Любовь и записки.

***

— бляя, я нихуя не понимаю! Антон был готов биться головой об стол, вырвать свои белоснежные волосы на голове, ударится беззащитным виском об какой либо острый угол желая лишь бы это поскорее закончилось. По словам Петрова это был неимоверный ад. Ноги уже затекли, кажется и мозги тоже, будто бы его растоптали в кашу и засунули опять в черепную коробку. Ведь они уже битый час сидели за учебником, застряв на одной из тем. В глазах все плыло, цифры на странице будто растворялись, а уравнения и вовсе не решались. — да потому что ты тупица — Рома тоже не выдерживал, нервно потирая переносицу. Пятифан надеялся что его парень просто сильно устал и перетрудился из-за продуктивного дня, а не из-за того что тупой как пробка. — мне нужен перерыв, мозги кипят — Петров снял очки и устало упал головой на стол, закрывая глаза. — а они у тебя есть? — Рома усмехнулся и откинулся на спинку стула. Антон на это лишь цыкнул. Брюнет тоже устал за все это время. Подействовав примеру Антона и закрыл глаза. Не так Пятифан представлял себе вечер с любимым. В голове начали прорисовываться разные картинки. Представлял себе своеобразный романтик: их нежные объятья, как они будут вместе лежать на одной кровати, целоваться и одаривать друг друга комплиментами. Мысли резко поплыли, теперь он представлял как будет Антон властно оставлять на нем свои метки, прижимая к матрасу, а Рома в свою очередь будет тихо постанывать под ним. Может все закончится на этих небольших ласках, а может и… — ты чё? — Антон отвлёк Рому от таких влажных и эротических фантазий. Пятифан он такой резкости пошатнулся на стуле, но не упал так так успел захватится за стол. Он вопросительно посмотрел на Тоху, спрашивая, мол, что такое. Антон одел очки обратно и сказал: — ты о чем таком думаешь? Сердце Ромы нервно и быстро забилось в груди, а лицо стыдливо раскраснелось. Как будто мама за мастурбацией спалила. — откуда ты… — брюнету не дали и слова досказать как его перебили. — да y тебя стояк вон, порнуху вспомнил какую-то? — ухмыльнувшись, Антон повернулся к другу. Тот опешив, взглянул вниз, там и вправду появился бугор. Рома сразу же начал прикрывать свой пах, рубашкой, плотно прижав ноги к друг другу. Только сейчас он понял, ощутил напряжение внизу, как сильно брюки сдавливали член. Явно что алгебра уйдет на второй план, подвинется и подождёт. Неловкая пауза быстро превралась. Рома первый решил оборвать тишину. — Антош…можешь, ну, мне. — стеснявшись, брюнет все мял конец своей рубашки, все также прикрывая бугорок. Низ приятно тянуло, возбуждение приятно било в виски. — отсоси, потом проси. Рому, эта фраза, выбила из колеи. Что, ему не послышалось? Похоть, накрывшая с головой, заставила брюнета залесть под стол, тихо айкнув ударившись головой об деревянную поверхность. Пятифан спокойно устроился между ног Петрова, смущенно отводя взгляд в стороны. Его пухлые губы то сминались в тонкую полоску, то на оборот кусал их, как будто пытаясь что то сказать, но застывали в немом слове. Горло резко пересохло, сильно хотелось пить. Антон даже удивился, когда увидел под столом своего парня. Он не думал что тот так быстро среагирует. Рома осторожно коснулся резинки спортивок. Тонкие пальцы ловко ухватили и немного стянули их вниз, открывая вид на черные боксеры. Брюнет сам за собой не заметил как облизнул пересохшие губы и стал глубоко и рвано дышать. Он не знал что делать дальше, ведь никогда такого не делал, оставалось вспоминать как это делают в порно. Видел он фильмы для взрослых всего несколько раз. Один из них был в детстве, когда нашел кассету, думая что это новоприобретенный мультфильм который купила ему мама. Представьте его удивление, когда вместо мультика появляется половой орган на весь экран телевизора, совсем не для детских глаз. Рома придвинулся чуть ближе и неуверенно облизнул пах через тонкую ткань. Кончики ушей покраснели, давая понять что брюнет до смерти смущён. Сверху послышался тихий вздох, это подсказало Пятифану что он все делает правильно, наверно. Ткань намокала не только от слюны, но и от натуральной смазки, что начинала медленно сочиться. Точно так же стягивая нижнее белье с Петрова, Рома уже тысячу и один раз пожалел что согласился делать отсос. Лучше бы сам снял напряжение где нибудь в ванной. Оголив привставший член, брюнет пуще прежнего залился пунцовой краской. Наверное это смотрелось настолько пошло: Рома, сидящий между ног с довольно большим органом у лица. Не знав что делать дальше, Пятифан обвил член Антона пальцами, медленно надрачивая. Попробовал пососасывать головку, собирая терпкую смазку. Языком прошелся по всей длине, вновь беря головку в рот. Он чувствовал как член пульсировал, как все больше и больше наливался кровью. Рома решил потихоньку брать больше, насаживаясь на член. Пытался облизать каждую выпирающую венку. Спокойным темпом он уже брал почти по самую глотку, но дальше боялся. Иногда задевал плоть зубами, слушая болезненные стоны сверху, из-за чего сразу же возвращался к головке, посасывая ее, как бы извиняясь. Привыкнув к размеренному и плавному темпу, Пятифан уже как-то спокойнее брал в рот за сантиметром больше, но походу Антон не сдержался. Резко взяв Рому за довольно короткие, шоколадные волосы начал вдалбливаться в его разгоряченную глотку. Брюнет что и мог только мычать во время долбежки, теперь все было быстро и резко, горло немного неприятно жгло. Довольный Петров, насажывая возлюбленного на свой член прямо до основания, закинул голову назад что то неразборчиво проговаривая, словно в бреду. Совсем скорая разрядка давала о себе знать. Кончив прямо в рот брюнета, Антон блаженно застонал, его охватил бурный оргазм. Пятифан же не от неожиданности проглотил все жидкое семя. — ой… — тихо сказал Роман, осознавая, что проглотил. Петров, немного перешедший в себя, подозвал парня сесть рядом за стул. Антон сразу же начал расстегивать ширинку брюк брюнета, вызывая у того новую волну смущения. Быстро расправившись с нижним бельем, стал интенсивно надрачивать своему парню. Его член был немного темный от резко прилившей крови. Рома стонал себе в руку, другой держался за край стула, что бы не соскользнуть. — Тош… Тоша… — проскакивало имя между стонов. Петров ели как понял слова. — быстрее Антош… Тоха свободной рукой взял лицо друга и поддался, он смазливо, страстно целовал того в губы, изучая рот. Он чувствовал у себя на языке свой же вкус. Просьбы были услышаны и рука теперь размашисто двигалась по стволу. Несколько таких движений и белая струя испачкала ладонь беловолосого. Рома кончил в руку Антону. Пока Пятифан приходил в себя, Антон вытерев себя и его, попутно одевая. — мы совсем забыли про алгебру. — брюнет грустно взглянул на одинокий и еще до сих пор открытый учебник. Хотелось выкинуть его куда подальше. Антон посмеялся, невинно чмокнул того в губы и сказал: — такая алгебра мне нравится гораздо больше.