Два восходящих солнца

Феодальная Япония удивительно тиха в летний полдень. Молчит всё, не слышен даже взмах крыла насекомого. Однако, что это? Жаркий воздух разрезает свист катаны. — Никакой…работы. Из одного домика высунулась растрёпанная голова. — Господин самурай, вы будете кушать? — Нет! — Хорошо. Голова скрылась в стенах домика. Самурая одолевали демоны скуки. Он пытался себя занять, но под мирным небом деревни не было огня битвы, и это удурчало. Ни тренировки, ни медитации, ни каллиграфия, ни чтение не спасали. Ничего. Он надеялся, что хотя бы крестьяне будут бунтовать, но и те были спокойны и приветливы. Абсолютное невезение! Вздохнув, воин вернул оружие в ножны и зашёл в крестьянскую хибару, в которой проживал. Он взял корзину и, спросив у местных, что стоит купить, отправился на рынок. На рынке было немноголюдно — всё прятались от жары и выходили ближе к вечеру. Однако, один человек привлек внимание нашего самурая. Он был одет как-то… Не по деревенски. Шляпа с большими полями закрывала лицо, а рукава у него были чересчур длинными для такой жары, скрывая руки целиком. Да и волосы у него были слишком уж отросшие, местные не носили их подобным образом. Слишком подозрительно. Неизвестный слонялся между рядами, иногда рассматривал товары, но откладывал их и плелся дальше. Подойдя к торговцу алкоголем, неизвестный оживился, начал увлеченно рассматривать бутыли. Когда он вертел одну из них в руках, рукава съехали и самурай увидел… Клеймо. Выжженное на руке, оно притянуло взгляд главного героя. И вогнало в ужас. «Это ведь…клеймо банды якудза. А этот парень, наверное, ниндзя.» Самурай был шокирован. Не каждый день он видел наемников, спокойно разгуливающих по деревне. Что он тут забыл? Самурай поставил корзину и крикнул. — Стой! Он потянулся к своей катане. Ниндзя покрепче ухватился за бутылку. — Вы меня с кем-то перепутали. — Я видел клеймо. Небольшая публика наблюдала за происходящим. Тишину оцарапало тихое «блядь» от наемника, после чего тот кинулся бежать. Самурай поспешил за ним. — Стой, приказываю! Я, как хранитель чести, обязываю… Он вытащил катану и побежал на наемника прямо с ней. — Ты че, ебанулся? — Ниндзя кричал и бежал одновременно, не выпуская из рук бутылки. — Иди ещё якудза прикажи! Бежал наемник недостаточно быстро, поэтому вскоре катана просвистела рядом с его шляпой. Скинув мешающий предмет одежды, вместе с кофтой с огромными рукавами, наемник несся на крыльях любви к алкоголю куда-то в гущу домов. Катана просвистела вновь, оцарапав плечо. — Дурак совсем? Ниндзя отпрыгнул и по-кошачьи залез на крышу здания. — Иди сюда, грязный наёмник! — Иди нахуй!!! И, перепрыгивая с крыши на крышу, ниндзя скрылся. Самурай тяжело дышал. Прыжки по крыжам были неожиданно быстрыми, и уследить за ниндзей он не мог. Бормочущая толпа собравшихся зевак тоже мешала и услышать, куда унесло наемника, не было шанса. Юноша убрал оружие обратно и побрел на рынок. Докупив всё необходимое, он ушел в свою хижину. Никто не прикосался к упавшим шляпе и кофте. Жители переговаривались. — Несчастливое хаори, несчастливая каса. Лучше не трогать. — Ага, так возьмёшь, а тебя потом ночью резанут. — Да замолчите! Нагнетаете тут. Ночью, ближе к лесу, ранее появившийся наемник сидел у костра с другими, такими же как он ниндзями. Он рассказывал свою историю, активно жестикулируя. — Я припёрся на эту окраину чтобы поживиться чем-нибудь… — Знаем мы, чем бы ты поживился! За сакэ ты мотался. — И НЕ ПРОСТО МОТАЛСЯ! Ниндзя зашарил по своему костюму и извлёк глиняную бутыль. — Не разбилась! Он даже легонько стукнул по ней пальцем от удовольствия. Компания заулюлюкала. — Я хотел взять больше, но меня остановил этот чёртов самурай. Один из наёмников задумчиво произнёс. — Так там есть самураи? Я думал, всех разослали по другим деревенькам, подавлять крестьянские восстания. — Они походу самого тупого оставили. Он всё время бормотал что-то про честь и меня обозвал грязным наёмником. Я разве грязный наёмник?! — Ты просто грязный! Все заржали. — Да я чище вас всех! Вместе взятых! Но его не слушали. Ниндзя прекратил притворно обижаться. — В любом случае, надо опять туда идти. Возвращать свои шмотки. Он подпёр рукой голову и больше ничего не говорил.