Фортель

      — Если я выберу Тюрьму Времени…       В этом пространстве нет эха, но Лололошка все равно отчетливо слышит тяжелое дыхание Эбардо, что находится в нескольких сотнях метров. Он перестал кричать несколько минут назад, и парень не знает, что хуже: слышать яростные, отчаянные крики своего врага или же его громкие вздохи, в которых ощущается усталость.       Смирение.       Лололошка никогда не видел Эбардо таким, и это пугает. Пугает намного больше, чем разговаривающий Бог Времени. Больше, чем предоставляемый выбор.       Почему он? Почему именно Лололошка решает, как пойдет история? Кто он такой, чтобы делать это? И почему никто не задает этот вопрос — даже сам Лололошка?       — О? — удивленно протягивает Джодах, чуть склонив голову. А после щурится, и на его губах расцветает хитрая улыбка.       Лололошка слышит заинтересованное шуршание плаща и испуганный стук кандалов. Он сдерживает себя и не оборачивается, хотя очень хочет.       Поджимая губы, мироходец на мгновение отводит взгляд. Жмурится. Набирает воздух в легкие. Ощущение, что все его тело дрожит, а душа рвет и мечет.       — Если я выберу Тюрьму Времени… останутся ли мои воспоминания?       Лололошка смотрит прямо на Джодаха, решаясь.       Восторг. Неописуемый восторг медленно появляется на лице Бога. Кажется, что крылья за спиной Джодаха застывают на мгновенье, а после их сотрясает дрожь.       — Ты, как всегда, удивляешь, Лололошка! — вскрикивает ангел, складывая руки в молитвенном жесте, а после оборачивается, обращаясь к Смотрящему: — Слышал, друг?       — И правда поразительно, — соглашается Бог Времени, и, кажется щурясь за своим капюшоном. — Признаться, я думал, что ты выберешь другой вариант. Но отвечая на твой вопрос, Лололошка — да, останутся. Иначе над чем же тебе размышлять вечность?       Мироходец кивает, а после устремляет свой взгляд на землю, сложив руки на груди. Думает. Размышляет.       Вспоминает то утро в Эрессии. Как отвечая на вопрос Ашры, он задумался. Всего на минуту, но задумался — а что если присоединиться к Эбардо?       Вспоминает, как довел даска до самоубийства, и ничего не почувствовал.       Вспоминает, как много раз заблуждался, лгал, творил пугающие вещи лишь потому, что это было весело.       Лололошка вздыхает, а после переводит взгляд на Эбардо. И внезапно чувствует себя так же, как в том зале с длинным столом — но в этот раз поменявшись местами.       Развернувшись, он сделал шаг к Эбардо.       — Лололошка? — слышит он удивленный голос Джодаха.       Медленно, шаг за шагом, приближаясь к закованному в цепи Эбардо, к мироходцу приходили воспоминания. Понимание.       Он сидит с Эо на крыше, смотря на Видомнию. Впервые ощущает себя дома.       Он смотрит на Седрика, готовящего бутерброды. И ощущает себя дома.       Он ухаживает за пчелами с Ашрой. И ощущает себя дома.       Он стоит в лавке Сан-Франа, с неловкой улыбкой предлагая свой первый навар. И ощущает себя дома.       Он стоит в башне, слушая спор Сан-Франа и Ашры, пока где-то за стеной Эбардо готовит нападение, а Седрик уже давно молчит. И не ощущает дома.       Лололошка опускается на колени перед Эбардо, глядя тому прямо в глаза. В невероятного цвета глаза, которые тяжелым грузом давят.       — Спасибо тебе за все, Эбардо.       Зелень вспыхивает адским огнем, и парень перед ним зло кричит:       — Да пошёл ты к чёрту, Лололошка! Ты, мелкий говнюк, всё из-за тебя! Ты…       Внезапно Эбардо замолкает, а Лололошка чувствует теплую руку у себя на плече. Мироходец может лишь тупо смотреть, как преступник надрывается, крича угрозы и оскорбления — но не слышит ни звука.       И почему-то от этого становится ещё больнее.       — Пора решать, Лололошка.       Парень, мальчишка, прячет взгляд за челкой, и встает. Открывает рот, то из него выходит лишь жалкий хрип.       Джодах хмурится, а после сам разворачивает мироходца к себе, возвышаясь над ним. Лололошка закрывает рот, а после снова его открывает, только чтобы выдавить из себя:       — Прошу, отправьте меня в Тюрьму Времени.       Ангел молчит, хмурясь. Оборачивается, чтобы посмотреть на своего друга, но тот лишь пожимает плечами. Снова поворачивается к Лололошке, а после вздыхает почти смиренно.       — Хорошо, пусть так, раз ты уверен. Но перед этим…       Джодах обхватывает рукой подбородок парня, заставляя того посмотреть на себя. И, к собственному удивлению, не видит ожидаемых слёз — лишь бесконечное горе и смирение.       И от этого зрелища Джодах не может сдержать что-то звериное, нечеловеческое, глубоко внутри себя.       — Хотя этот подарок теперь бесполезен… но мы же не будет обесценивать старания Седрика, верно, Лололошка?       В глазах мироходца вспыхивает огонек удивления — и Джодах не может сдержать самодовольную улыбку — а после наклоняется для поцелуя.       Лололошка чувствует толчок, а после его ослепляет.       Он открывает глаза — и видит лишь белый.