Зря ты полюбила хулигана

      — Понравилось? Приятно было засунуть сталь в человека?       Антон подходил все ближе и ближе к Пятифанову. Он показательно игрался с ножом, отчего Роме становилось не по себе. Хоть и знал, что он всего лишь плод его больной фантазии, но все же Антон, вернее его совесть в очертаниях друга, знала всю подноготную души Волчонка. И те чувства, упреки совести, что так старательно закапывал в себе Рома, Антон без труда вынимал наружу.       — У меня не было выбора, он бы убил Бяшу! — Эмоции неконтролируемо начали выбиваться наружу.       — Вот оно как, за друга так переживал? Ну а чего даже не навестил его в больнице?       Сквозь заячью маску и порывы снега показался дикий огонек глаз. Петров уже вплотную подошел к другу, но Рома не мог даже пошевелиться. Волчонок почувствовал как рукоять ножа поместилась в его руку, а затем, Зайчик сам наткнулся на лезвие, подтягивая друга ближе, чтобы заглянуть в саму суть его души.       — И после всего, ты считаешь, что заслуживаешь любви моей семьи, Полины? Они все погибнут, из-за тебя! Как и я! — Антон отстранился от Ромы, отчего клинок покинул тело. Красная жидкость стекала по зимней куртке, окрашивая свежий снег в алый.       — Нет! Почему они должны страдать? Что я могу сделать им плохого?!       Волчонок был загнан в угол, не зная, какие аргументы привести собственной совести. Тошнота подступила к горлу, а тело совсем не слушалось. Пятифанов упал на колени, сильно отхаркиваясь. Волчонок пытался вернуть себе тот образ, что так старательно выстраивался долгое время. Холодного, непоколебимого и сильного. Но ничего не выходило. Рома отчаянно пытался понять, почему он не заслуживает быть просто нормальным, счастливым? Почему он принесет беды, тем кто ему дорог?       — Не понимаешь? Тогда покажи мне, что у тебя за поясом? — Зайчик снял свою маску, показывая вновь лицо погибшего друга.       Рука невольно сама сразу потянулась к оружию, спрятанному под ремнем, сзади на поясе. Пятифанов медленно достал пистолет и внимательно его рассматривал, будто при виде этого оружия, осознание всей проблемы пришло в голову. Но вот что-то сказать он не успел, сквозь метель пробивались огни фар, что быстро приближались к Роме. Волчонок еще раз взглянул на Зайчика, но тот лишь растворился вместе с вихрем снега.       — Ром?! Что ты тут делаешь? Давай быстренько в машину! — Борис Петров возвращался из города домой.       Пятифанову некуда было деваться, тем более, что все равно направлялся к ним. В машине сразу стало теплее, как только Рома сел в машину, Борис надавил на газ, дабы поскорее добраться до дома. Всю дорогу Рома не мог забыть ситуацию с Антоном. Почему он не мог простить себя? Как бы там ни было, вся грусть и самокопание вмиг пропали, только Рома переступил порог дома Петровых. Как же здесь ему было уютно. В нос ударил запах выпечки, Карина готовила пирожки с маком, а запах хвойного леса, что находился неподалеку, придавал некой свежести.       — Всем привет! Мы дома! — Закричал Борис, снимая с себя ботинки.       — Что значит мы? — Карина вышла в коридор встретить мужа. На ее лице была мука и неожиданная радость. Радость, что муж пришел с гостем, — Рома! Я так рада, что ты к нам пришел!       Карина подбежала к юноше, взяла у него все пакеты с гостинцами, помогла с одеждой. Вниз спустилась Оля, что услышала странные крики. Лицо маленькой принцессы расплылось в улыбке. За окном холодная сильная метель, а внутри их дома тепло и уют, вкусная еда, горячий какао, еще и вернулись Рома с Борисом. Оля прыгала от счастья, предвкушая очень хороший вечер. Она взяла Рому за руку и провела на кухню. .       — Вот так вот, а я значит сам одежду снимай, продукты раскладывай, — пошутил Борис, проходя вслед за всеми на кухню.       С Петровыми Рома даже не старался выглядеть счастливым, ведь это получалось само собой. Таким его практически никто не видел, вечно улыбающегося, веселого, заботливого. Только Петровы, даже Бяше он не открывался настолько сильно. Оля с радостью рассматривала гостинцы от Ромы, а сам Волчонок тихо улыбался при виде этого ангела. У него не было семьи, а отца он и близко таковым не считает, но здесь у него есть младшая сестра, мать и отец, только брата не хватало.       — Рома, а как там Катя? — Оля закончила разбирать пакеты и быстро переместилась за стол к Волчонку, пока Карина готовила ужин.       — А, Катя? Мне то откуда знать?       — Ну как, вы ведь встречаетесь! — Удивленно воскликнула Оля.       — Та не встречаемся, это ты вообще сама придумала, — рассмеялся в очередной раз Рома.       И правда, про Катю за последнее время он даже и не вспомнил. Впрочем, вспоминать то и нечего. Только тело и все, но ничего более глубокого не могло приковать Волчонка к королеве школы. Благодаря вопросу Оли, Рома понял для себя, что он очень часто думает не о Смирновой, а о Полине. Резко захотелось узнать, все ли с ней нормально. Но как? Номера то нету, чтобы позвонить. Пятифанов встал из-за стола и пошел в коридор, жестом показывая Оле сделать то же самое.       — Зачем ты позвал меня, Ром? Неужто в любви признаваться будешь? — Оля вышла вслед за Пятифановым в коридор, подальше от кухни.       — Чего?! — Рома аж поперхнулся своей слюной.       — Та ладно тебе, — девочка постучала по спине, чтобы помочь откашляться, — шучу я. Настроение такое сегодня.       — Оля Петросяновна, заканчивай с такими шутками, — Рома отдышался, еще немного прокашлявшись.       Не сказать, чтобы эта фраза его сильно смутила, просто была неожиданной. В школе девочки с его класса часто косо смотрели на Олю. Они видели в ней соперницу, ведь уже была не ребенком, но никто ведь не знает, что для Романа Пятифанова она как младшая сестра. Оля частенько любила вгонять Рому в краску, неудобными вопросами. Девочку искренне забавляло то, как невозмутимый и хладнокровный Волчонок смущается и не знает, как ответить на вопрос.       — У тебя есть номер Полины Морозовой? — Пятифанов проговорил это так тихо, будто если кто-то кроме Оли узнает о его чувствах, весь мир обрушится, а виноват будет он.       — Ну конечно же, я часто с ней общаюсь на кружке. Рисование и музыкальный у нас же в одном здании. А зачем тебе ее номер? — Оля хитренько заулыбалась. Рома пару секунд молчал, пытаясь придумать причину, этого времени Оле хватило, чтобы прийти к собственному выводу. — Ой, да ты бабник!       — Да тише ты, — Рома приложил палец к своим губам, упрашивая девочку не говорить так громко, — Надо мне, важное дело…       — Ладно, ладно, дам я тебе его.

3-24-92

      Гудки в телефоне казались нескончаемо долгими. Волчонок почувствовал, как сердце начало сдавливаться, а в животе странно закрутило. По телу пошел жар, вызывая пот, а в горле пересыхало. За всем этим со стороны наблюдала Оля. Беловолосой девочке было очень весело наблюдать, как Рома пытался подготовиться к разговору.       — Алло, Полина Морозова, я вас слушаю.       — Полин! Это… Это Рома.       Оля видела, как появилась улыбка на лице Пятифанова. Внутри все радовалось, будто за старшего брата. Она решила не мешать, поэтому ушла назад на кухню. В трубке телефона повисло короткое молчание, за которое Пятифанов уже успел напридумать миллион причин, почему Полина не хочет с ним общаться.       — Рома? Привет, не ожидала твоего звонка, — ее смущение можно было почувствовать просто по голосу.       — Просто захотелось узнать… У тебя все хорошо?       — Да, но теперь стало еще лучше. А ты как?       Голос скрипачки лился как мед на уши. Завораживал сознание, подчинял себе. После этой фразы, Рома еще сильнее вспотел от волнения. Становилось жарко и приятно одновременно.       — Мне теперь тоже еще лучше…       На этом фантазия Волчонка закончилась. Он не знал, что говорить, а все слова предательски путались. Ведь он никогда сам не проявлял инициативу к девушкам. В основном это они липли к нему, а ему просто стоило ответить одной из них, если он хотел провести вечер. Но сейчас все по другому, хоть и сам не до конца принял это. Молчание затягивалось, но вдруг в голову всплыли воспоминания утра. Будто он и не вставал с той кровати, появился запах сладкой ежевики.       — У тебя вкусно пахнут волосы.       — Серьезно? Ну спасибо, — Полина слегка рассмеялась, — Ты умеешь делать комплименты девушкам, Рома.       — Это правда, а еще у тебя глаза такие, такие, что прям…       — Какие?       — В них я находил покой…       Полина удивлялась с каждым разом все больше и больше. Тот, кого она так сильно любила, отвечал ей тем же, но это было так неожиданно. Морозова была некоторое время в ступоре. В душе играли краски и музыка. Веселая и спокойная одновременно. Этот разговор стал ключевым для них. Но метель усиливалась, обрывая и без того слабые линии электропередач. Дом Петровых резко окутал мрак, оставляя Волчонка лишь додумывать их диалог.       — Блядь! — Чуть громче, чем хотел проругался брюнет.       — Борь, доставай свечки!       С кухни доносились голоса Карины и Бориса, Рома на ощупь шел по коридору. Благо этот дом он знал хорошо, поэтому даже в кромешной темноте Рома легко ориентировался в нем. Снаружи ветер аж завывал, а снег с шумом врезался в окна. Огни свеч вновь осветили дом. Была в этом какая-то романтика, особенная атмосфера.       — Начало ноября, а уже такая метель, похоже завтра придется чистить много снега, да Рома? — засмеявшись, Борис положил руку на плече парня, намекая на то, что завтра его будут эксплуатировать как рабочую силу.       — Да без проблем.       Пятифанову действительно только в радость помочь. Тем более, что Сиплый велел все выходные не высовываться. Что будет с приходом понедельника, Волчонок не хотел задумываться, сейчас он просто наслаждался вкусным ужином при свечах вместе с его новой семьей. Несмотря на отсутствие света, настроение в доме никак не изменилось. Все весело обсуждали различные темы. Оля была как всегда неугомонная и говорила больше всех. Она даже в темноте сияла ярко. Вечер прошел очень быстро, сложный день, вкусная еда и теплый дом стремительно пытались усыпить каждого.       Рома не знал сколько было времени, но спал он уже крепко. Как всегда в гостиной на диване, ведь сперва предложенная комната Антона сразу ему не понравилась. Там бы он уснуть точно не смог. Что-то начало тормошить, пробивалось сквозь завесу сна. Пятифанов с трудом приоткрыл свои глаза и в них сразу бросились пепельные волосы.       — Оля, ты че это не спишь? — Зевая, проговорил брюнет.       — Мне страшно, можешь у меня поспать? Пожа-а-луйста, — умоляя, протянула девочка.       — Чего уже случилось? Это же твой дом, — Рома хотел обратно накинуть на себя одеяло.       — Пожалуйста, Пожалуйста, Пожалуйста!       Рома сдался под напором девочки. Закутанный в одеяло, он шел следом за Олей, держа ее за руку. Пятифанов вообще не мог проснуться, веки были такими тяжелыми, что он с трудом старался не уснуть на ходу. В комнате Оли даже свеча была до сих пор зажжена. Рома взял старый матрас с собой, кинул его на пол и сразу после него, сам упал, пытаясь опять уснуть.       — Ром, можешь со мной пожалуйста, мне правда страшно!       — Да что ж такое, — вздохнул Пятифанов и все-таки сел на кровать Оли, — Давай засыпай уже, побуду пока тут.       Оле становилось намного лучше. Она так и не сказала, что именно ее пугало, хотя Рому сейчас это и не волновало. Ужасное желание спать. Он хотел просто дождаться пока Оля снова уснет, а затем сможет и он.       — Это что, флейта играет? — Девочка вдруг поднялась, смотря в закрытое шторами окно.       — Какая флейта, Оль, мы возле леса, а на улице метель, давай ложись спать, — Волчонок слегка погладил пепельные волосы, отчего Оле стало сразу спокойно и безопасно.       Девочка под охраной Волчонка довольно быстро погрузилась в сон, забывая о всех тревогах. Услышав легкое сопение, Рома понял, что теперь и он может немного поспать.

***

      — Алло, алло!       — Наверное линии где-то оборвало, вот у них свет и пропал, — Харитон допивал свой чай, наблюдая как Полина пытается докричаться в трубку телефона. — Ложись спать, внученька, поздно уже.       — Да, хорошо, дедушка…       Морозова совсем без настроение пошла к себе в комнату. Так хотелось услышать еще хоть пару слов от него. Полина закуталась в теплое одеяло, пытаясь уснуть. Чем быстрее уснет, быстрее наступит следующий день, а потом и понедельник, школа, она снова увидит его. Но как назло сон совсем не шел. Вместо него в голову залезали воспоминания этого утра. Тогда она слегка соврала, ведь проснулась Полина немного раньше, но слезать с груди Ромы никак не хотелось.       Мысли стали куда откровеннее. Девушка вспоминала каждую деталь. Контуры его тела, мышц, дыхание. От этого брюнетке стало жарко, а внизу все вибрировало. Его рука на бедрах, она ведь специально делала вид, что спит. Только бы чувствовать его как можно дольше. И ногой провела тоже не случайно во сне, все было специально. На секунду девушке стало стыдно за такое поведение. Но с собой ничего не могла поделать, желание управляло ей и сопротивляться сил не было.       Своей ногой она почувствовала его половой орган, первый раз в жизни. Полина от таких воспоминаний слегка закусила нижнюю губу, а руки сами потянулись вниз. Дальше фантазия начала дополнять разыгравшееся возбуждение. В школе, прямо на парте, дома, на кровати, на столе, да где угодно. Она хотела, чтобы он взял ее где угодно. Соки уже вовсю промочили ее трусики, а тело начало изгибаться от ритмичных движений пальцами.       Почувствовать его на вкус, почувствовать в себе. Мысль, что ее, тихую и скромную скрипачку, грубо имеет главный хулиган школы, своевольный и неподвластный, быстро довела ее до оргазма. Пришлось закусить часть одеяла, чтобы стон не вырвался за пределы ее комнаты. Дрожь проходила по всему телу, расслабляя каждую частичку.       — Спокойной ночи, Рома Пятифанов… — сама себе прошептала Полина.