год собирался стать гораздо лучше и интереснее.