Поговорим, Лайт-кун?

      Рабочие дни тянулись резиной, прикованный наручниками, закованный подозрениями и облепленный мнимыми доказательствами виновности. Каждый день сюда приходили люди и смотрели на него искоса, даже собственный отец, так, будто самолично видел, как Лайт в лице Киры записывает имена преступников и гогочет. Но он ведь этого не делал.       — Ватари, пожалуйста, принеси мне еще одно пирожное, — проговорил в микрофон Эл, не отвлекаясь от материалов дела, разложенных на столе. И неприятностью, даже можно сказать проблемой Лайта были не чужие подозрения и липкие холодные взгляды, вовсе нет, нечто другое, более… Недоступное остальным. А ко всему этому он привык. А как иначе? Каждый раз, засыпая, на него смотрели бездонные пустые глаза Эл, который будто пытался что-то найти в его засыпающем выражении. Жуть.       — Рюдзаки, может, мы сначала поработаем и потом будем ужинать? — саркастично предложил Ягами, уставляясь в своего «друга» колкими глазами. Второй даже посмотреть не удосужился.       — Лайт-кун, — начал Рюдзаки, — глюкоза повышает работоспособность мозга и увеличивает запасы энергии. Благодаря такому подходу я могу работать сутки и не уставать.       — Это оправдание любого сладкоежки, получить нужную дозу глюкозы можно из фруктов, которые медленнее, но безопаснее повышают уровень сахара в крови. И в них содержится побольше витаминов, чем в тортах, Рюдзаки, — Лайт усмехнулся, смахнув челку с лица. Их битвы были интеллектуальными в любой жизненной ситуации: они спорили, в какой позе правильнее спать, чтобы не вредить сосудам, с какой скоростью лучше есть, сколько секунд пережевывать еду, чтобы пищеварение работало лучше, какие порции — маленькие, нормальные и превышающие норму. Как-то раз между ними загорелся спор о том, как правильнее ходить мужчинам в туалет и эту дискуссию быстро прервала Миса, которая завопила, что такие подробности ей ни к чему.       «— Лайт-кун, привычка мочиться стоя не так хороша, как ты думаешь, и достаточно редка, к тому же. Тебе следовало бы пересмотреть свои привычки.       — Я не испытываю дискомфорта, Рюдзаки, спасибо.       — Это потому, что ты еще молод и здоров. Сидя или стоя, в твоем возрасте, разницы в гидродинамических свойствах струи нет, но…       — Прекратите это немедленно! Я не хочу знать, как Лайт писает!»       — Похвальные знания, Лайт-кун, — отрешенно ответил Рюдзаки, подхватывая из рук Ватари тарелку. Сверху пирожного красовался кусочек апельсина, который тот аккуратно взял двумя пальцами и поднял вверх, как улику, демонстрируя Ягами. — Я и фрукты ем, как видишь, твои переживания о моем здоровье того не стоят.       Лайт прыснул в ладонь. То ли от злости, то ли от смеха, то ли от всего и вместе сразу.

***

      У Лайта был секрет. И нет, он не был Кирой! Ни в коем случае… Это был другой секрет. Если бы он действительно был убийцей, проще было сознаться в этом, чем в том, что самый лучший детектив, до дрожи пугающий своим невыспавшимся видом и нечесаными патлами, неестественно спокойный и холодный, привлекал его. И если все можно было опустить, то его голос. Нет, серьезно, этот голос заставлял трепетать каждый раз, когда Рюдзаки подсаживался чуть ближе и что-то говорил, о чем не должна была слышать остальная группа. Жизнь под одной крышей, да куда там, под покровительством одной цепи была некомфортной. И в большинстве потому, что Эл умеет разговаривать и от каждого слова, сказанного невпопад, Лайт ловил себя на мысли, что заводится. И он очень надеялся, что Эл этого не замечает. Хотелось, чтоб этот сраный детектив просто слеп в такие моменты… Но его прозорливые глазенки всегда замечали мельчайшие детали, микроскопической важности.       Они лежат в одной постели, а Рюдзаки, бормоча себе под нос, бархатисто и машинально, печатал что-то в ноутбуке, выглядя как жуткий зомби. Лайт поежился. Вроде бесит, а вроде… Рука Эл, которой он поправил одеяло, невзначай коснулась спины Лайта. Табун мурашек пробежал по телу.       — Прости, — проговорил тот.       — Я сплю.       — Нет, — Ягами с удивленным выражением повернулся. В каком это смысле «нет»? Ему что, виднее?       — Когда ты спишь, ты не реагируешь на мои слова.       — Очень логично, спасибо, у тебя удивительная дедукция, не думал стать детективом? — злобно буркнул Лайт и отвернулся. Какое же у него болезненно бледное лицо в свете гаджетов. И с каждым днем это становилось все менее жутким…       «Господи, да я с ума схожу…» — секундно возникло в голове Лайта и он прикрыл глаза.       Рюдзаки усмехнулся и губа Ягами невольно дрогнула. Просто в голове сразу возникает картина улыбки Эл. И, признаться, его довольная мимика уж очень заразительна.       — Ты действительно забавный, — спокойно констатировал Рюдзаки. — Изначально я подозревал, что нам будет довольно скучно, будучи прикованными наручниками.       — А ты ради веселья нас повязал? — «нам». Как он сделал на этом акцент… И как вкрадчиво он разговаривает, прямо над ухом.       — Это не взаимоисключающие вещи. Я в конце концов имею право получать удовольствие, находясь рядом с тобой, — Лайт решил проигнорировать это заявление и улегся поудобнее, надеясь провалиться в сон и больше не слышать этот тембр, заставляющий все ниже пупка приходить в чувства. Но Эл продолжил, — и я осведомлен, что ты его получаешь тоже.       Сердце ухнуло от ощущения стыда. Может, Лайту показалось, что Рюдзаки произнес это… С определенной интонацией. Которая была обязана поставить его в очень неловкое положение. А может, совсем не показалось.

***

      — Ты так просто меня отпускаешь, Рюдзаки? — удивленно потер запястье Лайт. — Я думал, ты пойдешь со мной.       — Это на один вечер, Лайт-кун, — объяснил он, — во всяком случае, убийств не было давно и если сегодня кто-то умрет в то время, что ты будешь на семейном торжестве, я, пожалуй, посажу тебя за решетку вновь.       — Очень мило, — честно, иногда ему хочется врезать по лицу также, как и облизать. Как такое ангельское лицо с выражением несчастного мученика может иметь настолько гадкий язык, злобные идеи и сексуальный голос?       — Хорошего вечера, Ягами-сан, Лайт-кун. И передайте Сатико-сан мои поздравления.       — Спасибо, Рюдзаки.       Лайт по наитию ему улыбнулся. Он знал, что вернувшись с праздника, из дома, снова окажется прикован железом к детективу. Но теперь его эта мысль не бесит. И осознание, что ближайшие часа три пройдут без него было каким-то странным. Непривычным.

***

      Это любимая атмосфера Лайта. Обычные семейные праздники дома, где все из года в год и из раза в раз одинаково; любимая еда, самая вкусная на свете, приготовленная с любовью мамой, отец, который пусть с виду скучающе, но на самом деле с огромной теплотой наблюдающий за суетой и весельем вокруг, Саю, которая просто электровеник. И ближайшие родственники, которые каждый раз приезжая, удивлялись, как дети растут и нахваливали за дело и за просто так. Лайт улыбнулся. В последнее время он так увлекся расследованием, что совсем забыл, какая у него семья, какой дом и как ему всего этого не хватало.       — Хороший вечер, правда, Лайт? — вглядываясь в свою жену, пробормотал с особенной нежностью Соитиро. — Один из немногих, когда нас не касается расследование, Кира и вся эта ерунда…       — Да, папа, ты прав.       За столом все смеялись и обсуждали какие-то насущные темы, все поздравляли Сатико и обменивались последними новостями из своей жизни, жаловались и удивлялись вкусной еде, напоминая, как Соитиро повезло с такой талантливой женой. Дети согласно закивали, а Сатико махнула рукой, хихикая.       Лайт первый раз в жизни позволил себе выпить сакэ с отцом и теперь, взяв тарелку с самым маленьким куском торта, мысленно абстрагировался от всех. Из-за торта он вспомнил о Рюдзаки. Клубничный, совсем как этот придурошный любит. Лайт съел с ложки небольшой кусочек. Интересно, как он ест эту сладкую гадость в огромных количествах?       Телефон в кармане завибрировал. Лайт быстро достал смартфон и, удивившись, несколько раз моргнул, чтобы понять, не кажется ли ему.       «Рюдзаки Университет»       Он жестом показал, что сейчас вернется и вышел в коридор, присев на лестницу.       — Алло.       — Привет.       — Что-то стряслось?       — Нет, я просто решил тебе набрать. Поговорим, Лайт-кун?       Судя по звуку, Эл приблизился к динамику. Его голос стал объемнее… Совсем как в жизни.       — Если я ничего не путаю, ты обещал оставить меня в покое на время семейной посиделки. Ты говорил, что позвонишь только в том случае, если что-то произойдет, — Лайт расслабился. Алкоголь его слегка догнал.       — Даже если бы что-то случилось, не вижу смысла обсуждать это с пьяными, — его улыбка слышна. Издевка чувствуется. Не-е-ет, вряд ли что-то серьезное. Ему захотелось побаловаться.       — У тебя личные счеты с выпивкой?       — Почему сразу с выпивкой? У меня всякие счеты только с тобой, — Лайт его ненавидит. За каждое слово, произнесенное этим голосом.       — Взаимно, — единственное, что придумал он в ответ.       — О, нет, — хохотнув опровергнул Рюдзаки, а через секунду продолжил, — если ты считал, что я слепой, глухой или как минимум просто тормоз, ты ошибаешься, Лайт-кун, — сделавшись тише и понизив голос, он разделил «Лайт» и «кун» так, чтобы тот точно понял, к кому обращаются. На секунду Лайту показалось, что из него вышла душа.       — Н-не понимаю о чем ты, — Ягами невольно заикнулся и соединил ноги, мечась между тем, чтобы слушать это все дальше или прекратить над собой издеваться и сбросить, сбросить и просто пойти в ванную, снять стресс и…       — Может, не понимаешь, но чувствуешь, — Лайт просто выдохнул, уже будучи не в силах что-то ответить. Разве может человек вести себя одновременно так просто и так блядски? — Я тоже. Если это тебя утешит.       — Как же ты мне надоел, Эл.       — Вероятность того, что ты Кира понизилась на двадцать пять процентов, — даже в такие моменты, когда Лайт готов сойти с ума от обилия ощущений снизу, он продолжает говорить про Киру, расследование, проценты… — Я думаю, что…       — Ты можешь хотя бы сейчас не говорить про… Все это?       — О, не возбуждает? — Эл сейчас растянулся в улыбке чешира. Лайт поднялся с лестницы и зашел в свою комнату. — Мне казалось, что все, что я говорю, заставляет тебя твердеть, как недавно созревшего мальчика.       — Ты чересчур уверен в себе.       — У меня есть причины, — объяснил Рюдзаки. — Не я ведь прямо сейчас смылся с места, где меня могут взять с поличным и зашел в комнату.       — Детектив — всегда детектив…       — Давай так, — пока Эл начинал долгую вступительную речь, Лайт решил расправиться со своими брюками. — Ты можешь сейчас снять с себя одежду, чем и занят, я помогу закончить тебе прямо по телефону и буду вздыхать в трубку, описывая, в каком темпе двигаю своей рукой, — Ягами громко вздохнул, чувствуя болезненность своего возбуждения, а Эл это добавило азарта, — а можешь дождаться, когда вся ваша семейная идиллия подойдет к концу, приехать сюда, где я пристегну тебя наручниками. И не к себе, Лайт-кун.       — Почему я должен выбирать?       — А почему ты должен получить сразу все, чего хочешь? — играючи промурчал Рюдзаки. — По-моему, я не предлагаю тебе ничего плохого и ты прекрасно знаешь, что не обману.       — Я знаю, знаю, просто…       — Да, Лайт, я понимаю, каково тебе. Так что, прямо сейчас?       У Лайта плывет перед глазами, пусть он уже совсем не пьян. Ему плохо. Конкретно. Просто от того, как этот детектив его дразнит и какие непотребные вещи предлагает…       — Потом. Когда приеду. Пожалуйста.       — Я знал, что ты терпеливый мальчик. Тогда до скорой встречи, Лайт.