Forgive me

Феликс влюбился. Влюбился полностью и без остатка. Когда он впервые увидел свой будущий предмет воздыхания, то чуть не потерял сознание от красоты этого парня. Чёрные, как смоль, волосы, карие глаза с неизменно самоуверенным и нахальным взглядом, прекрасные тонкие пальцы, на которые у Феликса, похоже, теперь кинк. Юноша множество раз дрочил, представляя себе не свою маленькую ладошку, а прекрасную ладонь старшего и его длинные пальцы. Как же звали того красавца, что заполучил половину института одним своим появлением? Его имя - Хван Хёнджин. Он сын богатых родителей. Его отец владеет сетью ресторанов, а мать дизайнер одежды. Денег у него дохуя и много. А так же та самая внешность, из-за которой половина института просто течёт. Феликс - не исключение. Ли так же повёлся на эту очаровательную мордашку и огромный кошелёк. Повёлся и теперь вынужден страдать! Почему страдать? Да потому что старший его не замечает! Как бы Феликс не пытался. И «случайное» столкновение в коридоре университета и «случайно» пролитое кофе на рубашку старшего и такой же «случайный» маршрут до дома Хвана, под отличным предлогом: У меня там друг живёт. Хотя на самом деле это был элитный район и все друзья Феликса вместе взятые за всю свою жизнь не накопят на квартиру в этом районе. Даже если будут работать сутками и без выходных. Поэтому, приходилось для вида заходить с Хенджином в один лифт и ехать. Старший выходил на восьмом, а Феликс ехал до двенадцатого, а после вниз. И так каждую пятницу. Но Хван по-прежнему не замечал Феликса. Да их друзьями можно назвать с натяжкой! Хенджин, наверное, их даже таковыми не считал. Просто однокурсник, который каким-то «случайным» образом всегда оказывается рядом с ним. И, Феликс уверен, у него не взаимные чувства. Ведь Хенджин даже откзался от приглашения в кафе под предлогом: я пролил на твою рубашку кофе, может таким образом я могу извиниться? Чёрт, да Феликс по клише прошёлся уже сто сорок раз, а старший его не видит! Что он ещё должен сделать, чтобы всё было максимально банально? Каким-то чудо-образом стать на год старше и перейти к Хёнджину на второй курс и сесть рядом с ним? Да Феликс бы с удовольствием! Но только как ему с его первого курса архитектурного перепрыгнуть на второй курс дизайнерского? Хороший вопрос, Феликс им уже три месяца задаётся и всё никак не может найти ответ. Со временем чувства, конечно, притупились. Ли перестал так трястись, замечая старшего в коридоре университета. Перестал искать «случайных» встреч и делать «случайные» попытки поговорить или даже (дай бог повезёт с этим даже!) соприкоснуться. «Случайно« коснуться пальцем пальца Хёнджина. Или попросить Джисона в очередной раз толкнуть Феликса в столовой, чтобы тот по чистой «случайности» упал на Хёнджина и старший бы обязательно его поймал. Схватил за талию, помог встать ровно и сказал своё, такое родное и одновременно приевшееся слуху: Будь осторожней. А после он бы снова скрылся в толпе, оставляя Феликса плакаться Джисону в плечо. Конечно, этого уже не было. Чувства притупились и были менее яркими. Можно сказать, Феликс банально смирился с тем, что старший его не видит или по-просту не хочет видеть. Его чувства не взаимны и он это осознал. Ну, значит, не судьба. Не судьба ему поцеловать Хёнджина и упасть в объятия старшего на глазах у всего университета, а потом, словно та самая сучка из американского сериала про школьную любовь, чмокнуть Хёнджина в губы, а после ухмыльнуться, смотря на ненавидящие взгляды девушек. Хотя, чего уж там скрывать, не только девушек. Конкуренция была огромной. И юноши и девушки желали заполучить этого второкурсника себе. Только вот, этот второкусрник ходил со своей маленькой компанией состоящей из Минхо, Чанбина и Бан Чана, и не желал видеть ни этих юношей, ни этих девушек, что были готовы душу дьяволу продать за хотя бы взгляд этого принца из сказки про неразделенную любовь. * * * * – Эй, Феликс! – Кричит Джисон подбегая к Ли. Сегодня Хан был одет как всегда броско: чёрная футболка, джинсовка с шипами, узкие джинсы, обтягивающие его стройные ноги и, конечно же, конверсы, естественно, чёрного цвета. На шее серебряная цепь, а на пальцах множество колец. Зачем ему всё это? Чтобы привлечь внимание Ли Минхо - того самого друга Хёнджина. Вот же угораздило двух лучших друзей, знающих друг друга с пелёнок влюбиться в самых недоступных парней универа! Правда, и Феликс и Джисон единогласно решили, что второму повезло больше. Минхо с ним хотя бы общался и иногда приглашал в кафе, в отличии от недоступного для простых смертных принца Хёнджина. – Джисон? Что случилось? – Феликс поворачивается к другу и невольно ловит взгляды других студентов, которые смотрят на них, мягко говоря, с презрением. Феликс вообще не был любимцем студентов, все его называли серой мышью и не трогали. Благо, здесь все уже были взрослые и по-своему осмысленные. Это вам не школа, где ребёнка другие дети обзывают и задирают, здесь все были более умные и позврослевшие мозгами. Да, именно мозгами, а не телом. Конечно, умники у которых мозги всё ещё где-то в жопе по-прежнему обзывали и пытались задирать, но их быстро пресекали ребята старше. В основном таким образом вели себя только первокурсники у которых ещё школьные годы в жопе играют. На самом деле, возможно, от скуки и другие бы начали повторять школьные бесчинства, но в университете нагрузка больше, чем в школе и это не секрет. То сессия, то макет, то ещё какой-то проект. Постоянно скачущие аудитории и никакой постоянности. Когда тут задирать и обзывать, если первая пара была на первом, столовая так же на первом, а следующая пара на третьем этаже, а лифтов в этом заведении и в помине нет? Правильно, банально некогда. Поэтому прохожие студенты ограничились лишь взглядом и прошли мимо. – Тут така-а-а-я новость, – тянет Хан, пытаясь перевести дыхание после лёгкой пробежки до университета с целью, конечно же, поправить здоровье, а не успеть на пару к профессору Паку. Профессор Пак, на самом деле, был страшным человеком. За опоздание или прогул мог завалить на сессии и, самое главное, он никогда не забывал о опозданиях. Демон в человеческой плоти, ей-богу. – Короче, у Бан Чана будет вечеринка в честь его дня рождения. Он пригласил Минхо, а Минхо пригласил меня и предложил позвать тебя! Завтра в пять. – Ой, Джисон, я наверное не приду. Дел много... – Хёнджина тоже пригласили. – Хёнджина? Так, во сколько вечеринка говоришь? – Феликс, ты как влюблённая школьница! – Хан смеётся и идёт к аудитории, в которой сегодня у них первая пара у того самого треклятого мистера Пака. * * * * Феликс стоит у зеркала и закрашивает тональным кремом свои веснушки, которые мама в детстве назыпала россыпью звёзд. Женщина всегда говорила, что Феликс обязательно найдёт ту девочку, которая полюбит его и эту россыпь звёзд на его щеках. Только, как сказать маме, что он - гей и девушки его не привлекают? Правильно, лучше промолчать. Вообще, как Феликс понял свою ориентацию - история связаная с принцем Хван Хёнджином. До встречи с этим человеком он просто думал, что не нашёл «ту самую» и все пытался встречаться с девушками. А когда он увидел Хёнджина, то понял, что старший и есть «та самая». Только, увы, он был не девочкой, но зато «тем самым» он был точно, Феликс в этом уверен. Конечно, изначально Феликс хотел хранить свою девственность до того самого, но, в один из очередных пиздострадальческих вечеров, Джисон вытащил Ли в бар со словами: Найди себе нового предмета обожания! И Феликс переспал с левым парнем, чтобы просто забыть этого несчастного Хёнджина, который, сука, не забывается! Как бы Феликс не пытался! Каждый день он его видит и каждый раз при встрече сердце болезненно ноет. Тишину раздумий прерывает телефонный звонок. На экране имя контакта «Джисон». Видя это имя Феликс сразу же берёт имя и машинально отвечает: – Да-да, Джисон, скоро буду. – Я у твоего подъезда. – Ты что, пришёл за мной? – Обижаешь, крошка. Не пришёл - приехал. – Ты что, тачку угнал?! – Почему у Феликса такая реакция? Да потому что этот бездарь учится хуже него самого и если он будет сутками работать не накопит даже на одну треть машины. – Ты обо мне плохого мнения. Короче, давай. Я тебя долго ждать не буду. Феликс знает, что Хан - тот человек, который реально может уехать, если не придёшь за пять минут. Откуда у Феликса такая уверенность? Проверенно на собственном опыте. – Так, квартиру закрыл, свет выключил. Вперёд, покорять сердце Хёнджина! – кричит Феликс, пока лифт стремительно едет вниз, на первый этаж. Раздвижная дверь лифта открылась и Феликс, словно ураган, выскочил на улицу и увидел перед своим подьездом новый «BMW». Именно в этот момент челюсть падает вниз, а глаза расширяются так, что кажется выпадут из орбит. – Приветик, Феликс! – кричит, как всегда ярко одетый Джисон, из окна того самого «BMW». Сидит он, кстати, не за водительским сидением, вот облегчение. Значит, он её не угнал, а просто попросил кого-то подвезти их. Только вот, кто это «кто-то» с дорогущим чёрным «BMW»? Ли открывает дверь задних сидений и снова готов потерять сознание. За водительским сидит Минхо, рядом Джисон, а сзади сидит «тот самый» Хван Хёнджин. Феликс отмирает только после относительно громкого «кхм-кхм» так кстати сказанного Ханом. Когда Ликс возвращается в мир смертных, то быстро садится и закрывает дверь. Минхо ухмыльнулся и нажал на педаль газа. Машина, ожидаемо, поехала. Джисон улыбался во все тридцать два и непонятно от чего. То ли от факта, что сидит рядом с самим Ли Минхо или от факта, что Феликс так глупо уставился на несчастного Хёнджина. А вот, кстати, сам ледяной принц Хван Хёнджин продолжил сидеть в телефоне и Феликса даже, сука, не заметил! Ли бы уже хотел его треснуть, да только понимал, что сейчас было даже хорошо, что он не видит. Феликс бы сгорел от стыда, если бы тот смотрел на этот масшатбнейший позор. В итоге, до места они добираются относительно быстро. На дорогах существуют свои правила. Машина более старой марки не редко пропускает машин класса выше. «BMW» - одна из самых популярных марок машин. Конечно, не феррари и не ламбаргини, но всё равно хорошая и дорогая марка. Поэтому их частенько пропускали. Не все, конечно, но были и исключения, которые пропускали машину вперёд. Почему? Ни Феликс, ни Хёнджин, ни Минхо, ни Джисон не знали. Так просто было из поколений в поколение и никто не знал почему. Хотя, когда ты мчишься по трассе поздней ночью тебе не важно почему. Ты благодаришь всех, кто тебе пропустил и ты едешь быстрее, не сбрасывая скорость. – Мы на месте, друзья мои. – раздалось с передних сидений. Это был определённо Минхо. Тот парковал свою (?) машину с особой осторожностью и трепетом. Когда чёрная «BMW» уже стояла на парковочном месте, старший Ли выдохнул с облегчением. Минхо повернулся к Джисону и улыбнулся, а после поддался чуть вперёд, сливаясь в жадном и мокром поцелуе с Ханом. Феликс покраснел, как пятикласница на глазах у которой молодая парочка поцеловалась и выскочил из машины. Щеки красные, кончики ушей такие же. Тот обнял себя руками, согревая. Наверное, идея надеть только футболку без какой-либо кофты была не самой лучшей. Стоило накинуть хоть что-то поверх. Чтобы согреться, тот пошёл прямо - к бару, в котором они будут праздновать. Бар этот принадлежал родителям Бан Чана и сегодня был полностью в их распоряжении. На входе даже охраны не было. Навреное, Крису пришлось не мало поработать, чтобы убедить родителей отдать им этот бар на ночь. Ли заходит в здание и его сразу же окружает аромат алкоголя и какого-то дорогого парфюма. Все люди здесь - дети богатых родителей. Только Феликс и Джисон здесь были детьми из бедных семей. Ну, как сказать бедных... Среднестатистических. Они не были богатыми, не имели своей сети ресторанов или банков, но и не были дворниками. Работали, получали среднюю зарплату и не жаловались. Именно поэтому на Феликса устремились тысячи удивлённых взглядов. Все эти люди знали друг друга в лицо и так же знали, кто какой компанией заведует. – О, это, наверное сын хозяев ресторана «Flavors», Ли Минхо! – воскликнула девушка в длинном, обтягивающем платье. Выглядела она очень богато и ухоженно. – Знаете, Ли Минхо, я не против познакомиться. – Что? Нет-нет, Вы неправильно поняли. Я не Ли Минхо, я Ли Феликс. – Феликс даже не удивлён её желанием познакомиться - ей это знакомство до нельзя выгодно, поэтому она так хочет этого. – У господина Минхо есть брат? Не знала! Но, я всё равно не прочь познакомиться! – У меня нет брата. Феликс лишь мой друг. – Раздался голос сзади них. Оба, и девушка и Феликс, обернулись и увидели стоящих в проходе Минхо и Джисона. Ли обнимал Хана за талию и смотрел на девушку ненавидящим взглядом. – Ох, простите. Может, Вы не против познакомиться ближе, господин Минхо? – Девушка отходит от Феликса и идёт к Минхо и Джисону. – Нет, я не знакомлюсь. Феликс дальше не слушает. Он уверен, что с Джисоном всё хорошо и поэтому уходит к барной стойке. Тот заказывает у бармена какой-нибудь слабенький коктейль и осмотривает присутствующих. Черт, он ощущает себя совершенно не в своей тарелке. Здесь все такие модные и богатые, а он даже не может похвастаться парнем-миллионером, как Джисон. Остаётся только пить свой коктейль в полном одиночестве. * * * * – Эй, Хёнджин, знаешь Ли Феликса? – Знаю. – Твоё задание переспать с ним! – Чанбин ухмыльнулся и посмотрел Хвану в глаза. Лицо у Хёнджина ничего не выражает, оно неизменно-каменное. Не зря его называют ледяным принцем. К слову, как же они к этому заданию пришли: играли в дурака на желание. Проиграл - выполняй желание победителя. Хёнджин проиграл первый раз за пять игр. На самом деле, Хёнджин не против провести жаркую ночь с этим Ли Феликсом. А почему бы и нет? Хорошенький блондинчик, очень даже миленький. – Как скажешь. – Хван встал и обвёл присутствующих взглядом. Когда в глаза бросилась светлая макушка, одиноко пьющая какой-то коктейль за барной стойкой, то тот сразу направился к нему. Хёнджин садится рядом и тоже заказывает какой-то напиток. Какой - похуй. Как там говорится? Вина для смелости? Да, так и есть. Он, конечно знает, что нравится этому Феликсу от ушей до пят, но просто сказать: «пойдём я тебя трахну, потому что проиграл в карты», он не может. Слишком уж это низко, даже для него - ледяного принца Хван Хёнджина. – Тебе тут, наверное, скучно? - бросает якобы невзначай Хёнджин, окидывая Феликса взглядом. На нём одета футболка, узкие джинсы, обтягивающие не только стройные ноги, но и хорошую задницу младшего. – Тут все дети богатых родителей, а ты, вроде, к нашему обществу не относишься. – Так развесели меня. – Феликса ухмыляется, смотря Хвану в лицо. Откуда столько храбрости? Ли и сам не знает. Просто сказал, что думал, а слово не воробей - вылетит не поймаешь. – Развлечь тебя? Разве что на кровати в VIP-номере. Или такие развлечения не подходят для тебя? – Хёнджин в стороне не остаётся, идёт к цели своего задания чётко и уверенно. – Не для меня? Бред. Я ждал тебя, папочка. – последнее Феликс выделяет голосом, а после встаёт с стула и садится на колени старшего, обнимая того за шею. – Повтори. – просит Хван, сжимая рукой одну из ягодиц Ли. – Я ждал тебя, папочка. – Феликс ведёт своим носом по шее старшего и специально поддразнивающе ёрзает на коленях старшего. – Чёрт, ты идеален. – Хван подхватывает Феликса и несёт того на руках к VIP-комнате, а после опускает на кровать и нависает сверху. Ли снова хватает Хёнджина за шею и мокро целует, ощущая, как Хёнджин снимает его футболку, на секунду разрывая поцелуй. В момент, когда поцелуй разорвали Феликс недовольно прохныкал, умоляя своего папочку вернуться к изучению его рта своим языком. В штанах возбуждение уже достигло пика. Феликс отпускает шею Хёнджина и исследует тело старшего своими шаловливыми руками, попутно расстегивая рубашку. Когда каждая до единой пуговица расстегнута, рубашка летит к футболке на пол. Пока Феликс возится с ремнем на штанах Хвана, второй покрывает нежное тело Феликса поцелуями. Сначала щёки, на которых россыпь звёзд в лице веснушек, потом плавный спуск к шее и парочка поцелуев-бабочек в уголках губ, а вот на шее Хван уже молодое тело Феликса не жалел - оставлял засосы, помечая тело младшего. Феликс, чувствуя это был безумно рад. Значит, старший всё-таки забирает его себе? Ставит на нём своё клеймо и забирает его навсегда себе. Только вот, для Хёнджина это ничего не значит. Обычные засосы на прекрасном теле Феликса. Для старшего это никакое не клеймо, он часто оставлял засосы у девушек и парней с которыми спал. И Ли стал первым и последним человеком, благодаря которому Хван изменил своё мнение и первый раз в своей жизни захотел, чтобы эти засосы были его клемом и меткой, а не пустым и ничего незначащим повреждением кожи. В это время Ли уже откидывает штаны Хёнджина куда-то на пол, вероятно к футболке и рубашке. Когда тело Хвана было перед Феликсом открыто и оставалось только нижнее бельё, Ли аккуратно пролез под старшим аккурат к паху и уткнулся носом в розовую головку Хёнджина, после чего лизнул её через мещающую ткань боксёров. Сверху раздался стон. Ли этот стон только раззадорил и заставил повторить сие действие. После, когда ему уже надоело мучать Хёнджина своими недо-пытками, тот стягивает нижнее бельё Хвана и откидывает его к рубашке, футболке и джиснсам. Если кратко, то просто кидает на пол, совершенно не заботясь о дальнейшем будущем этих вещей. Сверху снова раздаётся стон, ведь Феликс опять ведёт своим языком по члену Хвана. Только теперь без мешающей ткани боксёров. На лице у Феликса хитрая, лисья улыбка и глазки горят похотью и возбуждением. Хёнджин, всё ещё нависающий сверху, над Феликсом, закатывает глаза от удовольствия. Ему кажется, что его зрачки сейчас вылетят из орбит - настолько всё было хорошо. Хёнджин бы даже назвал это невозможно хорошо. – Нравится, папочка? – Феликс поднимает взгляд на Хвана и старший чуть не теряет сознание от этой картины. На губах Феликса обильное количество слюны и его предэякулята и вся эта субстанция стекает по подбородку младшего, делая его ещё более сексуальным. Хотя, казалось бы, куда ещё? Возбуждение, которое обтягивающие штаны даже не пытаются скрыть, лисья хитрая улыбка и влажный от предэякулята и слюны подбородок. А вот, оказалось, быть ещё сексуальнее вполне можно. Когда Феликс специально на виду у старшего обхватывает розовую головку члена своими чуть пухлыми губами у Хвана сносит крышу. Настолько сексуальным быть просто незаконно! – Мх, Феликс... Не останавливаяйся. Развей свою скуку... – Хёнджин решает сменить их положение - расставить их позиции наоборот. Чтобы младший нависал сверху и продолжал делать свой сногсшибательный минет (про сногсшибательный в прямом смысле этого слова), а он, Хёнджин, лежал на подушках и в самые блаженные моменты мог откидывать свою голову на подушки и закатывать глаза. К слову, так они и поступили. За считанные секунды сменили положение и Феликс устроился меж ног Хвана и продолжил делать своё дело. – Проси лучше, Хёнджин. – Феликс, дабы подразнить Хвана, отстраняется и смотрит на того с нескрываемым наслаждением. Вид старшего возбуждает ещё сильнее, хотя, казалось, куда уж там сильнее! – Прошу, Феликс, пожалуйста... – Хм, ладно. – Феликс опускается к члену старшего и припадает губами к розовой головке. – Стой, Феликс. Остановись. – Ли поднимает удивлённый взгляд на старшего и раскрывает глаза в ещё большем удивлении, когда его собственных губ касаются губы Хвана. Язык старшего исследует рот Ли, пока руки Хёнджина стягивают джинсы, которые обтягивают ахуенную задницу младшего. Джинсы эти летят на пол, а Феликс падает на кровать, снова загребая шею Хвана в свои объятия. Хёнджин снова нависает сверху и ведёт своим языком по шее младшего. – Я хочу кончить с тобой вместе, как в той манхве, которую ты читал. Там же они кончили вместе, да? И ты, я надеюсь, представлял на месте главных героев нас, верно? – Хван ведёт своим языком по телу младшего, а после опускается к двум розовым соскам и начинает ласкать обоих. Один - пальцами, другой - ртом. В это время Феликс вспоминает манхву, которую читал на одном из перерывов между парами. Саму суть он не помнил, но момент самого секса он запомнил. Персонажи там и вправду кончили одновременно. «Неужели Хван видел, как я это читал?» - такая мысль посетила Феликса самой первой, но он сразу же её забывает, так как старший повторяет махинацию с сосками. – Да, папочка, да... Ах, Хенджин, - Феликс стонет имя старшего, когда язык касается его соска. Ли поддаётся вверх, прижимаясь своим членом к члену Хёнджина. От этого действия оба издают стон и блаженно прикрывают глаза. – Скажи, сладкий, ты девственник? — Хёнджин смотрит на младшего из-под прикрытых ресниц и ведёт рукой к нижнему белью младшего, одним рывком стягивая его и кидая на пол к остальной одежде. – Н-нет, у меня был парень... – Был? – Хёнджин звонко шлепает того по ягодицам, слыша вскрик от младшего. На коже остаётся красный след от ладони и Хёнджин на будущее (которое у них, он надеется, будет) делает заметку, что кожа у младшего нежная и от такого удара ему было, наверное, очень больно. В следующий раз (который у них точно будет) Хван будет аккуратнее и не будет бить с такой силой. Но бить будет, он это сам себе обещает. – А как же хранить себя для своего принца, м? – Меньше слов, Хёнджин. – Феликс снова трется пахом об пах и издаёт стон, откидывая голову на подушки и закатывая глаза от такого крышесносного удовольствия. Хёнджин, больше не говоря ни слова, опускается головой вниз, к такой манящей дырочке Ли и облизывает её языком, тем самым дразня младшего. После Феликс слышит, как открывается тюбик смазки, а следом ощущение, как тёплая субстанция трётся о его проход. «Тёплая... Неужели, грел её?» – размышляет про себя Феликс и поддаётся чуть вперёд, насаживаясь на палец старшего, а после зажмуривает глаза. Ощущение не из самых приятных. Последний секс у него был месяца два назад и теперь фаланги пальца ощущались слишком резко. – Тише, маленький, не торопись. – Хенджин оставляет поцелуй-бабочку на губах младшего и постепенно вводит второй палец. Вводит совсем не много - даёт Феликсу привыкнуть. Когда Ли издаёт стон, просящий больше, старший вводит палец теперь уже на две фаланги, а после и на третью. Всё шло постепенно, он не настаивал и не подгонял. Напротив - старался причинить минимум дискомфорта и максимум удовольствия. Далее - осторожно начинает раздвигать два пальца на манер ножниц, тем самым растягивая Ли для своего члена. Делает он всё, как и всегда, плавно и аккуратно, заботясь о своей пассии. – Пожалуйста, вставь, Хёнджин, пожалуйста... – как в бреду шепчет Феликс, насаживаясь на пальцы Хвана. Хотя, куда уже там насаживаться? И так пальцы вошли на все три фаланги. Но Феликс просит. Просит не пальцы и их три фаланги. Просит член, так же жаждущий внимания и узкого прохода младшего. Хёнджин тут себя еле сдерживает, а этот похотливый ребёнок просит больше! Ни стыда, ни совести! – Сейчас Феликс, подожди. Чтобы тебе не было больно, нужно тебя растянуть. И, кстати, с каких пор я Хёнджин? Где же твоё коронное «папочка»? – этим разговором Хван отвлекает Феликса и вставляет третий палец. Ли под ним стонет и умоляет о большем и Хёнджин не может понять, почему так долго не замечал это солнце с россыпью веснушек на щеках. Он всё время отталкивал Ли от себя, а зачем и на какой хуй - сам не знает. – Я готов, папочка, честное слово готов. – Ну, детка, тогда держись. И всё происходит за считанные секунды. Презерватив, смазка, проникновение. Хёнджин даёт время привыкнуть, чтобы Ли не было так больно, а после срывается на бешеный темп. У Феликса от такого темпа звёздочки перед глазами летают и все органы скачут туда-сюда. Из рта не может вылезти какой-либо членораздельный звук, вылетают только низкие и хриплые стоны, которые уверяют старшего в правильных действиях с его стороны. – Ты такой громкий, детка. Мне так это нравится, малыш. – Хван снова резко выходит и входит, видя как подрагивает от возбуждения член Феликса. Когда взгляд заостряется на этом моменте, он обхватывает орган своей ладонью и вводит вверх-вниз, надрачивая младшему в такт своим резким толчкам. – Ах, Хёнджин, прошу быстрее, – Феликс толкается Хвану на встречу и снова вскрикивает, сново выкрикивая имя старшего. Вскоре член в очередной задевает простату и Ли, издавая громкий стон, кончает себе на живот. Хван кончает следом и падает рядом с обессиленным Феликсом. – Феликс, прости меня. – За что? – Я переспал с тобой из-за проигрыша в карты. — Я знаю.