Когда ветер в страхе, небо метает молнии

Испытай один раз полет, и твои глаза навечно будут устремлены в небо. Однажды там побывав, на всю жизнь ты обречен тосковать о нем. Леонардо да Винчи

***

Всё, что было рассказано в самых слащавых романах и показано в самых несерьёзных сериалах, было явно приуменьшено, поскольку Скай буквально утопал в заботе Прапая. Его парень мог в любой момент сорваться по одному лишь его слову, и иногда это ощущалось как могущество, а иногда — как бремя, потому что тебе всегда приходится думать, прежде чем что-то написать. Впрочем, Скай сильно не жаловался, а ворчал всего лишь для вида, как он привык это делать. В отношениях с Пи’Паем он наконец-то понял, что значит «любить по-настоящему», быть с кем-то не ради секса или привилегий — просто потому что хочется. Хочется заботиться о другом, дарить ему самые искренние подарки, любить так, как никто другой бы не смог. Если у Прапая было свободное время, он проводил его со Скаем. Порой младшему приходилось насильно закрывать перед ним двери, чтобы тот хоть какое-то мгновение побыл с собственной семьёй. И всё же было в этой безукоризненной привязанности то, что заставляло сердце Ская биться чаще и сильнее, а губы расплываться в широкой улыбке. Он точно знал, что мог рассчитывать на Прапая во всём, начиная от бытовой помощи до желания больше никогда не видеться со своим бывшим. Сегодня вечером оба парня смертельно устали. Скай только-только закончил доделывать свой университетский проект, потянулся и широко зевнул. Он развернулся на крутящемся стуле и посмотрел на Прапая. Тот мирно спал на диване, обхватив руками огромное плюшевое облако — подарок для Ская на рождество. Старший явно вымотался на работе и теперь заслуженно отдыхал в объятиях крошечного кусочка своего неба. Скай улыбнулся, но тут же насупился, не желая показывать свою нежность так искренне. Ещё чего! Он приблизился к дивану и присел на корточки. Его лицо оказалось возле лица спящего Прапая. Скай осторожно потянул свою руку к голове парня и прикоснулся к спадающим на лоб смоляным волосам. В этой позе Прапай выглядел так беззаботно и умиротворённо, что вряд ли кто-либо, увидев его таким, смог бы понять, что по ночам он тот ещё гонщик. В буквальном смысле, а не то, о чём вы подумали. Уши Ская залились малиновой краской, потому что он тоже «подумал». Он быстро отдёрнул руку ото лба парня и хотел было развернуться и уйти, как вдруг услышал тихий стон у себя за спиной. Быстро опустившись на колени рядом с диваном, Скай вгляделся в лицо Прапая. На его лбу проступили капли пота, а брови встали домиком, делая выражение лица старшего отчаянно-сердитым. Скай потрогал его лоб — температуры вроде бы нет, но… Прапай вздрогнул всем телом и снова застонал, на этот раз громче. Скай испуганно дёрнулся и захлопал глазами. Он впервые видел, чтобы его парню снился плохой сон. Что же ему делать? А что всегда делал Пи’Пай, когда ему было плохо? — Пи’Пай, — зашептал парню на ухо Скай и затряс его за плечи. — Просыпайся! Это всего лишь кошмар… Никакой реакции. Прапай лишь сильнее нахмурился и сжал в ладонях край покрывала до побелевших костяшек. Скай автоматически накрыл своей ладонью его и погладил горячую кожу большим пальцем. — Ш-ш-ш… Я тут, я рядом. Твой Скай. Сейчас было не до израненной гордости: Пи’Паю было плохо, и Скай не мог себе позволить продолжить излюбленные издёвки и насмешки. Он присел на край дивана и заскользил рукой ото лба вниз по шее, по руке… Нежными движениями он ласкал тело старшего, но кошмар, видимо, не планировал отпускать того так скоро. Прапай выгнулся и застонал от боли, едва ли не захныкал; а после произнёс то, от чего Скай замер, не зная, куда ему податься. — Отпусти… его. Чёртов мудила… Скай!.. Гонщик даже замахнулся во сне, будто для удара, но его рука тут же безвольно опала вниз, а по щеке покатилась одинокая слеза. Губы Ская задрожали от услышанного. Кажется, он понял, что снится его парню. Неужели его кошмары заразны? Он только-только позволил себе отпустить своего бывшего в прошлое, и ради чего? Ради того, чтобы воспоминания о нём теперь связали по рукам и ногам его любимого? Прапай сильнее сжал руки в кулаки, и теперь уже по его щекам безостановочно лились слёзы. Он махал руками в воздухе и постоянно что-то бормотал. — Я не позволю тебе… Он мой… Скай… Нет!.. Сволочь, я тебе сейчас покажу… Кто… Скай забрался на диван с ногами, лёг сверху на грудь Пи’Пая и крепко обнял его. Он не знал, что ещё мог сделать, кроме как дать своему парню почувствовать, что с ним всё хорошо, он рядом и под его защитой. Понемногу сердце Прапая стало биться медленнее, а руки сомкнулись на спине младшего, дыхание выровнялось. Скай поднялся на руках, навис над парнем и осторожно потыкал его в плечо указательным пальцем. — Пи’Пай… — неуверенно протянул он, уже не надеясь на то, что старший ему ответит. — Всё в порядке. Я в порядке. Прапай поморщился, а затем с силой разлепил веки и медленно заморгал, пытаясь привыкнуть к обстановке и вернуться в реальность. Реальность перед ним была самой прекрасной на свете: перед его сонными глазами предстало бескрайнее небо. Правда, почему-то обеспокоенное и с воспалёнными красными глазами. Прапай дёрнулся и, протянув руку вверх, потрепал Ская по голове. — Мой хороший, ты плакал? — негромко пробормотал он. Скай поджал губы и покачал головой. Внезапно слёзы брызнули из глаз, и ему ничего не оставалось, как снова упасть на старшего и уткнуться ему в грудь лицом. Прапай стал ритмично гладить парня по волосам. Даже сейчас он первым делом беспокоится о нём, а не о себе… Скай зажмурился и шмыгнул носом. Он тоже должен показать свои любовь и заботу! Парень отстранился и, ловко перекинув свою ногу через туловище Прапая, оказался сидящим на нём сверху. Он осторожно наклонился к лицу напротив и нежно поцеловал старшего в губы. Прапай не дал ему быстро закончить; он обхватил обеими руками голову Ская и углубил поцелуй. Руки Ская упёрлись в диван, а ноги крепче сжали бёдра гонщика, находившиеся между ними. Наконец Прапай отпустил своего парня, и тот растерянно уселся на его живот, потирая рукой вмиг раздувшиеся и покрасневшие губы. — Пи’Пай… Это я должен был тебя успокаивать. Улыбка. Та самая улыбка, ради которой Скай был готов умирать и воскресать, и так ещё сотню раз. Улыбка Пи’Пая всегда приводила его в детский восторг, а сердце начинало трепетать как сумасшедшее. Терпи, Скай… Терпи. — Ты ничего мне не должен, Скай, — покачал головой Прапай, видимо, частичкой разума всё ещё находясь в том кошмаре. — Только себе и никому больше. — Но я люблю тебя, — невозмутимо ответил Скай, но руки его выдали: он судорожно ухватился пальцами за края футболки старшего. Ему всё ещё сложно говорить эти слова. Прапай снова помотал головой, потрепал младшего по волосам, а затем кивнул в сторону приоткрытой двери в спальню. — Пойдём? А то на диване неудобно. Выражение лица Ская успело смениться с резко-удивлённого на хмуро-возмущённое, пока Прапай не понял, в чём дело, и не рассмеялся в голос. — Дурашка, я не сексом заниматься тебя зову. Спать пора, мне завтра на работу, а тебе — сдавать проект. Сердитый топот Ская до спальни сопровождался звонким смехом гонщика. — Кажется, сегодня у нас в прогнозе хмурые тучи на обиженном небе, — продекламировал Прапай и юркнул следом за своим парнем.

***

Тёмная-тёмная комната. Лишь тусклый свет струится из-под занавесок, расползаясь по полу. На кровати на багровом одеяле разложено тело. Оно не шевелится. Больше не шевелится. Теперь оно ничего не значит для того, кто ещё недавно твердил о любви, захлёбываясь лживыми слюнями и впоследствии истерически смеясь. У Гана не то что бы не было совести — едва ли он понимал, что это такое. У него уже давно поехала крыша, и он не отрицал это. Наоборот, гордился тем, каким моральным уродом был. Прапай нервно следил за тем, как Ган обошёл кровать, присел на край и протянул руку с вытянутым указательным пальцем к телу. Обнажённому телу. — Пи' любит Ская… — пробормотал он, ведя пальцем по коже от таза к груди, пересчитывая выступающие рёбра. — Скучно. «Он перестал нормально есть из-за тебя, мудак». Ладони сами непроизвольно сжались в кулаки. Прапай резко подался вперёд и со всей дури ударил Гана по затылку. Тот тряпичной куклой рухнул у левой ножки кровати и замер, больше не двигаясь. «Вот и почувствуй, какого это. Когда вокруг тебя нет никого, кто мог бы помочь тебе, а ты всё продолжаешь умолять и умолять человека, которому доверял больше всех на свете…» Прапай подошёл к кровати и сел на край. Он отодвинул в сторону тёмно-красное одеяло, которое, безусловно, символизировало кровь, придвинулся ближе к обнажённому парню и положил под его голову свою руку, как делал это обычно. — Скай. Абсолютная тишина в ответ раздражала больше чёртового бывшего. — Скай’крап… Обнажённый перед ним не телом, но душой Скай не отвечал ему. Это злило. Что ему нужно сделать, чтобы вновь услышать голос его любимого парня? — Нонг’Скай, ответь, прошу… — Прапай обнял его правой рукой и тут же вздрогнул всем телом. Бледная кожа Ская была холодной, как у мертвеца. Прапай резко сел в кровати и затряс младшего за плечи. — Скай, ответь своему Пи'! Проснись, слышишь меня? Я люблю тебя, ты ведь знаешь? Не мучай меня, ответь! Ну же! — он практически сорвался на крик, но Скай хранил молчание. Вряд ли он вообще мог кому-либо ответить теперь… — Скай! Прапай вынырнул из кошмара, как из затягивающего вглубь чёрного омута. Он замахал руками перед собой, ища опоры, и начал судорожно глотать ртом воздух. Вскоре он почувствовал под своими ладонями знакомые руки. Горячие. — Пи’Пай, ты в порядке? — обеспокоенное лицо нависло над ним, и огромные тёмные круги под глазами намекали на то, что Скай всю ночь пытался справиться с дурными снами своего парня. Прапай шумно втянул носом воздух, вздохнул и похлопал ладонью рядом с собой. — Полежишь со мной? Пожалуйста. Скай быстро закивал и юркнул под тяжёлую руку старшего. Какое-то время они молча лежали, дыша в потолок. Внезапно Скай отстранился и сел на колени, отрешённо уставившись куда-то вниз. — Пи’Пай, прошу, прости меня, — Скай склонил голову, уставившись мокрыми от слёз глазами в голубое постельное бельё и не решаясь взглянуть на старшего. Прапай несколько удивлённо покачал головой и опустил свою ладонь на макушку Ская. Поворошив немного его волосы, парень улыбнулся и негромко уточнил: — За что, мой хороший? Скай несколько раз шумно шмыгнул носом и осторожно поднял свой растерянный взгляд на Прапая. — За то, что я там… В твоих кошмарах. Из-за меня ты не высыпаешься и плохо сосредотачиваешься на работе, а ещё… — Прапай не дал ему договорить, ухватил за запястья и потянул на себя. Скай удивлённо рухнул прямо на старшего, забился под его руку, прижавшись к боку, и перестал двигаться. Прапай начал ласково гладить его вдоль спины свободной рукой. — Дурачок. Я могу быть только счастлив, если ты за меня так беспокоишься. То, что ты есть в моей жизни, уже достаточно меня исцеляет. А мои сны… — парень задумчиво закусил нижнюю губу, и, разглядывая потолок и продолжая гладить младшего по спине, в итоге вынес такой вердикт: — Да плевать на это. — Но!.. — Без но. Скай… Просто будь рядом столько долго, сколько сможешь. Сколько тебе захочется, — Прапай уткнулся лицом в копну волос на макушке Ская, а тот вздрогнул всем телом и ухватился за край кофты старшего. — Значит, вечность, — пробурчал он куда-то в наволочку, но Прапай прекрасно его услышал и расплылся в своей фирменной широкой улыбке. — Значит, вечность… — зачем-то повторил его слова старший, смакуя их сладость и словно записывая куда-то на подкорку сознания. В это очень сильно хотелось верить. Больше никто не осмелится потревожить их сон, ведь никому не под силу разлучить ветер и его небо.