Коллекция бабочек

Я шаталась по торговой улице, истекая слюной, уже битый час и всё не могла решиться на отчаянный по моим меркам шаг — кражу. Дьявол, это просто уму непостижимо! Я смогла сбежать от нукенинов, смогла выжить в лесу, убить человека… А на кражу не хватает духа. Мать бы точно мною не гордилась. Вывод напрашивался сам собой: значит, не так уж и хочу есть. Окончательно сдавшись, я поплелась к краю рынка, но на подходе к другой улице вдруг сжала кулаки, стиснула зубы и чуть было не взвыла, пугая тем самым прохожих. Меня тошнило оттого, какой жалкой, слабой, трусливой и нерешительной я была. И, черт, если я сейчас не добуду себе еды и просто сдамся, это в очередной раз докажет то, какая я на самом деле. А такой, как сейчас, я быть не хочу. Я развернулась на пятках и быстрым шагом, постепенно разгоняясь, понеслась мимо людей и витрин. Если я хочу уйти безнаказанной, мне придётся действовать быстро и нагло. Именно поэтому я резко затормозила у одного из прилавков, нырнула под руку случайному покупателю и резким движением стащила горячую выпечку. Тесто обожгло ладонь — до мозга нервные импульсы дошли не сразу, поэтому мне удалось пробежать ещё пару метров. А когда наконец-то дошло, что в моей руке свежеиспечённое горячее печенье, я перебросила его в другую ладонь, но поймать не успела: ноги вдруг потеряли опору. Готовясь к встрече с твердой поверхностью, я крепко зажмурила глаза, выкидывая руки вперёд. Однако боли так и не почувствовала. — Ты порядке? — молодой человек, на вытянутой руке которого я продолжала безвольно висеть, с интересом разглядывал меня. Стало неловко. И страшно, когда позади раздался зловещий, грозный, полный ненависти крик. — А платить за тебя будет кто, воровка?! Мысленно я хоронила себя заживо — уже представляю, как буду поджариваться в печи у разгневанного торгаша. — Господин, в чем дело? — задавая вопрос, незнакомец, который спас меня от неприятного поцелуя с землёй, помог мне крепко встать на ноги и вышел чуть вперёд, навстречу к мужчине. — С чего Вы взяли, что девушка что-то украла? Моему удивлению не было предела — было ощущение, что все это происходит не со мной. Едва собрав себя в кучу, я повернулась к продавцу и состроила гримасу, полную недоумения. Не знаю, насколько хорошо получилось, но вжиться в роль потерпевшей я постаралась по максимуму. — Ты зубы мне не заговаривай! Заодно с ней небось! — брызжа слюной во все стороны, к нам быстрым шагом приближался продавец, и я его прекрасно понимала: окажись я на его месте, вор уже был бы не жилец. — Либо пусть платит за товар, либо я зову полицию! — Не кипятись, господин, — парень снисходительно улыбнулся, легким движением руки вытащил из кошелька купюру и игриво сунул её в кармашек на фартуке продавца, затем развернулся, подхватил меня под локоть и повёл вперед по улице. Первые минуты две я просто молчала, пытаясь понять, что, собственно, вообще сейчас происходит и куда меня ведут, но парень первый начал разговор. — Есть хочешь? — после слова «есть» я сглотнула набежавшую слюну и удивлённо уставилась на незнакомца. — Что любишь? — Еду, — я растерялась и сморозила первое, что пришло в голову, вызывая на его лице улыбку. Тут же захотелось ударить себя по лбу, начать безостановочно тараторить и ещё целый список действий, воспроизводящихся на нервной почве. — Ну пошли, будем есть еду. Наверняка он подумал, что я какая-то чудачка…

***

Я заказала себе тарелку якисобы, а парень взял такояки, чай и моти на десерт, после чего принялся меня внимательно рассматривать. Я не отставала — тоже решила его получше изучить. На первый взгляд ему было лет восемнадцать — темные волосы, гипнотические зелёные глаза, насмешливая улыбка, но что-то в этом образе выдавало его незрелость, и чисто на интуитивном уровне мне показалось, что он намного младше, чем выглядит (или же хочет выглядеть). Также я заметила длинную катану за его спиной — самурай? Нет, ставлю на то, что шиноби. Самураи не носят подсумки с кунаями. — Насмотрелась? — Я опешила: звучало так, будто это было не обоюдное изучение друг друга, а домогательство с моей стороны. — Правда хорош? Я промолчала, глотая все пришедшие в голову остроумные комментарии, ни один из которых всё равно не решилась бы озвучить незнакомому человеку. Лишь невольно вздернула одну бровь, выражая недоумение, и это не осталось незамеченным. — Сам себя не похвалишь — никто не похвалит, — пожал плечами он и вновь устремил свой озорной взгляд на меня. — Ну рассказывай. В мыслях тут же всплыли все события, что мне пришлось пережить за несчастные пару дней, поэтому потребовалось время, чтобы их упорядочить. — Ты не подумай — я не бездомная, не нищая, и даже не сбегала из дома, — начала перечислять я, но была перебита. — Расслабься, — он подмигнул и вдруг представился: — Я, кстати, Катен. Я едва не подавилась, осознав, что так нагло и бессовестно ем за чужой счёт, но при этом даже не спросила имени у своего спасителя. — Мито. — Фамилию называть не стала: он же свою не назвал. — Приятно познакомиться, — он мило улыбнулся и придвинул к себе недавно принесённую тарелку с такояки. — Откуда и куда держишь путь? — До-о-олгая история, — я тяжело вздохнула и уперлась подбородком в ладонь. — Если коротко, то меня похитили, и я сбежала. Яркие глаза парнишки заискрились интересом; он ухмыльнулся, но моё признание никак толком и не прокомментировал. — Куда теперь? — Он закинул в рот шарик такояки; казалось, что мы сейчас говорим всего лишь о погоде. — Домой, в Коноху. — Я мельком глянула на аппетитную якисобу, не решаясь есть, пока не закончится разговор. — Надо же, какой сюрприз, — он закинул в рот следующий шарик, пережевал и спустя недолгую паузу продолжил: — Мне туда же — не хочешь составить компанию? Неужели мне наконец-то начало везти? — Конечно хочешь, — сказал Катен, за секунду оценив моё вытянувшееся от удивления лицо, и вдруг окинул взглядом мою полную тарелку. — Чего не ешь? Перехотела? — Я просто не люблю говорить с набитым ртом, — я тут же затараторила и замахала руками. Он лишь снисходительно мне улыбнулся, вновь принимаясь за пережёвывание аппетитных такояки, а я наконец-то решила приступить к своей еде.

***

Через час мы уже покинули город, не торопясь шагали по лесу на юго-запад. Будучи сытой и в безопасности, я немного расслабилась — лес мне теперь казался не таким уж и плохим местом, и я даже смогла поймать легкое чувство эйфории и насладиться моментом. — А ты сам вообще откуда? Зачем в Коноху идёшь? — Коноха — мой второй дом, конечно, после Таки. — Я вскинула бровь, и он поспешил пояснить: — Моя мать живет в Конохе, но я вырос в Водопаде с отцом, вот иногда навещаю её. — Она шиноби? — Нет, сейчас домохозяйка, но в прошлом была лучшим специалистом, — он произнес это с придыханием — видимо, очень гордился. — В какой области? — Токубецу Джоунин, командир отряда пыток и допросов. — Воздух застрял в горле, я чуть было не подавилась. — Серьезная должность, — я продолжила как ни в чем не бывало. — Почему бросила работу? — Ушла в декрет, и понеслось. Сначала мой младший брат, затем сестра, и еще брат. Я присвистнула. Невероятно… Сменить свою карьеру, пускай и такую специфическую, но все же довольно приличную, ради троих детей и бесконечной бытовухи? Хотя… может быть, она нашла в этом счастье? Нельзя же всех с собой сравнивать. — Ладно, теперь ты о себе рассказывай. Чем живешь? Странно, но этот Катен вызывал во мне доверие. Не знаю, что было тому виной — гипнотические зелёные глаза, дружелюбная улыбка или свободные разговоры о его семье, а быть может, и всё сразу. — Я ирьенин в главном госпитале Конохи. — Ирьенин… Весьма интере-е-есно, — последнее слово Катен протянул, зевая. Я так и не поняла, как воспринять этот момент: ему правда интересно, или это он просто из вежливости? — Ты слишком серьёзная. — Мой хмурый взгляд был пойман. — Расслабься, я не кусаюсь, похищать тебя тоже не собираюсь. — Да, ты прав, я просто устала, — это признание прозвучало от чистого сердца. — Так взбодрись! Взбодриться и вправду пришлось, когда Катен потащил меня за предплечье, выдергивая из-под атаки сюрикенами. Я опешила, мёртвой хваткой вцепилась в его одежду. Сердце застучало где-то в горле, кишки от страха свернулись в морской узел. Я впервые пожалела, что отдала проклятый кунай. Катен толкнул и спрятал меня за спиной; мимо пролетела ещё одна порция сюрикенов. Он ловко обнажил свою катану и выставил перед собой. Несмотря на ситуацию, напряженным он не был. Так уверен в своих силах? — Выходи сюда, маленькая трусливая девочка, я дам тебе по попе этой катаной. Но в тот же миг на Катена бросилась далеко не маленькая и уж точно не девочка, а крепкий мужик с мачете в руках. Противный лязг скрестившихся лезвий резанул по ушам — я почувствовала, как мышцы Катена напряглись под натиском противника. — Мито, осторожно, их двое! Волосы на затылке зашевелились, я среагировала быстрее, чем сумела подумать, — рывком вытянула из подсумка Катена кунай и развернулась лицом к предполагаемой угрозе. Передо мной стояла женщина — та самая, что в госпитале отвела меня и Анко на встречу с Суйгином. Она не дала мне времени на раздумья — одним изящным движением ноги сделала подсечку. Я упала на спину, из рук вылетел кунай, и женщина, пользуясь моментом, наступила мне на горло. Я захрипела — жесткая подошва лишь сильнее надавила на гортань. — Мы её забираем и расходимся, или твои родные будут хоронить закрытый гроб, — обратилась она к Катену, сверкая своими яркими голубыми глазами. — Выбор за тобой. Моё сердце стучало так быстро, что создавалось впечатление, что оно вот-вот лопнет. Внутри всё распирало от эфемерной ненависти, злости и страха. Я не могла дышать. — Ничего не слышу, подойди поближе, — насмешливо ответил Катен и, круто развернувшись, срезал пальцы противника соскользнувшим лезвием катаны, после чего приставил её конец к горлу того, с вызовом покосившись на женщину. Та в свою очередь и бровью не повела, будто ей было плевать на напарника в болевом шоке, пересчитывающего пальцы на раненной руке. — Ладно, разрешаю, — пожала плечами женщина, — можешь его убить. Она убрала ногу с моего горла, схватила за одежду, поднимая на дрожащие ноги. — Суйгин тебя уже заждался, — она обратилась ко мне, ласково погладила по голове и до боли сжала волосы на затылке. Я зашипела, схватилась за её руку, царапая ногтями кожу. — Эй, давай с ней понежнее, — Катен ударил нукенина по шее, лишая того сознания, и направил остриё катаны на нас. — Хочешь поиграть? — она крепче сжала волосы в кулаке, да так, что кожа на висках натянулась, а я стиснула зубы, стараясь не так откровенно плакать. — Какая жалость, сегодня я что-то не в настроении. Я почувствовала холод лезвия у шеи — в горле поднялась приторная тошнота и смешалась со слезами. Ситуация была патовая. Я снова в заложниках и снова ничего не могу противостоять противнику. Неужели выхода нет? Катен сделал шаг вперед — видимо, придумал что-то. — Только попробуй, — процедила женщина. — Она сдохнет быстрее, чем ты успеешь подойти. — Нет нужды, я чувствую отряд шиноби, — он расслабленно качнулся в сторону, стёр кровь с катаны и спрятал её за спину. — И они намного сильнее меня и тебя. Все внутри провалилось. Неужели Катен не будет мне помогать? — Ты ведь и сама их прекрасно чувствуешь, да? Кунай, присталенный к моей шее, дрогнул — у меня перехватило дыхание, а страх за собственную жизнь заставил замереть. — Передавай привет мамаше, — зашипела мне в ухо женщина перед тем как рассыпаться на крошечные песчинки серой золы. Дрожащая пелена спала; я свалилась на колени, со свистом втянула в легкие воздух, сжимая в кулаках жухлую траву. Позади зашуршала листва, и в шаге от меня приземлились две тени в масках АНБУ. Спаслась. Я спаслась. Теперь мне больше ничего не угрожает. Теперь я вернусь в Коноху и продолжу жить свою скучно-спокойную, но при этом максимально комфортную жизнь. И больше никогда — никогда! — не выйду за пределы листа, что бы ни случилось. — Жива? — Катен присел на корточки рядом, положил руку на моё дрожащее плечо. Я мотнула головой, не в силах выдавить из себя и звука. Горло всё ещё саднило, дыхание никак не хотело восстанавливаться, а ноги были слабые. Я вот-вот готова была рухнуть в обморок и проснуться уже в Конохе — это был идеальный вариант развития событий, но увы впереди ждала дорога до деревни в компании не шибко разговорчивых АНБУшников, следом подробный отчёт о том, что со мной происходило последние пару дней, и на десерт — истерика матери, сочувственные взгляды Шизуне и домашний арест. Я кое-как поднялась с земли и начала осматриваться. Двое АНБУшников нависли над бесчувственным телом нукенина, один разговаривал с покинувшим меня минутой ранее Катеном, ещё один стоял неподалёку, наблюдая за происходящим, и вдруг двинулся ко мне. Я замерла на месте, совершенно не зная, что сказать или сделать. АНБУшник подошел близко, осмотрел меня сквозь прорези в маске. Я тоже окинула его изучающим взглядом — это был мужчина, в хорошей физической форме, но на вид вполне гибкий. Он вдруг подхватил меня на руки, и я от неожиданности вцепилась в его форму. — Уходим, — коротко скомандовал АНБУшник и оттолкнулся от земли, перепрыгивая на ветку дерева. Я вжалась в его грудь и увидела через плечо, как за нами последовали остальные.

***

В Коноху попали через западные ворота. Дежурные не задерживали для росписи в журнале и пропустили без лишних вопросов. Я вскинула голову к небу, ловя на своём лице теплые лучи солнца, а в груди распустилось такое желанное умиротворение. Я наконец-то дома, наконец-то в безопасности, и я жива — что может быть лучше? — Отведите их в штаб для выяснения обстоятельств, а этого — в допросную. — АНБУшник, что нес меня всю дорогу на руках, наконец-то опустил меня на землю и вдруг исчез. Улыбка мигом сошла с моего лица, ведь так называемые «выяснения обстоятельств» мало того что могли затянуться до поздней ночи, так ещё и могли обернуться самым настоящим допросом, в котором не брезгуют применять пытки. Страх прошил позвоночник, во рту стало сухо, меня всю передернуло. Рука Катена легла на плечо успокаивающим грузом. Я глянула на него с немой благодарностью, и мы последовали за АНБУшником в маске медведя. Первые пять минут во мне росло неудержимое желание взять и сбежать — да, вот так просто — кинуть Катена, затеряться на людной улице и под шумок свалить домой или в госпиталь, чтобы быстро юркнуть под материнскую юбку. Но я быстро задушила в себе это желание: просто не могла так поступить. Во-первых, я уже дала себе обещание, что во что бы то ни стало научусь справляться с проблемами, возникающими на моём пути, и решать их без чужой помощи. Во-вторых, бросить Катена наедине с АНБУшником и оставить одного на последующем допросе было бы с моей стороны настоящим предательством, ведь он же меня не бросил, когда на нас напали отморозки Суйгина, значит, и я с ним не имею права так поступить. Спустя десять минут прогулочного шага мы оказались перед зданием, принадлежащим «Особому Подразделению Тактики и Убийств», то бишь АНБУ. Оно чем-то отдаленно напоминало резиденцию Хокаге, разве что покрашено было не в красный, а в белый. Мы вновь проследовали за нашим сопровождающим, поднялись по широкой лестнице и зашли в помещение, распахнув массивные двери. Внутри была суета: много людей в форме, девушки на стойке администрации, гражданские, шиноби — всё вперемешку. Катен предусмотрительно придержал меня за локоть, чтобы я ненароком не потерялась в этой всеобщей суете. Мы быстро покинули шумное фойе, поднялись по массивной лестнице на второй этаж, прошли по полупустому коридору и зашли в более шумное и забитое людьми помещение, только тут ещё были длинные столы со скамейками, за которыми сидели люди и что-то писали. АНБУшник посадил нас у стены и куда-то ушёл, но быстро вернулся с бумагой и ручками, разложил всё это перед нами и наконец заговорил: — Сейчас пишете сюда все свои данные, что делали в том районе леса, и всё, что знаете о нападавших. Врать не рекомендую: любая несостыковка с действительностью может обернуться для вас неприятными последствиями. — А родословную собаки указывать? — ловко прокручивая ручку между пальцами, поинтересовался Катен. — Не паясничай, — его тут же осадил АНБУшник. — Просто интересуюсь, — пожал плечами Катен. — Вдруг вызовите для уточнения. — Еще встретимся, не сомневайся, — заверил мужчина, скрестив руки на груди, и оперся пятой точкой о стол. Я всё это время сидела и таращилась в листок, просто не представляя, что писать после имени и возраста. С какого момента мне вообще стоит начинать излагать? Это же вроде как должен быть структурированный доклад, а не мысли душевно больного, скачущие с темы на тему. Так и не сумев определиться с тем, что писать, я решила подсмотреть у Катена и чуть не подавилась слюной. Его лист был уже наполовину исписан корявыми символами, в которых я с трудом, но разбирала абсолютно бессмысленные предложения по типу: «Погода была солнечная, и я с упоением разглядывал живописные осенние листья, стелящиеся у меня под ногами хрустящим ковром». Ему бы в писатели, а не вот это вот всё… — Давайте живее излагайте, — поторопил АНБУшник, — меня дома ждут жена и сытный ужин. — Ещё же даже не вечер, — удивился Катен, а я обернулась к панорамным окнам сзади. Солнце медленно уходило за горизонт. — Да что ты говоришь? Моя смена закончилась уже полчаса назад. — Эй, не беси его, — шикнула я Катену и, наклонившись над его ухом, быстро зашептала: — Заканчивай своё художественное произведение, и пойдем по домам. — Ладно, только ради тебя Ми-то, — он закатил глаза и опустил голову, принимаясь за письмо. Я последовала его примеру, через силу выдавливая из себя скудные предложения, плохо описывающие случившееся.

***

Когда мы вышли из штаба АНБУ, на улице уже стемнело. Чувство было такое, что я плашмя свалилась со скалы Хокаге, затем меня пропустили сквозь мясорубку, а после обратно слепили в Мито Сенджу. — Не унывай, Сито, — меня похлопали по плечу, — мы на свободе, это главное. — Я сейчас сдохну от радости. — Я со злостью пнула камень под ногами. Отчего-то идти домой совсем не хотелось. — Какой «сдохну»?! — недовольно воскликнул Катен. — Ради чего я рисковал своей шкурой? — Извини, ты прав, — я выдохнула, пытаясь вернуть себе душевное равновесие, и запрокинула голову к небу, находя умиротворение в звёздах. Мы брели по ночным улицам Конохи молча. Сил на разговоры совсем не осталось, да и они не нужны были: тишину вокруг заполняли чарующие звуки ночи. — Катен, — я остановилась; уже на следующей улице был мой дом. — Чего? — он тоже замер, повернулся ко мне лицом. — Спасибо. — Мои губы растянулись в искренней улыбке. — Ты очень мне помог, и я надеюсь, что когда-нибудь тоже отплачу тебе. — Ловлю на слове! — Его зелёные глаза как будто на секунду засветились. Я сморгнула, прогоняя наваждение, и улыбнулась ему на прощание, сворачивая с улицы. Я дошла до дома меньше чем за три минуты, в окнах горел свет. Настроение вдруг стало приподнятым, я уже предвкушала горячую ванную, сытный ужин и родную кровать, о которой я грезила все эти дни. Не теряя ни секунды, я пробежала сквозь калитку по вымощенной камнями дорожке, быстро заскочила на веранду, перемахивая разом через три ступени, и начала активно стучать в дверь. Сначала никакой реакции не последовало, потом я услышала какую-то возню, шаги, и дверь наконец-то открылась. Передо мной стояла Шизуне в пижаме — её лицо было уставшим, осунувшимся, а под глазами залегли темные круги. — Мито? — прошептала она одними губами и вдруг босиком выскочила за порог, заключая меня в крепкие, на грани удушающих, объятия. Я обняла её в ответ, зарываясь носом в тёмные, мягкие волосы. Сзади послышался шум, шаги. — Шизуне, ты где шляешься? Мать застыла в дверях с бутылкой саке в правой руке, вся растрёпанная и опухшая. Она хотела что-то сказать или сделать, но эмоции слишком быстро менялись на её лице, — наверняка и сама не понимала, что чувствует на данный момент — облегчение или злость. — Где. Ты. Была? — сквозь зубы процедила Цунаде, по-прежнему не двигаясь с места. В груди что-то защемило. Я тактично промолчала, стараясь справиться с появившейся внутри мерзостью. Всё то, о чем я мечтала последние пару дней, в миг потеряло свою ценность. — Я всё обьясню. — Я спрашиваю, где ты была?! — она вдруг сорвалась на крик и случайно выпустила из рук бутылку саке. Осколки разлетелись по всей прихожей. Я сцепила зубы, из последних сил сдерживаясь, чтобы не начать орать в ответ. — Завтра поговорим, — бросила я и нагло проскочила мимо неё в обуви, взбегая по лестнице на второй этаж. Как только я оказалась у себя в комнате, без сил свалилась на заправленную кровать и прикрыла глаза, выдыхая. Я смогла.