Друг

По продрогшей земле стелется едва заметная позёмка, петляя меж оголённых деревьев и врезаясь в огромные колёса военных машин. Это был один из тех зимних дней, когда стоял антициклон, было сухо и холодно. Несмотря на середину января, с пасмурного неба, норовившего обрушиться на голову своими кучевыми облаками, за целый день не сорвалось ни снежинки. Стояло безветрие. В низине, где не увидит немецкая разведка, расположились остатки русско-китайского батальона. Солдаты, укутавшись в тёплые шинели, приводили в порядок орудия, кучками грелись у костров, доедали скудный провиант. В прицепе одной из машин ютились двое бойцов, деля место с обрывками брезента, наспех засунутыми в рюкзаки палатками, драными гимнастёрками, тёртыми сапогами. Один из них, явный азиат, пытался согреться, пряча лицо в воротник и попивая чай (почти голый кипяток). Другой, очевидно, русский, задумчиво вглядываясь вдаль, курил остатки махорки. Они не помнят, сколько времени сидят тут совершенно молча. Они просто глотали каждый миг покоя, которого так мало на фронте. Дабы совершенно окоченеть не столько от холода, сколько от леденящей тишины, азиат решил завести разговор. - Тебе что, совсем не холодно? - спросил он. Воевали эти двое уже как полтора года, но всё ещё были малознакомы. Иван не был приятным собеседником, - война, как-никак, - что немного напрягало, но Яо не оставлял попыток получше узнать своего коммунистического друга. - Даже не поёжился за весь день. - Холодно, - задумчиво, но сразу ответил русский, приставив покрасневшими от холода пальцами к губам сигарету, - но я уже привык. Выпустив через нос по струе дыма, Иван вновь устремил взгляд холодных лиловых глаз куда-то в пустоту. - А долго ли нам здесь сидеть? - не унимался китаец, желая разговорить собеседника. - Пока подмога не прибудет, - также задумчиво ответил курящий. - Неслабо тогда нас фашисты побили. - и вновь молчание. - Когда же кончится эта мясорубка... - Яо, - серьёзно заговорил Иван, - не стоит заводить со мной беседы. Я знаю, ты делаешь это не из желания. Друзьями мы не будем и точка. - Почему же? - оживился уроженец Азии. У него получилось разговорить необщительного русского. - Все страны союзничают. Возможно, ты даже не видишь тех, кто тебя окружает. Они и есть товарищи! Например, Англия. - В любой момент загонит нож в спину. - Франция. - Пока я не поддерживаю его интересы, он считает меня врагом. - Болгария. - Предатель. - Нидерланды. - Ему нужны лишь деньги. - Америка. - Америка? - сплюнув, усмехнулся славянин. - Неужели у тебя совершенно нет друзей? - продолжал китаец. Всякие варианты ломались о стальные аргументы. Он действительно начал верить в то, что русские словно изгои. - Да, - понизил голос Иван. - Кому я нужен? Монголов бил, шведов бил, французов бил. А всё ради чего? Ради справедливости! Я ведь никогда не воевал ради крови... Но тот же Болгария ни во что меня не ставит, того, кто подарил ему независимость от османов, - по его губам скользнула улыбка. - Да и вообще, зачем они мне? Эти лицемерные подлецы, которым только повод для войны нужен. Крестовые походы - олицетворение всей европейской политики. Да и сейчас - воюем из-за евреев, - теперь русский смеётся, но быстро умолкает. - Дружбу с ними можно заслужить лишь подчинением перед их законами. Ни за что. Докурив, русский замолчал. Яо был ошарашен. Он вовсе не догадывался, что за этой сильной широкой грудью скрывается израненная душа. Добрая душа. Иван ведь не стал угрюм и мрачен от такого социума, на его лице играла улыбка, но на войне не до улыбок. - Извини, закидал тебя тут соплями, - начал было славянин. - Я буду твоим другом! - выпалил Яо с клубами пара, - Самым настоящим! - Все вы так говорите, - отвечал Иван, - И все откусываете руку, когда вас кормят. - Ты не закидал меня соплями. Ты мне поверил, - понизил голос китаец, - Я ценю это. Ты на самом деле не тот титан, которым слывёшь в Европе, ты такой же, как и все, нуждаешься в простой взаимности. Я готов это дать. Русский, распахнув глаза, уронил окурок. Никогда он не слышал ничего подобного. Его это действительно тронуло. - Но как мне тебе верить? - замялся русский. - Клянусь честью, - протянул голую ладонь Яо, высунув из кармана, не взирая на стужу, - Я буду верным товарищем. Большой замёрзшей ладонью славянин обхватил сухенькую ручонку китайца. И тот не нарушил клятвы: всецело поддерживал идеи коммунизма, отказался вступать в НАТО, всячески поддерживал русского. Тот видел это и глубоко ценил. Вот он, тот самый настоящий друг.