Яркие краски последнего лета

«Прошлое –то, что порой выпадает из старой книги засушенным цветком». Надея Ясминска

Глава 4. Новые кроссовки, памятные фотографии и душистые цветы. –Быстрее! Ещё быстрее! – Лидия отчаянно старалась перекричать громкий смех парня, которого она держала за руку и всё ещё оставляла в позиции отстающих, –Ты ни капельки не приспособлен ни к какому виду спорта! –Это правда! – громко ответил парень, усмехаясь и в очередной раз случайно снося жёлтый цветок, –Замедлись, иначе после парочки таких забегов от поля ничего не останется! Ребята бесцельно бежали по полю золотистых подсолнухов, радостно глядящих крупными головками на яркое солнце и почти достающим им до плеч. Солнце уже стояло высоко в небе, а белые пушистые облака нежно касались друг друга. Солнечная нимфа резко остановилась, из-за чего парень, не успев затормозить, врезался в неё, сбивая с ног. –Ох, прости, – Богдан не смог сдержать смешок, глядя на девушку, лежащую на нескольких сбитых подсолнухах и недовольно косящуюся на него, –Боже, ты сейчас такая милая. Услышав комплимент Лидия смягчилась и решила сменить гнев на милость, принимая руку помощи парня и становясь в вертикальное положение. –Ты помнишь, чем мы планировали сегодня заняться? Думаю сейчас самое время. Богдан стянул с себя чёрную бейсболку и быстро надел её на голову нимфе. –Да, пойдём. На улице сейчас так жарко! Ребята пошли в сторону дачных участков, вытирая пот с лица краями помятых футболок. Сегодня они хотели разрисовать белые новенькие кроссовки Богдана (он надевал их только три раза!), краской и маркерами, отпечатав на них воспоминания о солнечном лете. –Мам, мы пришли! – крикнул Богдан, оповещая родителей, которые приехали на выходные на дачу, –Где папа? –Уже делает шашлык, – отозвалась мама выглядывая наружу из маленькой кухонки и жуя дольку сочного помидора, –Газировку будете? Пока Алина Юрьевна (так звали маму Богдана) разливала апельсиновую газировку по высоким прозрачным стаканам, привезённым на дачу из дома, ребята поднялись на второй этаж и начали перебирать вещи парня в поисках кроссовок. Обувь нашлась быстро, поэтому они решили поискать ещё красок и маркеров для совершения ритуала над пока ещё нерасписанными кроссовками. –Зачем вам кроссовки? – поинтересовалась мама, выглядывая из отверстия в полу, ведущего на второй этаж и ставя два оранжевых стакана на пол, –Надеюсь, вы ничего странного с ними делать не собираетесь? –Вы угадали, Алина Юрьевна! – сказала девушка, опережая Богдана, который изо всех сил показывал ей знаками, что маме говорить это не надо,–Мы хотим их раскрасить как мои! Вы же видели их? Кажется, Вы говорили, что они выглядят интересно. Богдан тоже такие хочет! И я хочу, чтобы такие у него были! Алина Юрьевна, Вы же не против, правда? Лидия смотрела на женщину с таким наивным детским выражением лица, с яркими искорками и большой надеждой в глазах, поэтому мама быстро сдалась. –Ой, да делайте, что хотите, – отмахнулась она, отворачиваясь и потихоньку спускаясь на первый этаж, –Только чтоб сделали красиво и мне показали, поняли? – Алина Юрьевна грозно зыркнула на подростков, но было видно хитринки в её глазах. –Так точно! –крикнули ребята одновременно и тут же, переглянувшись, заулыбались тому, что их мысли опять сошлись (а в последнее время это происходило всё чаще). –Боже, –мама закатила глаза, легко улыбаясь, –Такие дети! Выпив всю апельсинов газировку, поев приготовленный Олегом Алексеевичем шашлык и перерыв все шкафы и комоды домика Богдана в поиске чего-то интересного, ребята, по подсказке родителей, забрались на чердак. Густая паутина протянула свои нити по потолку и углам деревянных стен. Пахло пылью и сыростью. Лидия тут же принялась разбирать первый попавшийся ящик, а Богдан нашёл чехол из-под скрипки, решая посмотреть, есть ли там инструмент. Конечно, он был здесь, но большинство струн были порваны, а смычок сильно потёрт. –Мне нравится музыка, – подала голос нимфа, увидя интерес друга к инструменту, –Особенно фортепиано и скрипка. Я люблю классику. –Правда? – искреннее удивился Богдан и застегнул пыльный чехол, –Ты не похожа на человека, слушающего классику. Лидия усмехнулась, закатив глаза. –А что я по-твоему слушаю? –Ну… –задумался парень, –Наверное лёгкую поп-музыку… Не знаю… –он повёл плечами и заглянул в ящик, стоящий рядом и тут же запустил туда руку, –Ого, глянь, что нашёл! Солнечная нимфа тут же подлетела к Богдану, в шутку толкая плечом и отодвигая дальше от ящика, но когда она увидела то, что было внутри, она замерла, очарованно глядя на предмет. –Интересно, он работает? – вслух подумала Лидия, не без помощи парня вытаскивая серебристый магнитофон, –У него провод оголён. Богдан тоже уже увидел эту неполадку. –В сарае есть изолента, сейчас принесу, –отозвался Богдан, поищи пока ножницы и кассеты. –Ок, леденцы будешь? Богдан покачал головой и высунул язык, показывая, что уже жуёт излюбленную жвачку. Ребята быстро сориентировались и заклеили повреждённый провод магнитофона изолентой. Кассеты они так и не нашли, поэтому решили пока прихватить устройство с собой и протестировать его у Лидии как-нибудь потом. Может вечером, а может и нет.

***

Светлые стены комнаты Лидии были плотно завешаны фотографиями с полароида, DVD дисками, новогодними гирляндами с тёплым жёлтым светом, крупными объёмными наклейками и клеющимися стикерами с красивыми цитатами, написанными чуть кривоватыми почерком от руки, по типу «Протягивая руки к звёздам, люди часто забывают о цветах под ногами» (Джереми Бонтем) или «Молиться надо в самые счастливые минуты» (Оскар Уайльд). Богдан, хоть и был здесь не в первый раз, каждый раз, как в первый, разглядывал креативно украшенную цветастую комнату и особое внимание уделял выделяющимся ярким или необычным вещам. На тумбочке около кровати стоял золотистый граммофон. Сейчас он воспроизводил знаменитое произведение Людвига ван Бетховена «К Элизе», водя тонкой иголочкой по чёрной глянцевой пластинке. Солнечная нимфа слегка улыбалась, тихо напевая мелодию, которую слушала уже миллионный раз, но которая до сих пор не надоела. Она была полностью вовлечена в процесс преобразования богдановых кроссовок. От усердия даже высунула кончик языка, немного хмурясь и боясь испортить новую обувь. Конечно, она переживала, что сделает не очень красиво, ведь рисовать, в отличие от парня, она не умела. Забавно, что Лидия не замечала постоянно возвращающийся к её сосредоточенному лицу взгляд Богдана. В последнее время она была единственной, кто полностью занимал его мысли, не давая шанс ничему и никому другому туда протиснуться. Именно поэтому он часто смотрел на неё, пытаясь запомнить каждую её частичку. Даже если это расположение родинок на тонкой загоревшей шее или выгоревшие на солнце брови. –Почти готово, –радостно произнесла девушка, любуясь теперь уже яркими кроссовками парня, –Каких цветов будет бисер на шнурках?–Лидия подошла к столу и начала перебирать что-то громко шумящее, –Тут ещё буковки есть. Ты решил? Эй?! Богдан!!! –Прости, я немного задумался, – смущённо улыбаясь произнёс Богдан, –Повторишь? Лидия закатила глаза и фыркнула. –Я для кого тут распинаюсь? А ты даже не слушаешь?! –Ну прости. –Не хочу. –Я куплю тебе фруктовый лёд с вишнёй. –... –Идёт? – Богдан протянул девушке мизинчик. –Ладно, – смягчилась она, протягивая палец в ответ и начиная улыбаться краюшками вишнёвых губ, –Сделаю на свой вкус тогда. –Хорошо. Богдан легко согласился, ведь хотел, преобразовать кроссовки вместе, но так, чтобы отпечаток солнечной нимфы был на них более яркий, чем его собственный, дабы оставить ему долгую память о красочном лете. И о них. Лидия села на пол, выдягивая ноги и беря в руки белые шнурки и разрисованные разными принадлежностями кроссовки с надписями «Краски» (на левой ноге) и «Лета» (на правой). Богдан тут же устало положил голову ей на колени. Нимфа улыбнулась и потрепала его по волосам. Девушка быстро нанизывала на длинные шнурки крупные бусины в хаотичном порядке: серебристый, малиновый, светло-фиолетовый, синий и зелёный. Затем на другом кроссовке: голубой, оранжевый, снова фиолетовый, розовый и жёлтый. В промежутках она всунула ещё несколько бусин в виде разных фигурок, типа звёздочек и цветочков. Преображённые кроссовки загорелись новыми яркими красками. –Ва-ау! – протянул Богдан, восторженно глядя на обувь, которую перед ним поставила Лидия (и которую они чудом умудрились не испортить), –Это самые красивые кроссовки в моей жизни! Спасибо,–тихо произнёс он, разворачиваясь на спину так, чтобы смотреть нимфе в глаза. Девушка тут же запустила свои тонкие пальчики в каштановые волосы парня, разделяя спутавшиеся кудряшки и ласково заулыбалась, глядя на его лицо, покрытое солнечными поцелуями. Богдан потянулся за нежно-розовым полароидом и щёлкнул их цветастое расписное творение, а затем и их самих, скорчивших на камеру смешные рожицы.

***

Вечернее поле с небольшими сладко пахнущими фиолетовыми цветами хоть ещё и освещалось солнцем, выглядывающим из-за тёмно-серых облаков, но часто окуналось в тень. Лидия, как обычно, сидела на изумрудной траве и срывала душистые цветы, вплетая в очередной венок (на её голове уже было два: для своей мамы и для мамы Богдана. Для себя был ещё в руках. Также ещё один венок был на голове парня, лежащего рядом). –Давай засушим цветы, – предложила солнечная нимфа, не отвлекаясь от своей работы, –В книгу их положим, а потом через много лет их найдём. Будет классно. Богдан потянулся и зевнул, прикрывая рот рукой. Он никогда не делал гербарий даже ради интереса, но теперь парень был готов согласиться на любую аферу после тех самых «испорченных» кроссовок. Парень сорвал цветок и засунул его в рот. На вкус он был сладким, лишь слегка отдавая горчинкой. Лидия закрепила конец лилового венка и надела на голову. –Давай быстрее собирать цветы, –нимфа подняла голову на небо, вставая на ноги, –Скоро дождь пойдёт, а мне ещё надо собираться. –Ты куда-то уезжаешь? –Богдан тоже поднялся и подал девушке изумрудный рюкзачок. –Ага. На два дня уеду в город. Мне надо в больницу. –У тебя что-то болит? –обеспокоенно спросил парень, оглядывая Лидию, словно то, что он ищет находится на поверхности. –Всё нормально, – сказала она, немного погрустнев, –Пока… –шопотом добавила девушка, но из-за прорыва поднявшегося ветра Богдан ничего не услышал. Парень не знал, как правильно себя вести, но решил, что если Лидия захочет, то сама расскажет о том, что её беспокоит, а он просто будет рядом и не будет давить. Дождь застал их внезапно. Полпути они прошли нормально, всё остальное время им пришлось бежать. Остановились они только забежав под крышу одноэтажного домика нимфы. Лёгкие Богдана неприятно горели, но он уже привык к этому чувству, ведь сейчас он часто бегает где-то вместе с Лидией. Девушка тоже старалась отдышаться, ощущая как её сердце колотится где-то в глотке. Одной рукой придерживая венки, чудом не свалившиеся с головы, а второй держа рюкзачок, она старалась убрать с глаз и лба налипшую чёлку. Парень, видя её беспомощность, тут же помог Лидии, заправляя отросшие волосы за покрасневшее ушко. Повинуясь внезапному порыву, он наклонился к девушке, потянувшись к её пухленьким чуть приоткрытым губам. Нимфа, поняв намерения парня, застыла, внимательно следя за его движениями. Он аккуратно притянул её к себе и нежно обнял за талию, но, неожиданно для них обоих, звонко чихнул Лидии в плечо. Нимфа удивлённо замерла, но уже через несколько секунд смеялась с этой ситуации, что очень смутило Богдана. Да что там смутило, он готов был сквозь землю от стыда провалиться. –...Ты…не романтик… –пытаясь отдышаться и, вытерая выступившие от смеха слёзы, произнесла девушка, –Но…всё равно…невероятно…милый… Парень закрыл лицо рукой то ли от стыда, то ли от смущения. Он чувствовал, как бешено колотится сердце и краснеет лицо вместе с ушами.