О вкусах не спорят

Фредди не был старомодным, просто не имел на это права, работая в крупнейшей пиццерии штата. Но было у него необычное, при этом распространённое хобби. Коллекционирование. Фазбер коллекционировал виниловые пластинки. Его любимой группой, кто бы мог подумать, была «Queen». И об этом увлечение он не говорил никому. Фазбер любил иногда, когда двери пицца плекса закрываются на целую ночь, а все коллеги разбредаются по своим делам, сесть в своей комнате и достать старый, потрёпанный временем проигрыватель. Он ставил пластинку и как только иголка касалась её, как только слышались знакомые ноты, падал куда-то далеко внутрь себя. Фазбер и сам не до конца понимал, почему ему так нравятся песни этой группы. В них Фредди слышал невероятные живые эмоции, свободу и силу духа. Фазбер находил в них вдохновение. И с каждым вечером, проведённым за прослушиванием пластинок, он влюблялся в эту музыку заново. Для Фредди завершением любого дня обязательно являлся этот сценарий. Он буквально не мог лечь спать, пока не прослушал хотя бы одну песню. Конечно, у Фазбера полно других вариантов. Например, сходить к Диджею, чтобы тот поставил ему любимую музыку, или, на худой конец, самому включить её на телефоне. Но это совсем не те ощущения. Скрипучий и шипящий проигрыватель звучал, по мнению Фредди, куда лучше, чем идеальная обработанная мелодия из телефона. В этом явлении была своя невероятная атмосфера, которую Фазбер любил всей душой и которую не смел нарушать. Он замирал на несколько секунд перед большими полками у себя в тайной комнате, разглядывая, будто впервые слабо поблёскивающие пластинки. А потом ещё на мгновение, когда собирался положить одну в проигрыватель. Вроде держишь в руках обычный винил, а с другой стороны — целую историю, небольшой промежуток большой эпохи. И Фазбер относился к пластинкам очень бережно, боялся даже протирать пыль и только аккуратно сдувал её время от времени. Пыли всё равно было мало. Однажды традицию Фазбера, как и его право на личное пространство, нагло нарушили. Монтгомери ворвался в комнату коллеги, как вихрь и чуть не снёс проигрыватель. Они с Фредди непонимающе смотрели друг на друга. Но у Монти во взгляде присутвовала ещё и какая-то серьёзная озадаченность. Вначале Гатор просто ходил из стороны в сторону по чужой комнате, приложив к подбородку руку и активно о чём-то размышляя. Порой мимолётно смотрел на Фредди, который неподвижно сидел на своём диване и нетерпеливо постукивал пальцами по мягкой обивке. Он даже проигрыватель выключил и немного переместил подальше от любопытных глаз. — Может скажешь наконец в чём дело? — не выдержав, спросил Фазбер. Монти посмотрел на него растерянно и вместе с тем серьёзно. Было видно, что он сомневается. — Нам нужно выпустить новый альбом, — наконец разочарованно выдал Гатор и впился глазами в лицо Фредди, надеясь отыскать там спасение. — Выпускали ведь уже! — недовольно воскликнул Фазбер.– месяц с небольшим назад. — Я знаю, но меня сейчас буквально ловят в коридоре и говорят: подумывайте уже о новом альбоме. Старые песни поднадоели детишкам. Фредди повторил жест друга. Он приложил пальцы к подбородку, затем переместил руку ко лбу и глазам, потирая веки. Фазбер устало вздохнул. В плане музыки у него никогда не было свободы. Даже совсем чуть-чуть. Хотя он прекрасно понимал, для чего нужен этот тотальный контроль. Но не понимал, почему им до сих пор не подыскали гострайтеров. У Фредди заканчивалось терпение и, что самое худшее, вдохновение. Монти текстом никогда не занимался и не собирался, по всей видимости. Они с Рокси отвечали за музыку. Иногда, правда, главному вокалисту помогала Чика, но чаще всего он выжимал из себя не слишком дерзкие и модные строчки сам. Положение спасали только столетний проигрыватель и Queen. Наверное, без этой музыки Фредди бы давно свалился в творческий кризис, к которому пока что очень медленно и неуверенно полз. Наверное, это единственный неиссякаемый источник вдохновение и душевных сил. Хотя он не знал, можно ли вообще вдохновляться творчеством Меркьюри, когда пишешь музыку для детей и подростков. — Есть идеи? — спросил Монти, снимая звёздные очки и потирая переносицу. — Пока ноль, — ответил с долей грусти Фредди. А потом «незаметно» посмотрел на проигрыватель, стоящий на пол чуть поодаль от его ног. Монти проследил за его взглядом и полностью переключил своё внимание на любопытный предмет. — Не знал, что ты таким увлекаешься, — он слегка ухмыльнулся. Фредди вздрогнул. Ему вообще не хотелось, чтобы об этом кто-то узнал. Тем более Монти. Фазбер быстро поднял предмет с пола, аккуратно вытащил пластинку, стараясь положить её обратно в конверт так, чтобы Монти не успел прочитать название. Но Монтгомери, зараза глазастая, увидел всё, что там написано и заулыбался шире. — От Queen фанатеешь? — Фредди смущённо и раздражительно отвёл взгляд. Молча захлопнул крышку проигрывателя, наверное, с чуть большей силой, чем планировал. Он молчал. В голосе Монти слышалось что-то непонятное. Одновременно насмешка, удивление и странная радость. Как будто тот нашёл лишний повод для шуток. Скорее всего, так и есть. Гатор долго рассматривал проигрыватель и винил в руках Фредди. Настоящий раритет. Но он пока не улавливал ту романтику и глубинный смысл, которые жили, вернее, оживали в этой комнате, когда начиналась музыка с пластинки. А потом вдруг выдал озадаченно: — Я думал, только старички сейчас собирают этот хлам. — Фредди, наконец, оторвал взгляд от пожелтевшего конверта с уже выцветшей надписью. Он посмотрел на друга с видом величайшего оскорбления и обиды. — Вообще-то — начал возмущённо Фредди и тут же замолк. Вряд ли его поймут. Они с Монти хорошие друзья и почти одного возраста, но в музыке их вкусы очень сильно расходились. Даже удивительно, что эти двое до сих пор выпускают вместе песни. Он опять вздохнул, но потом его голос приобрёл стальную твёрдость и слабую злость — это не хлам, — он сложил руки на груди, хмурясь и чуть отворачивая голову — Это раритет. Вот скажи мне, где ты сейчас сможешь такое достать? — На блошином рынке — Монти ответил на очевидно риторический вопрос и поднял одну бровь. Фредди поджал губы и сдвинул брови ближе к переносице. — Их продавали ограниченным тиражом и…– начал спорить Фазбер, словно ребёнок. А потом бросил эту затею, когда заметил, что Монти заскучал, и схватил со стола лист бумаги и ручку. Подозрительно. — Да ты хоть знаешь, насколько велики эти люди? Ты знаешь историю Фредди Меркьюри? — высокопарно воскликнул Фредди, вскочив с дивана от переизбытка эмоций, и зачем-то раскинул в стороны руки. Монти и бровью не повёл. Совсем слабо усмехнулся, всё больше сосредотачиваясь на общей задаче. Очень необычно было видеть его таким серьёзным и погружённым. Тем более за попыткой написать текст. Фредди был удивлён, но не подал виду. Не хотел спугнуть неожиданно боевой настрой друга. — Ага, может тогда твой Меркьюри за тебя и текст напишет? — Монтгомери что-то черканул на листе, Фредди сомневался, что это какие-то слова. — Не смей. — отрезал он недовольно и укоризненно. Потом тоже взял листок с ручкой и менее заинтересованно, но всё ещё недовольно буркнул — И нет в этом ничего сложного, давно бы уже сам попробовал. –Пробую. Когда одна песня была готова, Фредди понял, что среди всей этой музыки нет и капельки той мелодии, которая каждый вечер звучит в его комнате. И которая играет в его сердце всю жизнь. Монти и сам был не в восторге. Ему тошно от самого стиля, который им придумали управляющие. Гламурный рок — ну что это вообще такое? Монтгомери, как истинного фаната рок-н-ролла, это особенно задевало. Да, звучит это не так плохо, но ему по душе немного иное. Наверное, он, как и Фредди, слегка не успевает за временем, скучая по прошлому, по старым песням Нирваны. Хотя утверждает, что довольно современный, что ему ещё Imagine dragons нравится. Фазбер немного пообижался на Монтгомери за его реакцию и насмешки, но потом зачем-то сам пригласил его к себе и продемонстрировал свою коллекцию. Наверное, Фредди подумал, что раз он случайный свидетель, то уже ничего не поделаешь. Так уж вышло. И значит, ему можно рассказать вообще всё, что боялся рассказать специально. Коллекция у него внушающая — не меньше пятнадцати конвертов или рамок. И это не считая некоторых пластинок, названия которых повторялись. Монти этот уголок меломана понравился. Была бы у него возможность (целые стены без трещин), сам бы устроил что-то такое у себя. А однажды Монти увидел друга за прослушиванием пластинок. Это его поразило. Действительно. Гатор и сам обожал музыку, и сам готов был слушать её круглосуточно. Но то, как на лице Фазбера, пускай его глаза закрыты, отражены все эмоции, которые он переживает в данный момент, которые, вероятно, переживали и сами музыканты, не может не восхищать. Сам Монти слушал музыку в полной темноте, в серьёзной задумчивости. И при этом оставался неподвижным, как статуя. Как будто слушает не любимую музыку, а научную лекцию. Довольно странно, что вспыльчивый Монти в свободное время, когда позволяет обстановка, вместо того, чтобы выплёскивать все эмоции, сдерживает их. Может, не хочет, чтобы кто-то услышал вместо грохота и бьющихся стёкол музыку. Гатор считал это своей маленькой слабостью. А о его слабостях не должен знать никто. А мнение насчёт Queen у них всё-таки было разным. Монти был не в восторге. Даже когда Фазбер сам пригласил его послушать вместе с ним пластинки, Гатор отнёсся ко всему процессу скептически. Да, ему понравилось, но он не пребывал в таком детском восхищении, которое охватывало Фредди. Фазбера это не расстраивало. А вот редкие, но едкие шутки друга — вполне. Монти любил говорить, что Фазбер фанатеет от лидера Queen лишь потому, что у них одинаковые имена. И сам же невероятно веселился от этого предположения. Хотя Фредди пытался убедить его, что всё как раз-таки наоборот. Но разве это возможно? У них порой завязывался спор по этому поводу. Монти показывал другу несколько песен Нирваны. Фредди не впечатлился. А Гатор всё утверждал (но не с таким энтузиазмом, как Фредди), что в этой музыке есть самая настоящая жизнь, дерзость и непоколебимая воля. Фазбер кратко ему отвечал, что о вкусах не спорят, и снова включал Queen. И всё равно они не ссорились. Всё равно слушали и принимали интересы друг друга. И Фредди не только из солидарности мог слушать всё, что ему ставил Монти. И никогда не врал, что ему музыка друга нравилась. Монти тоже был честен. Для музыкантов это полезный опыт. Ведь сначала нужно поделиться музыкой с друзьями, с теми, кому доверяешь, а потом со всеми остальными. Была у Фазбера ещё одна забавная, по мнению Монти, привычка. Он мог незаметно для себя пытаться походить на своего кумира. Даже старался придерживаться любимого стиля в текстах песен, но выходило это, мягко говоря, не очень. Монтгомери тихо и по-доброму смеялся про себя. Иногда комментировал это, шутил на тему их непохожести (что-то вроде: из общего у вас с ним только имя), но чаще всего не трогал друга. Даже когда Фредди от скуки тихо напевал «Богемскую рапсодию» или непроизвольно отстукивал «We will rock you» на любой поверхности, Монти просто закатывал глаза и улыбался. Его друг серьёзно болен музыкой. Такое вряд ли лечится. И Гатор очень этому рад. А потом он просто принял маленькую странность друга. Даже иногда составлял ему компанию. А когда Фредди вскользь упомянул о том, что для полной коллекции ему не хватает ещё одного альбома, Монти умудрился достать где-то настоящую пластинку 80-х с этим самым альбомом. Фредди не мог перестать любоваться своей коллекцией, которая пополнилась и, наконец, завершилась. Нет, он собирал не просто пластинки. Он коллекционировал что-то гораздо более важное, чем обыкновенный винил. Это коллекция музыки и счастья. Это капсула времени и бессмертная память. Фредди слишком любит это всё, чтобы забыть.