scars

В их мире любая душевная травма отпечатывается шрамом на руке. Единственный способ избавиться от них - проработать травмы, залечить душу или постараться забыть. Только тогда они исчезают. Был последний год старшей школы, когда Чонхо перевёлся в класс к Ёсану. Их знакомство было настолько клишированным, будто вышло из самой надоедливой книги, пылящейся на полочке. Младший зашёл в класс, представляясь кто он и откуда. Не стоит врать, ему было боязно переходить в новое место, в частности из-за всех проблем, которые были у него в прошлой школе. Но как бы не дрожали его руки, теребящие лямку портфеля из-за волнения, он выглядел уверенно. Ёсан же был старостой в классе. Всех новеньких садили к нему, ведь парень был как и старостой, так и человеком, умеющим расположить к себе. Чонхо аккуратно прошёл до их парты. - Привет, я Ёсан, староста. Ты сильно не волнуйся, класс у нас хороший, учителя тоже. Давай после уроков проведу тебя по школе, чтобы ты мог ориентироваться, - он протянул руку для знакомства, и Чонхо сделал ответный жест. - Рад знакомству, я Чонхо, - он одарил Ёсана улыбкой. По итогу, как бы Хо не пытался подружиться с другими в классе, его единственным другом стал Ёсан. На самом деле он не сильно и жаловался. Парень был просто прекрасным другом, довольно тихим для остальных, но в уединенной обстановке громко смеющимся и более раскрепощенным. Чонхо сначала казалось, что у первого много друзей в силу его должности и умения располагать к себе. Как позже к его удивлению выяснилось, для Ёсана Хо стал единственным другом. Другие были лишь знакомыми, не более. Их дружба перерастала в духовную привязанность. Все больше времени они проводили вместе. Сидя за партой шептались в попытках помочь друг другу с заданиями, вследствие чего их бывало выгоняли. Переписывались по ночам, жалуясь на погоду, школу, будущее и вообще все, что только можно. Часто сидели в излюбленном парке недалеко от школы, разделяя пару наушников и комфортную тишину на двоих. Было лишь одно но. Чонхо никогда не носил что-то с коротким рукавом. В их мире было нормой, что многие не хотели показывать свои шрамы. Сам Ёсан тоже не часто оголял руки, но в присутствии самого близкого человека при желании, либо в жару часто надевал футболки или майки. На его руках было 13 шрамов. Он все шутил, что действительно несчастливое число. А Хо всегда в ответ говорил, что, когда их станет меньше, то и другие числа он будет считать несчастливыми. Со временем его шрамы исчезали. На выпускной он надел рубашку с коротким рукавом, не стесняясь своих уже 9 шрамов. Тогда все знатно удивились. Кроме Чонхо. Помимо того, что он знал о желании Ёсана прийти в чем-то таком на выпускной, он был также причиной, почему их стало меньше. Они прорабатывали травмы друг друга, и каждый раз, когда у Ёсана становилось на один меньше, он со всех ног бежал в объятья Хо, как ребёнок, который радуется новой игрушке. Сам Чонхо не молчал о своих шрамах. Он рассказывал другу о всех проблемах, с которыми столкнулся, и которые оставили след в его душе. Хо никогда не называл число, оставляя старшего в неведении. Но парень и не мог сопротивляться принципу младшего именно рассказывать, а не показывать такое. Как Чонхо говорил: "Слова легче забыть, их можно переврать, а то, что увидишь, не так просто выкинуть из головы". "Что ж, пусть будет как ему хочется, главное, чтобы комфортно", - так всегда думал старший. Благодаря Ёсану Чонхо тоже избавлялся от них. Чаще всего первый лишь видел в своих сообщениях короткое "на один меньше, спасибо". Но и этого было ему достаточно. Закончив школу, они выбрали один университет для поступления, только специальности разные. Ёсану хотелось изучать литературу, а Чонхо нравился английский язык. Ребята сняли одну квартиру на двоих, чтобы не страдать в общаге, и в самом деле были рады такому решению. Они продолжали периодически гулять в свободное от учёбы время, разделяли бытовую жизнь. Лишь Ёсан был осторожнее с руками Хо. Боялся случайно увидеть их без соглашения младшего, пока тот мог выходить из душа или переодеваться. К его счастью такого не происходило. Конечно он бы соврал, если бы сказал, что не хотел бы их увидеть, в большей степени из-за того, что считал это проявлением доверия. Но он уважал выбор друга, да и они не раз говорили на эту тему, где Чонхо перечислял вещи, в которых проявляет доверие, вместо показа шрамов. В этот день у них было разное количество пар. Пока Ёсан ещё находился в колледже, Хо уже отдыхал дома. Первый написывал второму от скуки, кидая то смайлики, то мемы. Лекция действительно была нудной, и студент буквально считал секунды до её окончания. Дурачок, но зато любимый: Я закончил. Мне зайти в магазин? Дурачок помладше, но тоже любимый: Да, у нас овощи некоторые закончились, и нужно на вечер к фильму снеков купить. Дурачок, но зато любимый: Окей, через 15 минут буду. На улице сегодня довольно прохладно. К счастью Ёсана, он был в свитере, который спасал от холода. Но больше хотелось прийти домой и закутаться в объятья Чонхо. И ему все равно, что они виделись пару часов назад, он соскучился, но признает это только себе. Думая о чем-то своём, он очнулся от мыслей, находясь уже у подъезда. Дурачок, но зато любимый: Я уже подхожу. Хо прочитал, но не ответил. "Ладно, окей, не сильная потеря." - думал парень, поднимаясь на свой этаж. Когда он зашёл в квартиру было на удивление тихо. Обычно либо шумит то, что Чонхо смотрит, либо он сам. - Блин прикинь сегодня тот уебан, о котором я говорил, преподу на лекции такое сказал, он короче.., - говорит старший, попутно снимая обувь, и прежде заходя в саму комнату с пакетом продуктов. Но он обрывается на полуслове. Перед ним сидит Чонхо и просто смотрит на него. Перед ним сидит Чонхо в футболке. Ёсана будто заморозили или поставили на паузу. Пакет с громким звуком приземляется на пол. Парень забыл обо всем на свете, все, что только могло для него значить схлопнулось в одной точке, а конкретнее в человеке, который сидит перед ним и отчаянным взглядом смотрит на него. Честно, если бы Ёсан зашёл, а тут вместо Хо сидел бы какой нибудь павлин, у него и то было бы меньше вопросов. Старший пытается что-то сказать, но в голове пусто, а рот будто онемел. Спустя секунд тридцать такого состояния, он немного вернулся в себя и медленно, будто боясь спугнуть, подошёл к младшему и обнял его. Совсем легко, боясь дотронуться случайно до рук, словно он держит что-то хрустальное. Прежде чем он что-либо говорит, руки Чонхо крепко обнимают его в ответ, а сердце Ёсана замирает. Он никогда не чувствовал оголенные руки друга, как бы это не звучало. - Я люблю тебя, - голос Кана страшно ломался и дрожал. Этот жест был слишком неожиданным для него и слишком важным, чтобы оставаться безэмоциональным. - Я тоже тебя люблю, - голос парня был увереннее, и Ёсан сначала подумал бы, что тот более спокойно отнёсся к ситуации. Но не прошло и пары секунд, как он услышал всхлипы, а тело в руках крупно задрожало. - Ну чего ты, - утирая свои же слезы, Ёсан вылез из объятий, смотря на драгоценного для него человека. - Я от счастья, - парень усмехнулся, что чуть успокоило первого, заставив улыбнуться. - Я могу посмотреть?.., - он только сейчас обратил внимание на сами шрамы. - Тебе можно. Ёсан аккуратно взял руку Хо и начал рассматривать. Шрамов было безусловно много, это могло бы испугать человека, увидевшего их без контекста. Но с рассказов Чонхо он немного представлял их количество. Шрамы покрывали большую часть рук, доходя до их сгиба. - Раньше некоторые доходили практически до плеча, - Чонхо решил хоть как-то прокомментировать происходящее, - благодаря тебе сейчас уже не так. В ответ парень лишь улыбнулся ему, и все ещё держа руку Хо, как самую ценную вещь на земле, начал считать шрамы. Ладно бы, если просто аккуратно водя рукой. Но нет. Каждый из них Ёсан покрывал лёгким поцелуем, в голове считая количество. Закончив, он поднял голову на друга. Хотя на друга ли?..Чонхо сидел весь красный, с глупой улыбкой на лице. - Считай это предоплата перед тем, как я помогу тебе избавиться от них, от всех тридцати семи шрамов, - Кан сидел с такой же улыбкой. - Спасибо, - кратко, но искренне. - Пошли приготовим покушать. А, и ещё надень свитер, дома холодновато. Стой стой стой, щас сам тебе надену, - он побежал в шкаф за любимым свитером Хо, - подними руки. - Я не беспомощный если что. - Это называется забота, дурак, - Ёсан усердно закутывал Чонхо в балахонистый свитер пастельного цвета. - Пошли на кухню. Так вот, тот парень на лекции то, короче такую херь сказал.., - голос уходил вместе с парнем вдаль. Прежде чем тоже пойти на кухню, Чонхо остановился у зеркала. Он закатал рукава свитера, пересчитывая напоследок шрамы. Тридцать шесть.