Тихони

Ваня пролежал в больнице неделю. Каждый день к нему приходил Тихон с пакетом продуктов, где обязательно были фрукты, сладкое и что-нибудь ещё. Почти каждый день Тихон плакад перед ним и просил прощение. И один раз, когда уломал врача, чтобы тот остался на ночь с Ваней (конечно не словами, а деньгами), он рассказал свою детскую похожую историю, не полностью, больше поверхностно, но рассказал, он никому и никогда не рассказывал это, а ему доверился. В ту ночь они проговорили до самого утра. Потом незаметно даже для себя вырубились, их разбудил утром врач, так как Ване надо было на процедуры. Тихон сидел в кресле возле кровати, руки лежали на кровати, как и голова на них. А Ваня рукой был в Тихоне, он помнил как ночью перебирал волосы, походу так и заснул. Выписав из больницы, его сразу же забрала другая — психушка. Ване уже о ней предупредили, он не боялся их, но немного волновался. Янковский только слышал о таких больницах, и то в основном из фильмов, а там такие псих.лечебницы, что и врагу не пожелаешь там полежать. — Ну что, Тиш, пока — пытаясь улыбаться говорил Ваня, держа в руке сумку с вещами. — Пока, я к тебе буду приходить, поэтому не грусти! — Тихон обнял его, прижимая его голову к своей груди, обнимая одной рукой на талию, а другой за голову, прочесывая рукой волосы — Я люблю тебя, все будет хорошо, тебя скоро выпишут, не бойся — он говорил улыбаясь смотря в окно. Ваня выполнил сумку из руки и обнял его в ответ. — Я не боюсь, Тиш — держа руки в замке на талии Жизневского — я тоже тебя люблю — уже тише сказал он, в дверь постучались, они отлипли друг от друга. — Всё, Иван Филиппович, машина уже приехала, прощайтесь, пару минут даю — и вышел. Ваня ещё раз его обнял и подняла голову вверх, на него. Тихон аккуратно его поцеловал, и ещё пару раз. — Все, пошли, тебя там ждут — вздохнув произнесл друг и Ваня пошел, а Тихон за ним, взяв его вещи, вместо него. Внизу его посадили в машину и повезли на скорой. Он видел как Тихон грустно смотрел вслед. Приехав, оказалось, что не все так уж и плохо. Почти такая же больница, особо ничем не отличается. Его поселили в комнату на четверых, но две кровати было свободны. Правила были такие же, только нельзя было сидеть в телефоне (он по расписанию), а он без него не мог, это единственная связь с Тишей была, там и ещё было много правил, которые ему не особо нравились, но они его не так сильно цепляли. Сначала ему сказали посидеть здесь неделю, потом сказали ещё две, потом ещё и вот он уже лежит здесь месяц. Ему кажется что она реально сходит с ума. Тишу сюда так часто не пускали, а если и пускали, то видеться толком не давали. Вокруг него реально ходили сумасшедшие, он запомнил одного парня, которого звали Леша, светловолосый парень, окрашенный, примерно ростом 180 и около двадцати лет, волосы уже были отросшие, но ему это шло. Он говорил сам с собой. Его не было слышно, все это происходило шепотом, если не беззвучно, но он был таким прикольным, они частенько разговаривали. В разговоре он был как обычный человек, очень дружелюбный. Он жил в комнате по соседству. Утром они встречались на выходе и вместе шли на процедуры, там уже расходились по кабинетам. Когда Ваня закончивал, он садился ждать Лёшу, ждал недолго, минут 20 максимум. Потом вместе шли на завтрак. — Леш, а ты вообще давно здесь лежишь? — оглянувшись на чей-то крик взади, сказал он. — Да нет, может месяц-полтора, хотя должен был всего недели две — поджав губы ответил новый друг. К таким крикам тот уже привык, и даже не оборачивался, а Ваня до сих пор дергался. — Я вот тоже должен был неделю лежать. Смысл им передерживать нас? — шагнув в столовку сказал Янковский, влпрос был больше риторический, но Леша и не отвечал, просто пожал плечами и они сели за стол. После завтрака у них свободное время, они разбрелись по комнатам, потом обед, после уколы и сон час. После него, они встретились с Лёшей и сидели в комнате, где обычно играли дети. Они там всегда собирались и разговаривали, после шли на ужин, опять на уколы и спать. Ночью бывало Ваня пробирался к Лёше, так как он жил один и они ночами разговаривали. За этот месяц тут, Ваня с ним очень сблизился. Следущий месяц прошел гораздо дольше, по ощущениям Тихон стал приходить намного реже. Его практически не было, с Лёшей он становился ближе, он даже рассказал ему про Жизневского, мельком, но все же. Дни были похожи на дни сурка, все одинаковые, если бы не Леша, может бы и реально с ума сошел. Прошел ещё месяц, где Тихон пришел всего один раз. Это Ваню добивало ещё сильней, ему становилось хуже. Он не понимал, почему тот почти не приходит. Жизневский же говорил, что любит его, так почему перестал приходить? Каждый его приход он обещает что скоро заберет его и они продолжают жить, как жили или говорит что будет приходить чаще, а в итоге наоборот. Родственники тоже приходили, но реже, они жили в Москве, а Ваня в Питере лежал. Мама слишком много спрашивала про попытку суицида, он еле как отмазывался, правду не говорил - боялся. Эти три месяца Тихон занимался тем, как быстрее вытащить друга от туда. Врачи взятки не брали, отказывались на отрез, из-за этого ограничивали его посещения. Он уже месяца полтора, как понял, что Ваню просто так не отдадут, ходит по каким-то шишкам, просит у них помощи, все отказываются. В последний раз, когда он ехал опять к какому-то главному, которого посоветовал его Отец, (он не сказал кому идет, даже имя ему не сказал, его это немного насторожило) в машине играла уже очень знакомая мелодия, как родная, он ее слушал около месяца, может больше. *«Сегодня загнался сильнее обычного Меня спросили: «Как там на личном?» Я назвал твое имя А мне рассмеялись в лицо Сказав, что прошло уже целое лето Я даже заплакал А я понял, что до сих ищу тебя глазами В маршрутках: 27, 2-ке и иногда 8-ке Когда ты не успевала Мы встречались на повороте Ведь 8-ка не идет до вокзала. Сегодня я загнался сильнее обычного Я не спорю Я даже трезвый, ведь тебе доказывал Что природа — это не наркотики Помнишь, как в первый раз мы накурились вместе» Да, vspak, которого уже считают кринжем, или как там молодежь говорит. Но он его спасал или наоборот. Да не важно. Он снова расплакался с этой песни. Ему оставалось ехать где-то пол часа и за это время он пытался успокоится. Он помнил что Ваня любил гулять, теперь он тоже любит, но сегодня пришлось ехать на машине, из-за расстояния. — Здраствуйте, — постучавшись зашел он — Иван Федорович, можно? — удивлено спросил тот, застыв в дверях. — Конечно, можно, Тиша, заходи, ты просто так или по делу? — это был друг отца, они в детстве часто встречались, Тихон до этого момента и не знал, что дядя Ваня какой-то важный человек. — По делу, дядь Вань — он прошел в кабинет и сел за стол — у меня друга в психушку забрали и не отдают, хотя уже как месяца два он точно должен быть на свободе. — Ого. рассказывай тогда, чем смогу, тем помогу — он улыбнулся и Тихон описал всю ситуацию. Он не рассказывал из-за кого чего он там оказался, и что это не просто друг, а остальное как подноготную выложил. — Ну — протянул он — думаю я смогу тебе помочь и твоему другу — тот сложил руки перед собой, смотря в глаза Жизневскому. — Правда? — от радости Тихон выскочил из-за стола и подбежал к нему, обнимая со всей силы — Спасибо, дядь Вань, огромное! — Все, все, хватит, задушишь сейчас — посмеиваясь говорил Иван. Тихон отпустил и отошёл на два шага. — Вы спасли меня! Досвидания! — и он выскочил из кабинета, заказывая такси домой, обрадовать Ксюшу.