Часть единственная
7 июля 2023 г., 03:52
Глава первая и последняя
Джон привычно поздоровался с Робертом, достал служебный пистолет и сдал его на хранение. Проносить оружие на свидание с заключенным было запрещено правилами даже для специальных агентов ФБР. Когда спецагент Джон Рассел расписался в бумагах, его наконец-то пропустили. Джона всегда тяготила вся бумажная волокита, он искренне ненавидел сигары шефа, измены и бумажную волокиту. И от последней Рассел убежать в силу своей работы просто не мог.
— Добрый вечер, спецагент Рассел. Снова к Курту? — поздоровался с Джоном охранник, пропуская его в комнату для допросов.
— Как всегда, — привычно ответил ФБРовец. И так же привычно спросил: — Как семья, Донни?
— Дочка выиграла первое место на конкурсе красоты в школе, — гордо улыбнулся здоровенный громила.
Внешность бывает обманчива, в очередной раз подумал Джон. Донни Смит был больше двух метров роста, а его телосложение могло посоперничать с железным Арни в лучшие годы Шварценеггера.
— Поздравляю! Передавай привет супруге. Как там Курт, не буянит? — вопрос был совсем не праздный, так как человек к которому шел сейчас Джон был серийным убийцей с более чем сотней трупов за спиной.
— Спокоен, как удав. От него у меня мурашки по шкуре, мистер Рассел. Скорее бы его уже убрали от нас.
Курт, тезка знаменитого Кобейна, был приговорен к смертной казни через инъекцию. И такая жестокость была полностью оправдана. Тридцатипятилетний Курт Роу хладнокровно убил сто тридцать пять человек. Сто тридцать пять доказанных убийств. На практике Джона такого случая еще не было. Вообще, ФБРовец в силу своей работы повидал много такого, что обычного гражданского человека заставит не один раз просыпаться от ужаса. Джон Рассел был профайлером и он специализировался на серийных убийствах. К Курту Роу его привел профессиональный интерес. Все дело в том, что, в отличие от многих серийных убийц, Курт не выглядел больным психическими заболеваниями, нет, рассудок тридцатипятилетнего мужчины был полностью нормален. Если не считать больше сотни совершенных убийств, конечно же. Роу прошел всевозможные психологические тесты, его тестировали лучшие специалисты в области психиатрии со всего США. Сам Курт, кстати, полностью содействовал следствию, Роу показал и рассказал о каждом убийстве, так же сам отдал оружие из которого он стрелял. ArmaLite AR-50, снайперская винтовка до сих пор состоящая на службе армии США. Каким способом Курт смог достать военное вооружение, тем более такое специфическое, как снайперская винтовка, он не рассказал, обмолвившись только, что «ARка» осталась еще с Ирака. Сам некогда служивший в армии, Джон прекрасно знал, что в принципе нелегально купить и оружие и патроны к нему вполне возможно. А уж такому обаятельному типу, как Курт, вообще легко.
Курт Роу не выглядел как-то угрожающе, не был он и агрессивным. Нет, наоборот, это был добродушный парень, бывший военный снайпер, честно отслуживший в Ираке весь положенный срок и вернувшийся домой, в родной Нью-Йорк, обвешанный наградами, как бывалый охотник утками. Высокий, красивый, атлетически сложенный блондин с небесно-голубыми глазами не был похож на типичного «серийника». Не было у Курта и тяжелого детства, как у многих серийных убийц. Да и вообще, не было в детстве снайпера ничего травматичного, а его родители были и вовсе воплощением «американской семьи». Родители фермеры жили в счастливом браке до самой смерти, они даже умерли практически в одно время, разница была всего три дня. От старости умерли, кстати, по вполне естественной причине. В школе Курт также не был ни изгоем, ни, тем более, уродом. Заводила всего класса, будущий снайпер, наоборот был любимцем всего старшего коллектива школы и немалого количества учеников. Умный, ответственный, веселый, душа компании. В армии тоже самое — душа всего взвода, лучший на стрельбищах и всевозможных соревнованиях, Курт довольно быстро набрал популярность, как среди командования, так и среди своих сослуживцах. Идеальный глазомер, твердая рука и острый разум быстро вывели Курта в лучшие снайпера. Сто из ста на расстоянии в полтора километра в одноцентовую монету было для него делом плевым. Идеал во всем.
Повоевать Роу тоже пришлось. Вспоминал об этом времени Курт с неохотой, часто переводя тему на что-нибудь другое. Только один раз он разоткровенничался. На войне никогда нет такого, что с «нашей» стороны только добро, а с «их» только зло. Власть, кровь, грязь и постоянная опасность сильно бьют по мозгам. Те, кто побывал на передовой, никогда не сможет стать прежним, даже если с ним все нормально физически. В то время Курт прикрывал кортеж, везущий боеприпасы и пополнение. Молоденькие солдатики, молокососы еще, их кидали после учебки сразу в жернова войны. С прикрытием, конечно же, но ведь безопасности на войне нет никогда и нигде. Даже сидя на толчке на базе ты никогда не будешь в безопасности, рассказывал Курт. И Джон был с ним согласен, сам пройдя через подобное во Вьетнаме. Вопреки некоторым второсортным фильмам, война — это зло, там нет места милосердию, добру, справедливости, безопасности. На кортеж было совершено нападение. Курт отработал, как всегда отлично, промахов он не знал. Вот только одним из напавших был двенадцатилетний подросток, совсем еще ребенок. И именно Роу убил его, когда пацан собирался метнуть бутылку с коктейлем Молотова. Лицо того паренька Курт помнил до сих пор.
Когда снайпер рассказал об убийстве пацана, Джон мысленно воскликнул — вот оно! Вот тот стресс-фактор, который и столкнул добропорядочного военного на тропинку серийных убийств. Но вскоре Рассел понял, что ошибся. Да, Курт Роу был сильно расстроен из-за случившегося, но он все равно поступил так же, доведись ему прожить все заново. Подросток был врагом, он сам напал, пацан желал смерти товарищам Курта и потому Роу без промедлений убил его. И убил бы снова в такой же ситуации. Конечно, позже именно этот случай повлиял на Роу при увольнении. Роу не стал продлять контракт дальше, не желая участвовать в войне. Тем более, к концу службы снайпера в верхах уже поговаривал о выводе своих войск из Ирака.
Вернувшись на гражданку парень какое-то время просто отдыхал и «приводил свои мозги в порядок». Это тоже было понятно, накопившийся стресс было необходимо сбросить. Тогда еще Курт даже не подумывал об убийствах. Он просто наслаждался жизнью, проводя время в барах и ресторанах, знакомясь с девушками. Роу просто жил. Все изменилось как-то неожиданно. Своих мотивов Курт не рассказывал, потому для Джона, как и для детективов, вначале все выглядело будто Роу в один момент взял снайперскую винтовку, незаконно приобретенную, кстати, и убил некоего Эдгара Левайн, урожденного ньюйоркца, законопослушного семьянина и отца двоих дочек. Обеим девочкам было после смерти отца не с кем жить — мать умерла при родах двойняшек. Следующее убийство Курт совершил через пару дней и на этот раз жертвой стал опять мужчина, афроамериканец, Дэвид Корпентер. Вторая жертва уже разительно отличалась от первой. Карпентер уже был на учете полиции Нью-Йорка. Несколько приводов за мелкое хулиганство, два недоказанных поджога и одно уже доказанное изнасилование. Вышел по УДО за хорошее поведение, но состоял на учете. Третье убийство произошло через неделю после второго. Опять мужчина, белый, одинокий. Четвертое, пятое, сто тридцать пятое.
После долгого расследования и Джон и другие детективы полиции, ведущие расследование пришли к выводу, что все жертвы Курта так или иначе вели криминальный или около криминальный образ жизни. Даже первый застреленный, стоило немного покопаться в его жизни, открылся с неожиданной стороной. Эдгар систематически насиловал одну из своих дочерей, Энн. Девочка до ужаса боялась своего отца и потому молчала. Ее сестра Ребекка ничего не знала, Энн ее защищала от такой правды. А вот Курт каким-то способом узнал. И убил насильника. Каждый из жертв Роу каким-то способом серьезно нарушал закон. Насильники, убийцы, бандиты, маньяки, грабители. Курт не делал никакого различия между ними — сошел с праведного пути, получи пулю.
Вообще, вначале все эти убийства, как это часто бывает, никак не связывали. Десятки дел в разных участках велись разными детективами. И только когда один следователь, Боб Гловер, смог найти общее для всех этих убийств. Всех их убили из снайперской винтовки с очень дальнего расстояния. И потому на месте преступления не было найдено ни одной зацепки. Ни ДНК, ни свидетелей, которые могли бы заметить в день убийства подозрительных личностей, ничего.
После объединения всех дел в одно лучше не стало, а число жертв все равно росло. К этому моменту СМИ уже пронюхали о серийном убийстве и окрестили его « Роковым снайпером», что по мнению Джона было и глупостью и ошибкой. Журналисты никогда не делали легче работу правоохранительных органов. Иногда, в особо тяжелых случаях, Джон мечтал передушить назойливых репортеров и поразбивать все чертовы камеры. Нет, Рассел прекрасно понимал, что часто журналисты делают нужную и зачастую грязную работу. Но они все равно его бесили, когда лезли в незаконченное расследование, часто открывая общественности то, что нельзя было. Сколько раз убийцы и насильники получали важнейшую информацию именно из газет и радио, Джон даже со счета сбился. И боялся, что и в этот раз все будет так же. Тем более следствие зашло в тупик.
Спустя два года после первой жертвы снайпера произошло неожиданное — убийца сдался сам. Курт Роу сам пришел к Джону, как ведущему специальному агенту ФБР, под чьим командованием и шло расследование. Этого не ожидал никто. И этого до сих пор не понимает сам Джон. Именно поэтому Рассел уже три месяца после закрытия дела все равно приходит к снайперу, беседуя с ним. Джон пытался понять этого человека, понять его мотивы, причину.
Курт, как всегда в их встречи спокойно сидел за столом, прикованный наручниками к столешнице.
— Здравствуй, Джон, — мягко улыбнулся Курт. — Я бы встал, но сам понимаешь, не могу, — позвенел наручниками мужчина.
— Привет, Курт. Как ты тут? Никто не обижает? — вопрос был не праздным, так как зачастую заключенных, которые шли на встречу с федералами или копами, калечили или убивали другие сидельцы.
— Нет, все в порядке. Меня никто не трогал. Почему-то меня тут немного опасаются, даже не знаю почему, — сыронизировал Роу, усмехнувшись какой-то злой ухмылкой.
Будто волк оскалился на мгновение, подумал Джон. В такие редкие моменты красивое лицо Роу преображалось в лик хищника. И в такие моменты и сам Рассел, повидавший в жизни много дерьма и не боящийся ни Бога, ни черта, понимал что и он для Курта лишь дичь. За долгие беседы с Роу Джон смог немного заглянуть за маску приветливого парня. И его пугало настоящее лицо Курта Роу. Курт Роу был идеальным хищником, идеальным убийцей, он убивал, как дышал. Смерть для него была естественной, как дыхание, как восход Солнца и голубое небо.
— Что ж, это хорошо. Надеюсь, так дальше и продолжится, — улыбнулся Джон.
Несмотря на то, что Курт иногда пугал пятидесятилетнего федерала, Роу нравился Джону. Он был спокойным, приветливым, приятным в общении, с ним было легко. Иногда складывалось ощущение, что Курт был лучшим другом Рассела с самого детства, настолько с ним было комфортно.
— Итак, к каким выводам ты пришел, Джон? В последнюю нашу встречу я рассказал тебе вообще все, что мог по своему делу. И теперь мне интересно, к чему ты пришел. В конце концов, мне остался всего месяц до смертной казни.
— Что ж, итоги моих размышлений… Ты — хищник, идеальный убийца. К этому у тебя, Курт, настоящее призвание, в этом ты гений. И тебе важен только сам процесс убийства. Мы не нашли ни одного религиозного подтекста. Тебе не важны пытки и изнасилования, доминация над жертвами тоже тебе не нужна. Только сам процесс убийства. После него ты совершенно не интересуешься жертвами. Я не знаю, когда у тебя появилась тяга к подобному, скорее всего в далеком детстве. Мы ничего травмоопасного в нем не нашли. У тебя была совершенно нормальная семья. Ни мать, ни отец тебя не били и не угнетали. Значит дело не в них. В школе тоже все было отлично, более чем. Еще я заметил, что в убийствах не было ни одного сексуального подтекста. Ты не возбуждался, когда вспоминал об убитых. Для тебя это было просто данность. Обычно у большинства серийных убийц именно проблемы в семье становятся ключевыми. В восьмидесяти процентах случаях будущий маньяк живет в неполноценной семье, чаще всего с деспотичной матерью, старшей сестрой или тетей. У него всегда есть развитый комплекс неполноценности и часто есть проблемы в сексуальном плане. Они ущербны. Будь то физические недостатки, вроде дефекта речи, или ментальные расстройства из-за личной жизни или неполноценной семьи. У тебя, Курт, всего этого нет. И мне совершенно непонятна причина всех этих убийств. Может, просветишь наконец?
— Знаешь, Джон, война затягивает как трясина. Выбраться из нее практически невозможно. Особенно, когда ты привыкаешь убивать, убивать часто и много. По ту сторону прицела уже не люди, там всего лишь цели. По людям стрелять тяжело, а вот по мишеням — нет, они ведь даже не живые. Так нас в армии приучали. Там не люди, там всего лишь мишени. Мне всегда легко давалась стрельба. И мне это нравилось. Мягкий спуск курка и отдача в плечо. Мгновение полета пули и поражение цели. Даже на войне, стреляя уже по живым людям я не изменил своего мнения. Там — не люди, а мишени. Ровно до того случая с пацаном. Он на соседа моего был похож. Али. Али умер, утонув в бассейне. Мне тогда было восемь лет. Помню, это неслабо ударило по мне, я даже боялся потом плавать, хотя уже умел. Позже, конечно, я переборол свои страхи.
Курт, отпил воды и продолжил. Джон не перебивал.
— И вот после Ирака я вернулся в мирный и добрый Нью-Йорк. Какое-то время просто жил, лечил голову, приходил в себя. О будущем не задумывался, денег мне и с военного пособия хватало, да и так тоже неплохо накапало. О войне старался не вспоминать. А потом вдруг познакомился с девчушкой одной. Энн ее звали. Она тогда из дома сбежала и была в таком состоянии, что казалось еще чуть-чуть и она просто повесится. Краше в гроб кладут. Я всегда умел расположить к себе людей, смог и ее разговорить. И то, что она рассказала, разделило все на до и после. Я знал, что среди людей есть те еще твари. Но такого еще не встречал. Как можно, скажи мне Джон, как можно насиловать свою родную дочь? Кое как успокоив девочку, я предложил обратиться в полицию. Энн тогда вообще чуть в обморок не упала. Она ведь обращалась за помощью, ей просто не поверили. Тогда-то я и вспомнил чему меня обучали в армии и что я сам узнал в Ираке. Еще при увольнении я смог забрать родную винтовку, да цинк патронов. Если есть знакомства, это легко, как и доставить оружие домой. Того мудака я убил легко. Он уже не был человеком в моих глазах, как и все враги в Ираке. Вообще, выследить и вычислить цель было несложно, урод вообще не скрывался. Он не думал, что когда-нибудь придется отвечать за содеянное. Его я убил легко. Вообще, к убийству я отношусь легко, на войне иначе нельзя. Иначе самого рано или поздно либо подстрелят, либо взорвут. Энн лишь открыла мне глаза на то, что в Нью-Йорке совсем не мирно и не безопасно.
— И как ты находил своих жертв?
— По-разному. У меня же есть глаза и уши. Смотрел, слушал, спрашивал. Кого-то из газет, кого-то от знакомых, про кого-то узнавал случайно, как с Энн. Проверял их вину и убивал. Вообще, я бы не сказал, что мое занятие сильно помогло городу, скорее сделало хуже. Люди стали бояться, а в страхе нет ничего хорошего. Жаль, не поняли, что я убиваю только тех, кто вредит другим. Некоторые из тварей выглядели вполне добропорядочными людьми. Я столько грязи даже в Ираке не видел. Там хотя бы понятно где свои, а где враги. Своих защищать, чужих — убивать. Все просто и понятно. А вот дома, где казалось все свои, было намного сложнее. Как определить, где враг, если он скрывается у всех на виду под личиной нормального человека? Сложно это. И ладно, вычислил я его, убил. А общественность не поняла за что, люди ведь не знают, что убитый еще та мразь.
— Ты поэтому сдался? И почему тогда просто не ушел? — спросил Джон, делая пометки в блокноте.
— Я хотел уйти. И ушел бы. Если бы не последнее дело. Я тогда какого-то наркоторговца шлепнул. И вот вроде все проверил, несколько недель за ним следил. А в итоге убил ни в чем не повинного человека. Тот оказался детективом под прикрытием. И я его убил, считая подонком. Это и сломало меня. Так что я уверен, что сам заслуживаю смерти. Жизнь за жизнь, вполне справедливо. Тебе так не кажется, Джон?
— Не знаю. Думаю, все не так просто. Иногда убивают случайно, защищаясь. И как тут судить? Как бы судил ты? — агенту ФБР и правда был интересен ответ Роу.
— Тоже не знаю, — пожал плечами самый обаятельный убийца из всех встреченных Расселом ранее.
— Знаешь, Курт, мне даже жаль, что все вышло так. И лучше бы ты пошел работать в полицию. Такая жажда справедливости и такое окончание жизни, — Расселу и правда было жаль, что этот человек не смог реализовать себя в мирной жизни.
Джону стало понятно, что именно служба в Ираке стала причиной всех тех убийств, которые совершил Курт Роу. Узнав поближе этого человека, Рассел понял, что власти США превратили Курта в идеального хищника, научили его убивать и дали почувствовать вкус крови. А потом отпустили его. Результат был закономерен — сто тридцать пять трупов. И благо, что среди ни всех убитых не было обычных жертв, а только люди ступившие на криминальную дорожку. И только последний застреленный был невинной жертвой, насколько может быть невинным полицейский под прикрытием. Наверное, это было лицемерием, но Джон искренне сожалел, что Курт решил заняться самосудом, а не пошел работать в органы правопорядка. Его бы таланты да на пользу обществу. Сколько бы тогда подонков всех мастей остановили. И еще Джону было очень жаль последнего убитого Куртом.
Уже через месяц, когда его напарник Боб Суэггер, поведал, что к Курту привели приговор в исполнение, Джон только тяжко вздохнул и тихо помолился за упокой души Роу. Хотя Джон не был сильно набожным человеком, все же в Господа верил. Правда, никому не пытался доказать или навязать свою веру, это была не его работа. Его — находить и садить преступников. И он надеялся, что делает свою работу хорошо.
А через сорок дней после казни Курта Роу, «Рокового снайпера», снова был застрелен человек. Из ArmaLite AR-50. И экспертиза показала, что это была именно винтовка Роу. Застреленный из знаменитой — журналисты как всегда «пропиарили» не только Роу, но и его орудие убийства — был только что вышедший из тюрьмы насильник по УДО, Джонатан Роджерс, двадцатисемилетний афроамериканец. Самое занимательное, Роджерс вышел как раз из той тюрьмы, где провел свои последние дни Курт Роу. И выстрел из AR-50 прозвучал далеко не последний раз.
