Это была глупая идея.

Скарамучча стоит где-то в толпе на заснеженной улице, освещенной лишь тусклыми фонарями. В глаза летит снег, ветер растрепал волосы, но сейчас это не важно. Он смотрит на небольшую деревянную сцену, украшенную скудными гирляндами. Он смотрит на светлую макушку на этой ужасной сцене. Действительно, только Кадзухе могла прийти настолько глупая идея: выступать в этом скудном местечке, в темноте ночи, под взглядами десятков людей. Но его песня..красивая. — Всегда придумывал прекрасные песни. Усмехается этой мимолётной мысли, а в груди что-то неприятно щемит. И несмотря на всю эту, как казалось парню, ужасную обстановку, Скарамучча не мог не признать, что его мягкий голос успокаивал и грел, словно горячий кофе в холодное зимнее утро. Он пел и пел, а в сердце пробирались вместе с его голосом, красивым — отвратительно красивым — лицом и светящимися глазами нотки боли. Но он развернулся на пятках и ушёл. Ушел, так и не узнав. А ведь Кадзуха ждал, не обращая внимание на восторженные аплодисменты, лишь искал знакомую темную макушку среди всей этой толпы. Сейчас он точно сказал бы, что все эти людишки отвратительны и вообще ему не нравятся такие потасовки, а эта сцена такая отвратительная. Но он не увидел ни знакомой макушки, ни родных глаз, лишь уловил взглядом до боли знакомую куртку. Глаза его поблекли, а весь мир будто растворился, в ушах белый шум, а в голове бардак. Но он будет ждать, будет выступать на этой гребаной сцене хоть каждый вечер, хоть каждую ночь, чтобы вновь увидеть знакомый кианит среди толпы, а Скарамучча продолжит день изо дня идти домой именно через эту улицу, кидать взгляд на маленькую сценку и изредка останавливаться, с восхищением поглядывая на парня. И в голове навсегда застрянут строчки его песен. Да, наверняка навсегда. Скарамучча не должен делать этого, он не должен каждый день мучаться, проходя мимо этой дурацкой сцены, но продолжает. Поэтому он решает: этот раз будет последний. Последний взгляд, такая знакомая макушка и ярко горящие глаза. Он не должен..но почему по щекам катятся слезы? — «You're the star I look for every night..» — Шепчет он себе под нос заученный наизусть текст — они писали эту песню вместе — и уходит. Теперь навсегда. А Кадзуха смотрит на такую знакомую спину и сердце почему-то щемит от тоски сильнее обычного. До боли родной образ отпечатается в сердце навсегда. Да, наверняка навсегда.