Твои чувства — комфорт для моей души.

Девушка просыпается от резкого шороха где-то около уха, от того, как прогнулась около неё матрас кровати и как предательски скрипнул деревянный каркас. Открыв глаза она в недопонимании смотрит сначала в потолок, а после сфокусировав взгляд смотрит и на Леона. Тот сидел на кровати, пока его лицо еле касались редкие лунные лучи, что прорывались в комнату от незакрытых настежь штор. Было слышно, как громко отбивает его сердце ускоренный в разы ритм, а дыхание сбито и прерывисто, кажется, что он пытался отдышаться. Взгляд его был устремлен вниз к рукам, что мелко дрожали, а после сжимались в кулаки, когда Кеннеди делал еще один глубокий вдох, чтобы попытаться восстановить ровный ритм дыхания. Конечно, он пытался быть тихим, просто чтобы не потревожить сон своей мирно спящей рядом девушки, как говорится: пусть хоть кто-то в этом доме сможет спокойно спать, пока другой будет на защите спокойствия. У него получилось не потревожить девушку, однако та все равно проснулась, уже по привычке. Она знает, что его парня мучают кошмары и всегда просыпается в такие моменты, чтобы быть рядом. Иногда, конечно, приходится задаваться вопросом как он справляется с этим, когда они спят порознь, но спрашивать это девушка так или иначе не решалась. И вот когда глаза наконец-то привыкают к темноте, девушка раскрывает то, что совершенно не спит и приподнимается на локти, после уже и полностью усаживаясь на кровать. Она обеспокоено укладывает руку тому на плечо, приобнимает и пододвигается неприлично близко, чтобы офицер смог сосредоточиться лишь на ней и слушать лишь её голос, пока в его голове наверняка расхаживает еще бесконечная тысяча звуков и шорохов, что так и твердят о прошлом. — Леон, ты как? — девушка шепчет, пока её руки осторожно переползают мужчине на щеки, а сама она меняет положение, уже усаживаясь прямо перед собеседником Леон молчит несколько секунд, приподнимает мокрый взгляд на девушку перед собой и брови вверх приподнимает в недоумении и уже готовясь скоро перевести тему в другое русло. Он пару секунд волнительно осматривает её лицо, будто не веря, что происходящее не еще одна проделка кошмара, а она не превратится спустя какое-то время в монстра, что сдерет с Леона кожу, перегрызет глотку. Не то чтобы из желания оббегать своим же раны, нет, просто чтобы девушка обратила внимание на то, что время сейчас позднее и пора бы уже мирно спать. Под лунным светом в его глазах отражается тысяча звезд, столько любви и обожания, благодарности и сожаления. Все посвящённое той, кто является его главной опорой и тем самым лучиком в кромешной темноте. — В порядке, — шепчет тот на выдохе, губы и нос его еле заметно кривятся, будто он старается сдержать слезы, а тут уже не понятно от чего: то ли от недавнего кошмара, то от от осознания того, что его любят. По-настоящему. Она точно знает, что все было не так. Пальцы нежно скользят по мягкой коже щек, оббегая резкие скулы, затем дотрагиваясь до уголка челюсти, а после возвращаясь и к глазам. Девушка вздыхает коротко, выдерживает паузу длиною в несколько секунд, а после улыбается так тепло и уютно, от чего у Кеннеди сердце замирает. — Иди сюда, — руки прекращают оглаживать щеки и опускаются к плечам, чуть притягивая на себя. Она точно знала, что сейчас ему нужно было. От этого жеста Леон не сдерживается. Сосуд эмоций быстро переполняется и лопается, он хлюпает тихо носом и прижимается к девушке всем своим телом. Он обвивает трясущиеся руки на её боках, голову укладывает на хрупкое плечо возлюбленной и прячет лицо, что тут же вспыхнуло румянцем, а в уголки глаз наполнились кристально-чистыми слезами. На лице девушка расплывается несдержанная, но такая довольная улыбка. Она выдерживает напор чужого тела, обнимает в ответ, одну ладонь оставляя на спине возлюбленного и легко оглаживая ткань одежды, а другу заводя в мягкие волосы. Пряди пальцами перебирает, играется и накручивает на длинные фаланги. — Расскажешь? — мурлычет девушка, поворачивая голову в сторону возлюбленного и оставляет невесомый поцелуй на пульсирующем виске Леона, — если хочешь, конечно Офицер же мнется, не знает точно стоит ли вновь посвящать девушку в эту тему. Внутри зарождается комок навязчивых мыслей, что так и кричали, что она могла устать слышать одно и тоже. Это во многом останавливало, но так или иначе, мужчина решил вновь затронуть эту тему, понимал, что она не откажется выслушать вновь все то, что он рассказывает, что в любом случае поддержит, не осудит, одарит лаской и любовью. Лишь бы Леон был счастлив. Он сам жил по этой же тактике: все для любимой. — Я.. Я опять видел все мучения тех людей, — Кеннеди прерывается, делает паузу, пока его голос предательски скачет, а прямиком перед глазами мелькают те ужасные и израненные лица невинных людей, которым по несчастью пришлось заразиться вирусом, что в итоге превратил их в гниющих зомби. Он даже жмурится, отгоняя навязчивые воспоминания прочь, — Я не хотел их убивать.. Мне пришлось. Офицера все еще мучала совесть за каждого, кому пришлось пасть от его ружья. Конечно, если это не потенциальный злодей. Но там же другое — невинные люди. По воле случая, они не виноваты. Кеннеди понимает это, ему не раз говорили, что их уже не спасти, а он до последнего верил в обратное, дрожащими руками направлял дуло пистолета им в голову и нехотя нажимал на курок. Девушка же все слушает, не решает прервать рассказ, пока тот не закончит его сам и свои пять копеек не вставляет. Выжидает, крутит успокоительно мягкие волосы Леона в своих руках, оставляет россыпь поцелуев от виска возлюбленного до уха. — Я не спас офицера, — продолжает мужчина, смотрит куда-то на матрас, где валялась белоснежная помятая простынь, а на неё легко ложились тусклые лучи, — Я все еще помню его искривившееся в муках лицо, а потом то, как мои руки испачкались в его крови. Он отрывает руки от тела девушки, выставляет их перед собой, а в глазах флешбеками меняется знакомая картинка: руки за секунду покрываются в той же крови, что и в тот день, в нос ударяет неприятный запах сырости, отчего брови кривятся, а Кеннеди за секунду приходится потрясти головой в разные стороны и зажмурить глаза, лишь бы не видеть перед собой все это вновь. Ладони быстро возвращаются на место, сопровождаясь каким-то глухим стуком об мягкую пижаму девушки, а сам он жмется ближе, так, что его грудь соприкасается с её. Девушке приходится задержать дыхание, когда она вновь ощущает на себе мужские руки. Теперь она может отчетливо слышать беспокойное сердцебиение офицера, его прерывистое дыхание и слегка дрожащий голос. Она руку выпускает из его волос, теперь возвращая ко второй и оглаживая круговыми движениями. Убедившись в том, что Кеннеди закончил на какое-то время свой рассказ, она ластится концом носа тому в шею и шепчет ласково-ласково. — Ты не виноват, Леон, — губы оставляют легкий поцелуй на коже, — Ты сделал все, что мог, даже больше, понимаешь? После этого она отстраняется, руки укладывает на щеки мужчины, заставляя того смотреть лишь на неё и теперь внимательно вникнуть во все то, что она пыталась ему донести. — Ты герой, Леон, — девушка изгибает брови в дуге, смотрит на Леона с расширенными зрачками, что кажется, сейчас больше напоминали сердечки и в них помимо любви и ласки можно было найти еще и сожаление всему тому, что пришлось пережить его возлюбленному и искреннее восхищение, — Любимый герой, заслуженный и самый лучший — Я.. — хотел возразить Кеннеди, желал сказать что-то другое, что поставит тяжелый крест на сказанное возлюбленной, но не успевает. — Кеннеди, — без резкой твердости в голосе говорит она, пока её лоб касается лба собеседника, — Все они тебе благодарны, поверь мне Офицер не желает больше возражать, в его горле появляется ком, резко кожа пересыхает, но он делает особенно нервный глоток накопившейся во рту слюны, а после кивает. Глаза его прикрываются, теперь уже спокойно и без резких воспоминаний. Он выдыхает спокойно, подушечки больших пальцев тут же мнут бока возлюбленной, пока с его губ срывается смешок. — Спасибо тебе, — искренне шепчет он, а губы расплываются в самой чистой и детской улыбке. Мужчина все еще не может поверить в то, что его любят и ценят. И то, что простое тепло чужого тела может угомонить в нем ураган из страха.