Счастливые Часов не наблюдают

Тоска тянется сквозь истории красной нитью, которую можно схватить. Выжимка из человеческих чувств, перестающих таковыми быть, болезненной удавкой затягивающаяся на тех, кто не успел выдернуть из петли шею. Там, за стенами дома без стен, всё ещё разворачиваются страсти. Возможно, Часам не чуждо ничто человеческое. С другой стороны, если это так, то они оставались бы людьми, во всяком случае те из них, кто ими когда-то был. Счастье в любви и любовь в счастье — совершенно разные понятия, не всегда совместимые. Самые пытливые адепты тайных искусств даже не уверены, существует ли хоть какое-то из них в самом деле. Часы наблюдают за теми, кто готов на слишком многое для несоизмеримо малого. То, что масштабно для начинающих постигать оккультные практики, не представляет ценности даже для некоторых Имён, что тут говорить о тех, за кем они стараются следовать. Тем не менее в книгах рассказано много самых разных историй, и большинство из них печальны для тех, кто не готов прощаться с человеческим пониманием любви. В чём-то однобоким и одновременно многогранным, тем, от чего страдали даже те, кто давно перешагнул пределы. Есть те, кто хранят любовные истории Часов. За ними наблюдает Ворон, питающий к подобному интерес, их согревают своим примером Сестра-и-Ведьма. Но самый неизгладимый след оставляет Кузня, уничтожившая Солнце-в-Зените, и это, вероятно, то, к чему всё идёт. Враги уживаются вместе, но способны ли на то любовники, охваченные не только плотскими страстями — большой вопрос. Часы уважают, когда что-то отрывается от сердца. Даже тот, кто и сам есть Сердце, бьётся громче в путах, наблюдая чужое несчастье. Вокруг него кружат условно счастливые бывшие люди — они никогда не станут ничем большим, но и не превратятся в меньшее. Они странствуют по всему Лесу, редко выбираясь хоть немного дальше. В мирской жизни, что отделена от этого места сотнями странных снов, любовники тоже укрываются в тени, чтобы побыть наедине. Но стоило ли так далеко забираться ради сомнительной вечности? Она приедается. Она, возможно, влечёт за собой не только безграничное счастье, но и такое же сожаление о том, что это — всего лишь конечная точка. Оттуда нет выхода, как не было бы его из смерти, но с последней хотя бы не приходится думать. Возможно, вечность в любви — это слишком долго. Вечность в сожалениях о том, чему не суждено быть — ещё дольше. Изредка те, кто умеют быть как Маттиас и Имаго, достигают высот. Иные низвергаются с неба, становясь алукитами. Имена зависли меж прочими. Тереза всё ещё вспоминает Кристофера, сидя в шатре того, кто давно ушёл дальше. Она по-прежнему уверена, что знания того стоили, но они не умаляют ростков боли, проросших сквозь отсутствие сердца. Они вместе жаждали этих знаний, но он сильнее желал её, а она стремилась выше. Кристофер Иллополи так и не последовал за Терезой, пускай и мог навещать, так и не став действительно Вечным. Возможно, он не хотел травить обоим душу, возможно, боялся услышать что-то, чего не хотел бы узнать теперь. Тереза собирала обрывки информации о нём и, поправляя очки, сообщала некоторым её посетившим, что мудрые решения не всегда верны, а верные — не всегда мудры. Свет знаний был беспощаден и к тем, кто был на его стороне. Её путь пролегал дальше, исчезая в ярком свете. Путь Кристофера терялся во мгле, и никто не смог бы ответить, чем закончились на самом деле его Странствия в ночи. Истории тех, кто окончательно отринул свою любовь, теряются на тех же дорогах, по которым катится хаос. Их путь проследить слишком сложно, ведь одни сбрасывали кожу, другие — тех, готов был поведать об их подвигах миру. Один из самых известных книжных предателей, Канишк, исчез сразу после того, как история о нём была закончена. Воспоминания Лок Кахули наполнены борьбой, но война была проиграна у Паучьей двери. Именно это заставило Час наблюдать, но мёртвая рука так и не оставила записи, за кем именно. Хилиарх определённо оценил это вероломное предательство, но роль боли Лок Кахули в этом всём неизвестна как и то, вспоминает ли об этом виновный во всём Канишк. Выбирая одно, теряешь другое. Вся жизнь по ту сторону пронизана не только страстью, но и тоской. Возможно, счастье не в этом. Быть может, счастье — не то, к чему стоит стремиться. Оккультные книги рассказывают множество историй, не все из которых правдивы, но почти все из них о любви к чему-то или кому-то, и совсем редко о том, что она есть благо. Плотские удовольствия проще чувств, как оргазм короче долгой счастливой жизни. Те, кто решил быть просто счастливым, Часов не наблюдают — им важнее другие, близкие и досягаемые. В оккультные науки не приходят потому, что ты счастлив, но могут уйти от них потому, что таковым стал, или когда-то был.