Про заботу и догонялки

Наконец-то стало тихо. Гримерка, обычно ни на секунду не умолкавшая от бесконечных разговоров, споров и иногда даже криков, опустела практически сразу после окончания съемок. Договорившись вместе отпраздновать начало долгожданного отпуска, экстрасенсы разъехались кто куда. В готическом зале осталась лишь съемочная группа, уже собиравшая свое оборудование, редакторы, весело переговаривающиеся между собой, да Саша с Димой. Последний удивил всех своим желанием остаться — обычно этот парень уезжал самым первым. Александр сидел на уже достаточно потрепанном диване, поджав под себя одну ногу. Ехать домой желания не было. Саша не любил оставлять на утро тяжелые разговоры, а в их ситуации с Олегом потребуется как минимум один. Максимум два — у младшего всегда характер говном был (у Саши вообще-то тоже). Им вдвоем нужно было поставить финальную точку «стоп» в их абсолютно дурацкой ссоре, и делать это на уставшую голову не хотелось. Головная боль, что не прекращалась с самого приезда в Москву, усилилась. Шепс старший зажмурился, руками касаясь висков в попытке уменьшить неприятные ощущения. Дверь в гримерку тихо открывается. Саша смотрит — Дима. Аккуратно в руках невесть откуда взявшийся стакан воды несет, в другой упаковку таблеток. — Держи, должно полегчать. Я сам такие пью, — Матвеев таблетку достает и протягивает мужчине. Саша залпом выпивает стакан, обратно парню передавая, а сам голову на спинку дивана откидывает. — Совсем плохо? — диван рядом с мужчиной прогибается, а на тонкую талию ложится рука. Шепс голову на плечо Диме кладет, кивая. Говорить не хочется. Матвеев понимающе молчит, ладонь в волосы зарывая. Аккуратно пряди перебирает. Рука чуть ниже спускается прямо к вискам, легкими движениями массируя их. Саша ощущает еле заметный поцелуй на макушке — жест, без слов говорящий «я рядом». Голова мужчины поворачивается, в шею Матвеева утыкается. — А сейчас стало чуть лучше, — Саша шею Димы горячим дыханием обдает, губами касаясь пульсирующей вены. Матвеев еле слышно усмехается, хватку на талии мужчины усиливая, к себе поближе притягивая. Они сидят так еще пару минут, пока в комнату не стучаться. Оба друг от друга отрываются, на безопасное расстояние отсаживаясь. Анна из приоткрытой двери выглядывает, кивая сама себе головой. — Мы уже расходимся, мальчики. Так что давайте — монатки в руки и домой, отдыхать, — Анна вообще-то младше Димы, но статус редакторши позволяет ей вести себя как мама. Дима вздыхает глубоко, кивая уже ушедшей девушке и на Сашу снова смотрит. — Давай ко мне сегодня, а? — говорит Дима, с лица Шепса мешающую челку убирая. Саша думает несколько секунд, а затем кивает, соглашаясь. — Не хочу домой, — тон как у ребенка, что маму свою просит еще чуть чуть с ребятами поиграть. Диму такая способность Саши из вроде бы взрослого человека превращаться в капризного мальчика всегда забавляла. Каждый раз не может отказать, если тот о чем-то просит. — Тебе поспать надо. И Олегу тоже. Завтра поговорите, — Матвеев встает с дивана, за собой Сашу утягивая. Взяв вещи, они даже как-то слишком тихо из здания вышли. Дорожки сада как всегда забыли осветить — ну им и лучше. Хотя у людей бывало и возникали вопросы, когда разного рода странные личности по закрытому парку ходили. Дима такси вызывает, как замечает неподалеку странную толпу людей. Вызов отменяет, на ухо Саше шепча: — Как ты думаешь, заметят? — Не дай боже… Фанаты разные бывают. К сожалению. Даже со своего места, Шепс и Матвеев слышат возглас «Смотрите!». И они правда были бы не против с ними пообщаться. Если бы не одно но: 12 часов ночи не лучшее время для таких мероприятий. А в следующий миг, Дима не успевает понять что произошло. Саша с места срывается, за локоть Матвеева хватая и бежать начинает. В противоположном от толпы направлении. Чуть ли не падая на вдруг ставшего активным Сашу, Дима следом бежит. Чуть мокрый от прошедшего дождя асфальт неприятно скользит под ногами. Дыхание чуть сбивается, когда Матвеев хохот мужчины спереди слышит. Они вдвоем бегут так, будто бы на марафон попали. Сзади отдаленно слышен топот чужих ног и удивленные возгласы. Бежали они так точно улицы две, пока не остановились в каком-то темном дворе, что освещался одним единственным фонарем. Саша о столб рукой упирается, дышит тяжело, но смеется. Громко так, как умеет только он. Дима, не привыкший бегать по ночам такие дистанции лишь устало ухмыляется. Ожидать чего-то нормального от Шепса — значит и вовсе не знать его. А Матвеев знал. — Саш, — Дима руку на плечо мужчины кладет, — как думаешь — оторвались? — Матвеев шутит странно, но Шепсу нравится. Он к парню поворачивается, во весь рост выпрямляясь и кивает. — Оторвались. Такси вызывай, — Дима взглядом своим черным в глаза ему смотрит, чуть брови приподнимая. — Силы уже не те бегать? — Саша кулаком легонько по груди Матвеева бьет, ничего не отвечая. В руках Димы телефон и открытое приложение. Такси приезжает минут через пять. Водитель любимого типажа у Матвеева попадается — молчаливый и хмурой. На заднем сиденье Хонды темно. Дима легкое прикосновение к руке ощущает, а затем пальцы с вечно горячей ладонью Саши переплетает. Одной рукой парень помладше в телефоне новости читает, другой шершавые чуть обветрившиеся костяшки гладит. И так до конца поездки — приливы нежности, случавшиеся после очередного тяжелого дня, могли стоить таких мучений. Дома у Димы всегда жарко — демоническая ли это сила чернокнижника внутри парня или дорогой газовый котел, который обогревал квартиру 24 на 7, но факт остается фактом: пока Саша с Олегом кутаются в теплые пледы и толстовки, Матвеев преспокойно обходился кофтами с высоким горлом. Дома у Димы было по-особому уютно — вполне себе обычная квартира среднестатистического двадцатипятилетнего парня. Зайдешь внутрь и не скажешь, что хозяин по ночам с бесами разговаривает. А может и не только по ночам, Шепс не проверял. Вообщем, в месте этом чернокнижием и не пахло — Дима предпочитал защиту через чур крепкую ставить, чтобы различного рода существа в квартиру не попадали. Саше даже сначала было непривычно находится здесь. Он привык к ловушкам в каждом углу их с Олегом квартиры, оберегам в свободных от одежды полках, да вечному беспорядку от бесчисленного количества вещей, что могли попасть к ним в квартиру совершенно случайно. Контраст создавался заметный, но не был некомфортным. Даже наоборот — засыпать в квартире было спокойно, даже бездомные духи по ночам в его сны не залетали. С Димой вообще было спокойно. На часах ровно 2 часа ночи. На кухне 3 на 3 горел приглушенный свет, а за столом, практически засыпав за ним, сидел Дима. Он бы с радостью прямо с порога в постель улегся, но с Сашей так не прокатывало. Привычные вечерние ритуалы и чай, который тот заваривал себе в качестве обезбола. Говорит, что женщина одна посоветовала, с тех пор пользуется. Матвеев в старух-ведьм, бесплатно раздающих рецепты чаев, не верил, однако язык держал за зубами. Не хватало еще напороться на проклятье от нее. Дима голову на руки свои кладет, уставшим взглядом смотря на сидящего напротив Сашу. Тот задумался о чем-то своем, глядя в никуда. Переживает. Матвеев в сторону полупустую чашку отставляет, вытягивая Шепса из своих мыслей. Тот смотрит на Диму глазами своими, а затем встает из-за стола, аккуратно табуретку отодвигая. Говорить и объяснять что-либо сил не хватает, поэтому парень помладше лишь с облегченным вздохом за Сашей идет, свет на кухне выключая. Матрас кровати чуть прогибается из-за веса двух мужчин. Саша к стенке как обычно поближе ложится, спиной к ней поворачиваясь. Он сразу же руками и ногами к Диме прижимается, словно кот, давно не видевший своего хозяина. Матвеев их одеялом накрывает, на бок чуть переходя, устраиваясь поудобнее. Саша голову на грудь парня кладет, к стуку сердца прислушиваясь, глаза прикрывает. Успокаивается. — Мне действительно надо свою корону снять? — Шепс тишину своим вопросом прерывает. Минуту ждет, думая что ответа больше не дождется, но ошибается. — Тебе она идет. Не стоит. Мне нравится как она на тебе сидит, — Дима отвечает уверенно, в глаза мужчины пытаясь заглянуть. А тот не дается. Зажмуривается, сильнее к телу Матвеева прижимаясь. Принимает ответ, что приятно было слышать только от Димы. Может быть Саша и выскочка. Может быть он и через чур высокого о себе мнения. Все может быть. Но пока Шепс может спать без дурманящих сновидений, ему будет все равно. Точно также все равно и бесу, так чутко охраняющему его сон.

«На миг, сквозь мнимый пафос, он увидел душу в голубых глазах. И не побоялся нырнуть глубже, забирая его сердце себе. Саша себя бесу отдает, договор вечный заключая с ним. И даже не боится.»