Блокнот стихов

Спокойствие. Лишь хруст листьев нарушал покой. Они так звонко и обиженно ломались что это было похоже на тихие ругательства. Деревья точно были наклонены к главному герою, их блекло золотые листья падали на землю, которая уже начала промерзать. Фонари так же, почувствовали неприятный морозец, хотя ещё неделю назад было бабье лето. В таком осеннем пейзаже не хватало только вялой, такой же тусклой фигуры. Такая, как раз шла по парку. Парень был небогато: тёмно-карие штаны с ремнём, тому уже больше 10 лет, белая рубашка, которую очень бережно носили (она почти не потеряла свой белоснежный цвет), чуть выше галстук, красный как капли крови. И конечно, пальто, чёрное и очень затасканное, в некоторых местах даже видно как кожа чуть-чуть отошла от самой подкладки: «А сколько шил… сколько зашивал…» приговаривал Антон поглаживая свои, итак, непослушные волосы. Карие глаза бегали по туману в парке, как будто вытаскивая что-то важное. Небольшие синяки под глазами, чуть опухшие губы от постоянного покусывания говорили о его нервах, а точнее их отсутствие. Звали его Антон Звёздочкин. Он не являлся старостой или кем-то выше, парень являлся студентом литературного института в Москве. Его второй курс закончился очень хорошо, отличные оценки и высший балл по итоговому экзамену. Однако новые стихи показывающие: «всю тщетность бытия"не были оценены по достоинству, что расстраивало его. И вот…охваченным желанием доказать что это не так и его «детский лепет» очень даже неплох. Воодушевленный писатель шёл в общежитие, но он не смотрел кто перед ним или что, поэтому произошла неприятность: Небольшой толчок и незнакомец упал, он сидел на полу потирая свою руку. Антон же потёр виски, ожидая обвинений или ругани. Ничего не последовало, кроме тихого смешка и протянутой руки. Мягкий и спокойный голос спросил: — не поможете? Оторопев и чуть покосившись юноша протянул руку и помог ему встать, его собеседник отряхнулся (хотя на ситуацию это не повлияло) и посмотрел в глаза. Антон сразу узнал кто это. Чёрные волосы с бирюзовым отливом, от последней покраски, яркий румянец на щеках, светлые голубые глаза которые говорили об удивлении и радости. В одном ухе наушник в котором играло что — то громкое, похожее на д.т или мси, Антон не смог разобрать. Под голубой клетчатой рубашкой, была надета черная как смоль водолазка, которая очень уж грела его. Хотя на вид обычная тряпка. На ногах джинсы и кеды, шнурки которого так и норовили развязаться… Его как током ударило. Бирюзовые глаза осмотрели Антона, а после «незнакомец» поправил свою рубашку. — Извини, Олег. — чуть сконфужено сказал Антон. — Ничего, главное, что все живы. — проговорил Олежа мамину фразу и посмотрел на мимо проходящих людей. Он был главным заучкой в школе, который и дня не проводил без учебника или музыки. Но на время разговора, он убрал наушники в «бокс» и посмотрел на собеседника. Антон же ответил холодным расчётливым взглядом, но после выступила небольшая улыбка. — Ты спешил? — тихий смешок — кажется я вывел тебя из транса. — Да, немного. Мне нужно забрать бумаги для сборника, ты же знаешь… — он потёр виски, вспомнил сколько работы предстоит — как мне важна эта работа. — Знаю, кстати если ты туда идёшь…то не закинешь мой ежедневник? Ключи под ковриком, как всегда… Его собеседник что — то достал из сумки, которая перекидывалась через плечо и вздохнул. Он массировал плечо, протягивая Антону конспект. Тот лишь вздохнул и взял тетрадь в руки. Парень посмотрел на конспект. Зелёная тетрадь покрытая вмятинами, а на ней нацарапано: тот самый конспект «Мда, не густо» — подумал про себя писатель. И убрал его под мышку. — прошу, последний раз. Меня сегодня долго не будет и занести я его не смогу. А мне он важен как тебе…воздух- он ухмыльнулся и после закашлял, как будто меняя тему — Я буду в долгу. Антон кивнул и посмотрел на него, парень слегка стушевался и вздохнул. Олежа был рад и когда уходил, говорил что на него всегда можно положиться. Тихие постукивания капель об пол. Начался дождь, Антон почти пришёл. Он мог пойти к себе и отдать потом лично в руки, либо же пойти к нему «в гости». — делать нечего. — он вздохнул и покосился на старое здание которое на его удивление звали общежитием. Хотя тут бы подошло скорее «здание на снос». Писатель вскоре оказался на своём этаже, а после и возле двери Олежи. Рука потянулась за ключом, а после за ручкой. — «Сейчас вроде его соседа нет. Я надеюсь» Щелчок дверной ручки.