Любовь для Химеко

Одни на всём экспрессе, знакомая прохлада и мёрзлая вселенная с видом на заснеженную планету. И как же хороша её вспыльчивость, частое дыхание и естественный румянец на щеках. Кожа ее по-настоящему бархатная, если тронешь, начнет таять под пальцами. Шоколадный парфюм, в меру сладкий и терпкий. Кафка слегка приподнимает подбородок Химеко и смазывает помаду с гладких губ, едва дыша, боясь, что спугнёт. В глазах охотницы будто закручивалась пурпурно-розовая дымка, ядовитая своим желанием. – Зачем ты пришла? Я собиралась отдыхать. Химеко дергается и отходит назад, к столику с зеркалом. Любимая уже переоделась в свой привычный шёлковый халат, мягкие ковры в просторной комнате ласкали её босые ноги. Не обращая внимания на выходки Кафки, она принимается за снятие своего макияжа, облокачиваясь на стол и смотрясь в широкое зеркало. – Мы ведь так давно не виделись, не рань меня. Тем более, тогда ты сама попросила. Правда ведь? Уши Химеко моментально окрашиваются в цвет её волос, пальцами она старается распределить крем как обычно, но невольно останавливается. – Кафка, на следущий же день мы расстались, и ты прекрасно помнишь, по какой причине. Я думала, что достаточно логично будет не приходить к своей бывшей после расставания. – Химеко говорила с ноткой нервозности, в отражении зеркала было заметно как её глаза бегают. – Я, конечно, помню, что говорила. Но помнишь ли ты, в каком я была... состоянии? Разобравшись с бедным кремом, она поворачивается в сторону Кафки и складывает руки на груди. Смех охотницы прозвучал тоненько, шуршание её накидки едва не было громче. – Я не привыкла не сдерживать обещаний, естественно, я помню, в каком ты была состоянии. – скинув накидку на застеленную кровать, она обходит Химеко и кладёт руки ей на плечи. Когда Химе порывается отойти, Кафка аккуратно берет её волосы и убирает за спину, после чего снимает золотую заколку и кладёт на полочку. – Такую твою просьбу я обязана была исполнить. Мне кажется, сейчас самое подходящее время. К ушам подключаются еще и щёки, тоже покрасневшие, ещё чуточку, и Химеко закипит. – Кафка! Мы расстались, я больше не хочу иметь с тобой ничего общего, и то, что я просила раньше, остается в прошлом. Сейчас же убирайся с экспресса. Пальцы Кафки проскальзывают в ладони Химеко, после чего крепко сжимают, не давая уйти. Своим лбом Кафка прислоняется ко лбу Химеко и прикрывает глаза. Химе невольно сглатывает. Сейчас так хорошо были видны её густые ресницы и самые маленькие шрамики, незаметные с первого взгляда. Даже небольшие морщинки. – Любимая, я прошу дать мне еще один шанс. Тот риск был оправданным, миссия прошла успешно. Ты серьезно верила в то, что сможешь потерять меня? – И это все равно было очень опасно, я не готова была терпеть такое. Я предупреждала тебя об этом и ты все равно рисковала своей жизнью. – Позволь мне извиниться. Кафка открывает глаза, честно смотря Химеко в самую душу. Было слышно как Химе выдохнула, течение времени будто немного изменилось, стало размереннее, мягче. После того, как Кафка слышит согласие, она прислоняется к её губам, но не целует. Дыхание любимой было совсем близко, Кафка чувствовала её. Отстранившись, охотница плавно подводит Химеко к зеркалу. Первое, что сделала Кафка — развязала белый халат и стянула его с Химеко. Под ним была такая же ночнушка, совсем короткая и на тоненьких лямках. Отодвинув лямочку, она поцеловала её плечо, так нежно, что Химеко прикрыла глаза. Затем резко укусила — от неожиданности девушка вскрикнула. Кафка от талии и до бёдер водила руками, снова целовала, только уже в шею, чуть более влажно чмокнула с другой стороны, прикусывая и ощупывая каждый дюйм её тела. Даже на вкус кожа Химеко была почти как печенье, руки Кафки были везде, где только можно. Прямо сейчас они очерчивали ключицы, играючи задирали ночнушку до живота, размеренно и дразняще. Химеко наблюдала за этим в отражении. Не сказать, что ей было некомфортно... Но ей точно было интересно, к чему это приведёт. Пока что любимая подставлялась под её руки, легонько извивалась, дабы получить чуть больше, чем дает Кафка. Но охотница была против, в ответ она поддразнивала её еще больше, чем было нужно. Химеко видит и чувствует, как партнёрша касается её, едва не доходя до чувствительной груди. Кафка выглядывала из-за плеча и улыбалась, она берет ночнушку Химеко и подносит к её лицу. – Если выронишь, у меня изменится план по выполнению твоей просьбы. Химе, недолго думая, закусывает подол ночнушки и обреченно выдыхает. Химеко по своему опыту помнит, что лучше следовать текущим указаниям Кафки — в прошлый раз, когда она не послушалась, ее искусали так, что даже самый плотный тональный крем это не перекрывал. Весь экипаж любовался бы этим, если бы не закрытая одежда. Кафка оглаживает грудь Химеко и поочередно касается сосков, натирая тканью перчаток. Удовлетворившись бурей мурашек и строгому взгляду Химеко в зеркале, пристально наблюдая, она тянется все ниже и ниже, пока одна рука нежно мнёт грудь Химеко. Кафка гладит живот любимой, потом плавно переходит к бёдрам. От такой картины в отражении Химеко едва не выронила намокнувшую ткань. Каким чёртом такая идея забрела охотнице в голову? Химеко догадывалась, что эта женщина способна учудить что-то неприличное с ней и в общественном месте, но явно не перед зеркалом. Химеко не знала куда деть руки, непроизвольно заламывала пальцы — её игры мучительны, но в равной степени притягательны. Тут же Кафка прикусывает мочку её уха, чмокает и языком касается ушной раковины, после чего размеренно шепчет ей- нет, не просто шепчет, а приказывает. – Коснись груди. Повторяй за мной. Руку от бедра она убирает, но заместо этого она жадно съедает Химеко взглядом, смотрит, как ладонь любимой касается собственного соска, как он твердеет и как она хмурится от того, что Кафка её ущипнула. Языком Кафка делает влажную дорожку от плеча и до стыка с шеей, там же и укусив. Так сильно, что ранка закровоточила, эту же кровь она и втягивает, слизывает и оставляет засос на видном месте, прекрасно помня, как Химеко этого не любит. Но зная, как приятно ей от этого становится. В отражении Химеко закатывала глаза, мычала и мелко подрагивала. – Почему ты не смотришь на такую прекрасную себя, любимая? – раздался голос Кафки около уха Химеко. Та зажмурилась, раскраснелась и сжала ноги, ткань едва не выпадала из её рта, но все таки удерживалась. Кафка заставила её руку остановиться, область вокруг соска немного покраснела от интенсивности. – Дорогая, я очень люблю тебя и твое тело, ты бы знала. Придерживая руку Химеко, Кафка провела по каждой родинке, своей собственной рукой коснулась больших бедёр и внутренней их стороны и не оставила без внимания спину. Вместе с ней коснулась двух недавних укусов, ключиц, шеи. Не удержавшись, она сжала и пятую точку, Кафка тихо посмеялась. – Если потру тут — покраснеет, если коснусь груди — вызову бурю мурашек, поцелую шею — услышу стон. Разве это не прекрасно, Химе? На лице охотницы появляется кошачья улыбка, она наслаждается своей любимой. Кафка забирает ткань у неё из зубов, грубо разворачивает и целует, глубоко и грязно. Химеко отвечает в той же манере, не удерживаясь от стонов прямо в губы. Кафка на вкус как малина, кислая и дразнящая, едва сладкая. От таких глубоких поцелуев кружится голова и воздух заканчивается слишком быстро. Кафка позволяет себе слишком много. Она касается Химеко через нижнее белье и слегка надавливает, Химе позволяет Кафке полностью взять контроль. Никакое зеркало не передаст всех чувств, но Кафка все равно шептала "смотри". Одних напористых прикосновений все же было недостаточно, терпения нет. Химеко обхватывает запястье Кафки и надавливает, ведет от одной точки к другой и стонет. Чувствительная Химе, правда, не ждала, что охотница оттолкнет её и в ту же секунду залезет под бельё, начиная стимулировать намокнувшие участки. Возбуждение совсем пробирало, Химеко едва не падала от таких ласк, двигалась в ритм тонких пальцев, попадающих в неё и отбирала любую частичку приятного. Но в перчатках все эти ощущения совсем не те, от стыда Химеко вовсе отвернулась, но только от похотливых звуков ничего не спасет. Кафка замедляет темп, что было почти больно. – Сними перчатки, пожалуйста. Она совсем не выдерживает и начинает просить, жалобнее некуда. – Конечно, только для тебя есть условие. – Кафка аккуратно поворачивает ее лицо к зеркалу. Немного разведённые ноги, почти соскользнувшее нижнее белье, на котором были заметны небольшие мокрые пятна. Сползающая с плеча ночнушка, безвольно болтающаяся со следами от зубов на подоле. Покусанная и зацелованная кожа на шее и плечах. Ну и конечно же, нежный румянец и потерянный взгляд золотых глаз. – Нужно смотреть неотрывно, хорошо? И Химеко смотрит. Кафка убирает свои руки и медленно, стягивает перчатки и скидывает их прямо на стол. Голыми руками она касается разгоряченной кожи на животе и бедрах, не удерживаясь от легоньких поцарапываний. Возбуждение плотным комком скопилось внизу живота, еще немного и Химе окажется на грани. Кафка спускается к низу живота и дарит Химеко неспешные ласки, касаясь самого чувствительного места и продолжая размеренными движениями, вниз-вверх. Сама Химеко придерживает покусанную ночнушку и едва не задыхается, облизывает пересохшие губы и едва двигается навстречу этим пальцам, получая чуточку больше стимуляции. Кафка постепенно наращивала темп, Химеко изнывает и ноет, в голове такой бардак — её мысли сейчас лучше не слышать. Она все еще не понимает Кафку и не понимает, почему это сейчас происходит. Вслух она тихонько приговаривает "ну давай", почти скулит и хныкает. Пальцы Кафки проникли чуть глубже, толчки были слишком слышны, Химеко старалась свести ноги, но такое удовольствие стоило любого стыда. Ей остается только глотать слюну и дожидаться пика, не отрывать взгляд было тяжелой задачей, но видя процесс еще и в отражении, Химеко совсем сносило голову. Слишком приятно, слишком хорошо для неё, Кафка слишком хороша для Химеко. От каждого движения она вздрагивала, но точно знала, что не упадет. Пик был совсем близко, забыв про любые нормы приличия Химеко стонала её имя, насаживалась и дрожала. И... Кафка останавливается, Химеко жадно глотает воздух и хнычет от внезапного опустошения, она ведь была так близка. – Ты всё ещё считаешь, что недостойна меня? Химеко наконец-то нашла в себе силы посмотреть себе в глаза. – Кафка, мы ведь проходили это... – Ни разу, скажи себе правду, Химеко. Ты достойна всего. – Да почему ты со мной так возишься? Это только моя проблема. – Потому что люблю. И на сей раз Кафка касается её губ и затягивает в нежный поцелуй, с настолько несвойственной для неё теплотой, что подгибаются ноги. Химеко даже не подозревала, что Кафка так умеет. Во время поцелуя настигает тот самый пик, Химеко отстраняется и глубоко дышит, после чего теряет равновесие и падает прямо в руки к Кафке. Любимой нужен душ, Кафка усаживает её на постель, после начинает обхаживать всю комнату, собирая все нужное в виде полотенец, чистой одежды и упавшего халата. – Кафка, обними меня. Охотница посмеивается и укутывает Химеко в её халат, насквозь пропахший кофейными зёрнами и обнимает свою Химе, чувствует её тепло. Руки Химеко обвивают шею Кафки, со стороны она казалась совсем сонной кошечкой. День итак был достаточно загруженным, и тут Кафка, как гром в ясном небе. – Ты останешься со мной сегодня? – Могу не только на сегодня, только если ты захочешь. Неожиданно, но Химеко смеется, глядя на Кафку. Обхватив её лицо руками, она целует нос, после щеки и уголки губ. Химеко искренне улыбается, а Кафка любуется. Долго не видеть радость любимой — тоже своеобразные муки. И ведь личико охотницы такое мягкое и приятное, Химеко гладит её и гладит. – Не хочу в душ, давай просто поспим. Химеко тянет Кафку на себя и залезает под одеяло, дожидаясь, чтобы она сделала то же самое. Химеко похлопывает на месте рядом с собой, быстро же Кафка научилась закатывать глаза... Рубашка, шорты, колготки, все летит на самую ближнюю тумбу, охотница помедлила только с бюстгальтером. – Ну и кого ты стесняешься? Давай я расстегну. На коленках, Химе подползает к краю кровати, куда садилась Кафка. – С чего ты взяла, что я смущаюсь? – Ну а какая охотница за стеллароном будет бояться снять с себя лифчик? Несколькими движениями Химеко освобождает Кафку от бюстгальтера и чмокает ее спину. Белье оставило после себя красные полосочки на коже, Химеко аккуратно касается их и растирает, положительная реакция, Кафка расслабилась, размяла шею и улеглась на большую подушку. Один плюх и Химе оказывается рядом, тянет на них одеяло и заботливо укрывает. Щелк, и свет в просторной комнате гаснет, завлекая их в пушистую тьму. Шурша одеялами, Химеко закидывает одну ногу на Кафку и приобнимает, ручки Кафки тянутся в ответ, она обхватывает её спину и тихонько поглаживает. И ведь правда — наступило спокойствие. Переживания Химеко сократились втрое, теперь единственная её забота — это утром лениво сходить в душ и сварить свежий кофе. Слишком тепло для такого вечера, слишком чутко. Мягкие поглаживания по спине, размеренное дыхание и четкий ритм сердца, владелица которого покорила и сердце Химеко. Чистые ткани постельного белья под щекой, подступающая нега сна, обволакивающая и заслуженная. Нос дразнит запах кислой малинки, едва ли сладкой — так пахла её любовь. – Правда достойна? – Правда. Любовь для Химеко.