Я видел, как это делают мама с папой

— Утёнок, мне нужно сходить на рынок, хочешь со мной? — бледные женские руки накидывали на плечи темный плащ. —Нет, мам, я лучше останусь дома! — парнишка немного замялся, отводя глаза в сторону — Наведу порядок, пока тебя нету! — тут же выкрикнул мальчик, давая мешочек с золотыми монетами маме заодно восстанавливая зрительный контакт. —Ты уверен? — настороженно спросила Паффи. —На все сто!!! Я помогу тебе с уборкой, придёшь, а уже чисто!!! — Женщина наклонилась и поцеловала сына в лоб, взяла корзинку и протянутый Дримом мешочек с золотыми монетками. —Тогда ладно, я скоро приду, не скучай, золотце — Паффи вышла и закрыла за собой дверь, мальчик стоял как на иголках. Только стоило деревянной двери встать на свое место, а скрипу старых петель утихнуть, как юноша сорвался с места к окну, что выходило видом на небольшой лесок. Распахивая оконные дубовые рамы, в домик залетел прохладный летний ветерок и стал играть с белыми, как снег, волосами раскидывая и вороша их. Хоть парнишка и до этого выглядел неопрятно. —Сюда! — Дрим высунулся из окна и стал махать рукой, дабы привлечь внимание своего друга. Из-за дерева показалась кудрявая головушка, юноша подбежал к окну и забрался через него в домик. Вот только слегка торчащий, ржавый гвоздь помешал сделать все без лишних проблем, раздался звук рвущейся ткани, от чего шатен неудачно упал на деревянный пол. Обладатель глаз цвета абсента ойкнул и подошёл к другу. Занавески то поднимались, то падали от дуновений летней прохлады. —Ты как? — Рукав! Порвался…— тут же сообщает гость, приподнимаясь на руках, его лицо наполняется страхом, родители будут ругаться. Во-первых, из-за причины, по которой рукав рубашки порвался, а во-вторых, из-за самого порванного рукава — отец и мать меня убьют! — юноша сел на колени, в ужасе рассматривая ткань. Рубашку нельзя было рвать и пачкать, ему всегда говорили гулять аккуратно. Только очень часто чтобы в полной мере почувствовать отсутствие на себе родительского контроля, Дрим давал на время прогулки свою одежду, которую можно было пачкать. —Ох, черт, без паники, Вилби! — Дрим сел рядом с другом, побитые временем коленки коснулись деревянных половиц, зеленоглазый осмотрел белый рукав, на котором красовался разрыв оголяющий кожу, после чего встал, и закрыл окно — мы его зашьем! — Но я не умею шить! — тут же воскликнул шатен, чье румяное личико искажал страх и непонимание. — Зато я умею, — музыканта взяли за руку, помогли встать и повели в комнату матери, дверца в заветную спальню скрипнула — у мамы где-то были нитки с иголкой, я помню Белобрысый отпустил руку своего друга, подошел к столику и взял табуретку, подставил к полкам недалеко от туалетного столика, начиная искать заветный швейный набор. Пока младший рыскал по полкам в поисках заветных иголки с белой ниткой шатен подошёл к столу, на нем была косметика, какие-то побрякушки, резинки и штуки по уходу за собой. Мама Дрима хорошо следила за собой, поэтому обилие косметики и прочего не удивляло, лишь подогревало интерес. Комната была небольшой: кровать у стены, рядом тумбочка с хламом и керосиновой лампой, возле лампы была фотография в рамке: Дрим и Паффи. Ковер кроваво красного цвета, растения в горшках на подоконнике, шкаф сундуки. Окно с такими же красными занавесками, рядом с окном был как раз таки туалетный столик и полки, на них красовались книги и прочее. Все это было выполнено из дубовых досок. Сама комнатушка не так сильно цепляла Вильяма как косметика на столе, а именно красивая помада красного цвета, такая яркая, эксцентричная и броская. Юноша взял ее в руки и стал осматривать, вертеть в руках и разглядывать оттенок. Что-то такое дерзкое всегда вызывало интерес у музыканта, определенное восхищение, воинственность — подходящее слово, чтобы описать этот красный цвет, этим, словом он бы мог даже описать своего друга Дрима. —Нашел! — выкрикнул парнишка, доставая швейный набор в деревянной шкатулке, когда зелёные глаза переметнулись на Вилбура, он хихикнул — Что, понравилась? — В целом да — шатен хихикнул, глянул на друга, он совсем забыл о своем порванном рукаве из-за глупой помады. —Ну, ты и баба, Вилбур — Дрим слез, положил узорчатую шкатулку на кровать и поставил табуретку на место; под туалетный столик — иди сюда — «Ну, ты и баба, Вилбур» — передразнил младшего Сут корча рожицу, вернул красную губную помаду на законное место и сел на кровать, мягко. Дрим сел рядом, переместил шкатулку между ними, дальше за действиями белобрысого можно было наблюдать лишь с неподдельным интересом. Вильям не умел шить, но он умел играть на гитаре, петь и сочинять стихи. Тэйкену всегда нравилось наблюдать за этим, в отличие от Вилбура он лучше обращался с оружием и ориентировался в лесу. Это должно было вызывать зависть и разлом в их дружбе, но они с удовольствием обучали друг друга и познавали этот мир вместе. Дрим устраивал бои на деревянных мечах, когда им удавалось тайком встретиться на улице или рассказывал: о растениях, о местностях, о том, как правильно читать звезды. Вилбур играл для своего зеленоглазого друга песни, периодически Дрим даже подпевал, рассказывал об искусстве, стихах и книгах, даже читал их вслух. Эти моменты они ценили оба и хранили в строжайшем секрете. Особенно их прогулки в городе. Дриму все равно кем является Вилбур. Принц он или нет, просто не имеет значение. Иголка пронизывала ткань и соединяла со второй половинкой рукава, сшивая их вместе. Раз, два, раз, два. —Ну, вот и все! А ты переживал! — старшего несильно пихнули в плечо. —Спасибо, — Сут рассматривал шов и провел по нему пальцем, изучая и ощупывая, пока Дрим убирал шкатулку на место и вновь уселся рядом. Вилбур посмотрел на его губы — подожди — юноша встал, направился к столу с косметикой, взял с него ту самую ярко-красную помаду и развернулся лицом к Дриму — мистер дерзость, позволите? — произнес Сут, изображая поклон. Тэйкен рассмеялся — Что еще придумаешь? Платье одеть и выйти в город? — мальчик сложил руки на груди. — Пхах, все не настолько плохо, я просто уверен, тебе пойдет — музыкант подошел к белобрысому парнишке, взяв друга за подбородок, человек с глазами цвета яшмовых залежей направил его лицо на свою оценку. Помада коснулась чужих губ, окрашивая их ярким и дерзким цветом. Зеленые изумруды наблюдали за происходящим не смея вмешиваться и даже возражать — полное доверие. Когда работа Вильяма была закончена, он отпустил бледное личико и стал окидывать итог взглядом ювелира. — Да ты прям сногсшибательная красотка — Тэйкен засмеялся, звонко и громко, а Вильям расплылся в улыбке — Ты — единственный человек, которого я могу сшибать с ног в таком виде — музыкант сел рядом, слишком близко, но достаточно близко, чтобы начать тянуться к губам младшего В ответ Дрим стал отстраняться назад, опираться руками о простыни в непонимании происходящего. — Что ты — — Не волнуйся, я видел как это делают мама с папой— эта фраза немного успокоила, белобрысый сел ровно и на этот раз позволил Вильяму продолжить. Они ведь друзья, все друзья так делаю, верно? Губы соединились в детском и неловком поцелуе. Небольшой напор старшего пугал. Все это пыталось перейти в нечто большее, а Дрим лишь неумело повторял за музыкантом. Глаза закрыты у обоих, они не знают, куда себя деть, куда положить руки, как себя вести. Ладонь музыканта легла на шею Дрима. Отлипая друг от друга, спустя пару секунд поцелуй закончился, помада размазана на губах. Парнишки смущены, но им понравилось, они не видят ничего плохого в этом. Но их родители, если они узнают, то им подобное точно не понравится. Это обычное познание окружающего мира, они всегда обучают друг друга чему-то новому и этот раз не исключение. — пойдем убираться, мама скоро придёт — сказал зеленоглазый вытирая помаду рукой.

***

Годы идут, времена меняется. Теперь Вильям не просто сбегающий юный принц, а полноценный наследник. Сейчас ему некуда бежать, нет необходимости. Ветер колышет кудрявые волосы. Время идет неумолимо медленно. Сад был наполнен звуками, в небольшом прудике резвятся рыбы. Цветы в округе благоухают, солнечный свет озаряет все теплом и заставляет душу восхищаться этой красотой. Ладони лежат на перилах моста, что пролегает через пруд. Яшмовые жилы скрыты тяжестью века. Он ждет, ждет и будет ждать своего слугу, своего верного рыцаря. Своего лучшего и единственного друга. И вот раздаются долгожданные шаги, быстрые и уверенные. Но на смену им приходит тишина и неловкое: — Ваше высочество? — Я же просил так не обращаться ко мне, Дрим — Вильям вздохнул и открыл карие глаза переводя взгляд на своего любимого «друга». — Прошу прощения, мне не позволяет профессиональная этика — хихикнул зеленоглазый мужчина, ему просто нравится бесить этим музыканта, не более. Как бы время не меняло их, ему все ещё нравится то как злобно Вильям закатывает глаза и приподнимает бровь в явном неодобрение. — А это еще что? — шатен озарился улыбкой, подойдя вплотную к Тэйкену и касаясь волос, что были заплетены в хвостик. Пальцы зацепили и стянули резинку давая белым прямым прядям распасться. Волосы отросли чуть короче уровня плеч. — Так-то лучше — резинка стала своеобразным браслетом на запястье Сута. Ладони припали к щекам, рассматривая лицо, что по неосторожности было украшено шрамами. Метками, следами всех неаккуратных битв. Ладонь Дрима мягко коснулась руки его любимого музыканта. Его принца. Это действие породило поцелуй ладони Вильяма. — Я скучал — тихо произнёс Тэйкен устало прикрывая веки — Я тоже, любимый — улыбка с легким румянцем сопровождала принца. К чужим губам потянулись, дабы заточить их в нежный поцелуй, но принц немного замялся. Ему было страшно, страшно предполагать, что это больше не тот человек которого он любит, просто, а вдруг? Людям свойственно меняться и иногда не в самую лучшую сторону — Что такое «принцесса в беде», я не кусаюсь — ласково хихикнул Дрим, беря Вилбура за руки, образуя замо́к. — Я знаю, просто- — Разве не ты видел, как это делают мама с папой? — зеленоглазый улыбнулся, не давая музыканту договорить свою мысль. С этих слов сомнения Вилбура пали, в любом случае, даже если бы Дрим изменился, разве он смог бы отказаться от этих зелёных глаз? — Да, ты прав — усмехнулся старший, сердце трепетало от этого детского напоминания. На этот раз Вил поддался и дал заключить себя в нежный, любящий поцелуй, что отбрасывал все тревожное и плохое далеко-далеко. Сейчас все хорошо, они живы, они рядом, они любят. Птицы пели, цветы благоухали, а жжение в груди цвело не хуже любой Сирени. Глаза закрылись, отдавая себя всего этому моменту. Как же хочется, чтобы это длилось вечность