Будь осторожен под ярким солнцем

— Больно-о, — проскулил Кавех, сжимая пальцами диванную подушку. Он обернулся, чтобы посмотреть на соседа жалобным взглядом с просьбой пощады, но встретился только с холодными сосредоточенными глазами. — Терпи, — коротко ответил Хайтам, быстро оглянув красные уши и такие же красные щеки на страдальческом выражении лица. Кавех сейчас весь напоминал один большой заоблачный перчик. Или рака. — Сам виноват, — несмотря на грубые слова, Аль-Хайтам продолжил свое дело с осторожностью. — Нечего было разгуливать по пустыне без футболки. От очередного прикосновения ладони с прохладной мазью из слизи слаймов и крио цветка к обгоревшей спине Кавех несдержанно застонал. — У меня не было выбора! — Ты мог ходить в одной из своих многочисленных рубашек и уберечь кожу от прямых солнечный лучей. Я молчу про твой навороченный солнцезащитный крем. — Он кончился, — Кавех отвернулся, уткнувшись подбородоком в мятую подушку. — А в рубашке неудобно работать на стройке. Хайтам хмыкнул, мол, ты видишь к чему это привело. Намазанные мазью ладони скользнули по лопаткам вверх к особенно обгоревшим плечам. Кавех вновь зашипел и заерзал, желая уклониться от прохладных прикосновений, обжигающих контрастом температур кожу. Руки прошлись по бицепсам и замерли там, Хайтам нагнулся, чтобы поцеловать возлюбленного в выцветшую макушку, а затем отстранился и ушел на кухню мыть руки. — Всё, — послышался облегченный вздох. Расслабленный Кавех вытянулся на тахте, оставаясь также на животе, чтобы не тревожить спину, и довольно зажмурился. — Всё же, это того стоило, — промурчал он и приоткрыл один глаз, чтобы наблюдать за Аль-Хайтамом. — Проект многообещающий. Он еще не закончен, а мне уже выплатили половину зарплаты! Только я не знаю, что с ними делать, ведь съезжать я больше не планирую, — добавил он уже тише. Хайтам угукнул, подавая знак, что он слушает. Взял со стола книгу, которую начал только утром за завтраком и уже дошел до середины, и подошел к тахте. — Подвинься, — он легонько шлепнул по чужим икрам. — У нас еще две тахты есть, чем они тебя не устраивают? — пробурчали в ответ, приглушенно из-за подушки. — Я хочу сесть именно сюда. Кавех фыркнул, понимая, что на языке Хайтама это значит: «Я соскучился и хочу быть рядом с тобой», но прямо он так никогда не скажет, поэтому архитектор молча согнул ноги в коленях, освобождая немного места в углу. Однако Аль-Хайтам посчитал, что ему этого недостаточно. Рукой раздвинув чужие бедра в хлопковых домашних шароварах, он устроился между ними и положил голову на мягкие ягодицы. Немного поерзал и обнял одну ногу, чтобы удобнее облокотить на нее книгу. — Не ерзай. — А ты удобно устроился, — Кавех приподнялся на локтях, чтобы посмотреть на действо сзади. Он не станет врать, что за пару недель отсутствия тоже соскучился по своему ворчливому парню и от тяжести его тела на своих бедрах внутри становилось тепло, и это точно не от перегрева. Поэтому он лишь довольно промычал и опустил ноги, чтобы сильнее сплестись с Хайтом. Время до ужина еще достаточно, чтобы вздремнуть. Но проснулся Кавех только от солнечных лучей, святящих в глаза из-за приоткрытой шторы. Он хотел отвернуться, но тело пронзило болью, а голова закружилась, из-за чего сон отошел на задний план. Кавех заметил, что он все также в гостиной, но прикрыт легкой простынью, а на лбу прохладное влажное полотенце. Он попытался сесть, но только от этого действия перед глазами поплыло и к горлу подкатил ком. — Лежи спокойно. Аль-Хайтам сидел напротив. Все также неизменно с книгой в руках, правда, уже другой и с чашкой душистого кофе, от запаха которого Кавеха вновь чуть не стошнило. — Что… Что случилось? — горло першило, а слова вырывались с хрипом. Хайтам отложил книгу и вышел из гостиной, вернулся со стаканом воды и таблетками. — Выпей, — он осторожно приподнял чужую голову и приставил стакан к губам. — Видимо, у тебя тепловой удар. Тебя лихорадит со вчерашнего вечера. Я не стал относить тебя в спальню, чтобы не сделать больно. — Спасибо, — вода смягчила горло и речь уже не скребла внутри как коготками. Кавех тяжело уронил голову обратно на подушку и зажмурился от появившихся звездочек. Где-то в сознании вспыхнуло напоминание, что сейчас середина рабочей недели, — А тебе… Тебе не надо на работу? — Я отпросился. Кавех поджал губы. От такой заботы под ребрами тянуло. Он хотел бы прижаться к любимому человеку и весь день обнимать, но собственное тело горело так, что даже мысли о прикосновениях вызывали отвращение. — Жарко, — проскулил он, махнув рукой в воздухе. Хайтам поймал его ладонь своей и тихонько сжал. Кто, как не он, знал, каким капризным Кавех становится во время болезни, чтобы вдоволь насладиться возможностью безгранично получать заботу и внимание к своей скромной персоне. — Знаю, — он оставил легкий поцелуй на бордовом шелушившимся запястье. — Тебе надо принять душ. Справишься? Кавех ожидаемо покачал головой, хотя в данный момент это был абсолютно честный ответ. Аль-Хайтам скинул с него простынь, отчего прохладный ветерок пробежался по телу и заставил поежиться, убрал полотенце со лба и аккуратно поднял на руки, взяв под лопатками и коленями. Кавех зажмурился от очередного приступа тошноты и уткнулся носом в накаченное плечо, прижимаясь всем дрожащим от лихорадки телом. Хайтам посадил возлюбленного на бортик ванны, потому что трясущиеся ноги его бы точно не удержали, и снял оставшуюся одежду с него, затем и с себя футболку, чтобы не намочить. — Мм, мне нравится, куда это идет, — хихикнул Кавех, держась за чужие плечи, направляющие его внутрь ванной. — А я не хочу, чтобы ты заблевал все вокруг, поэтому сиди спокойно, — и это подействовало, потому что Кавех тоже представлял их страстное воссоединение не таким образом. Он откинулся на пологую спинку и вытянул ноги, позволяя с собой делать всё, что угодно. Вероятно, таблетка от температуры начала действовать, потому что разум прояснялся и голова уже не была готова взорваться от любого действия. Кавех вскрикнул от резкого контакта с ледяной водой, и Хайтам повернул кран, настраивая температуру на более комфортную. Он бережно омывал больного, не пользуясь мочалкой или мылом, потому что боялся только больше навредить. Кряхтя, Кавех перевернулся на бок, чтобы остудить и больше всего пострадавшую спину. Когда процедура закончилась, дышать стало легче и даже тошнота прошла, но слабость в теле осталась прежней. Аль-Хайтам аккуратно завернул возлюбленного в полотенце и понес в спальню. — К такому можно и привыкнуть, — промурчал Кавех, оставляя в благодарность поцелуй на щеке. Хайтам оставил ношу на своей разложенной постели, потому что его комната не выходила на солнечную сторону и была самым прохладным помещением в доме. Он вышел, чтобы принести большой стакан воды и вновь смочить небольшое полотенце. — Рухи, — по возвращению Кавех протянул к нему руку. — Ложись ко мне, — и его послушали. Он сразу прильнул к боку Хайтама, сворачиваясь в клубок. После душа лихорадило не так сильно и объятия стали намного желаннее. — Спасибо, рухи. — Отдыхай, Кави, — он прижался губами к остывающему лбу и приобнял за талию, тоже наслаждаясь моментом. Кавех вскоре засопел, не переставая во сне цепляться за тело любимого.