вкус твоей любви

Шидо с детства говорили, что он эмпат. Без труда понимает человеческие эмоции и знает, куда следует надавить. Он не отрицает, никогда не отрицал, но для него эмоции — нечто большее, чем душевное переживание людей. Эмоции — это палитра самых разнообразных красок и всевозможных оттенков. Иногда это доставляет маленькие неудобства: вокруг часто появляются счастливые люди, а радость для Рюсея — киноварь. Отвратительная. Тошнотворная. Рюсей больше предпочитает все оттенки зеленого — от легкой досады до яростной злости. Он выводит людей из себя и наслаждается буйством красок, смешивающихся в яркую ненависть. — Здесь все, что ты просил. Итоши Саэ как всегда подходит бесшумно — а может музыка в баре приглушает звук шагов? — и кидает на стол папку. Рюсей кивает: деньги уже переведены, а проверять содержимое нет необходимости — он уверен в том, что поводок в его руке надежно привязан к ошейнику Итоши. Разве посмеет верный пес укусить кормящую его руку? — Че такой грустный, Саэчусик? — Шидо хватает Итоши, притягивая к себе, вынуждая сесть на любезно подставленные колени. Сливовое равнодушие подергивается легкой зелено-лаймовой рябью раздражения, но свои руки Саэ кладет на плечи Рюсея, вызывая на лице того довольную усмешку. — Хуй сосал невкусный? Так мы можем это исправить, — ладонь Шидо залезает в чужие штаны, беззастенчиво оттягивая резинку трусов. — Похотливый демон, — голос Саэ как всегда сквозит презрением и высокомерием, но как бы он не скрывал свой интерес, тот вспыхивает перед глазами Шидо лазурным, оказываясь красноречивее слов. Рюсей чувствует ответную на ласку реакцию тела Итоши, видит, как с каждым движением его руки, с каждым касанием губ к подставленной шее, Саэ все сильнее охватывает сангиновое наслаждение, пока не взрывается винными оттенками оргазма, вторя приглушенному стону. Еще одна особенность Итоши, которую Шидо безмерно обожает — тот никогда не испытывает яркой всепоглощающей радости, вырывающейся из грудной клетки противной киноварью. Даже оргазм — это лишь взрыв винных оттенков, недалеких от обычного наслаждения или симпатии цвета кармина. Ни у одного человека нет такой приятной, возбуждающей эмоциональной палитры, как у Итоши Саэ. Поэтому Рюсей сделает все, чтобы ошейник как можно дольше оставался на своем месте, пусть даже придется слегка перекрыть им кислород. — Представляешь, вчера кто-то пытался взломать нашу базу данных… — он касается губами мочки уха, понижая голос до интимного шепота. При этом его рука все еще в области паха, играется, нервирует, смешивая сангин с тревожным пурпурным. — Хотели удалить информацию о некоторых сотрудниках. Кто бы это мог быть, не знаешь? — Сомневаешься во мне, чертёнок? — Итоши сжимает светлые волосы, оттягивая голову Рюсея, чтобы удобнее было склониться к самым его губам, отодвигая, заменяя собой мысли о тревожном пурпурном пятне перед глазами. — Что ты, пупсик, — Шидо позволяет чужому языку хозяйствовать у себя во рту, как позволяет Саэ сменить позу — не так уж часто тот берет инициативу в свои руки — и самому себе позволяет отвлечься, перекладывая ладони на упругие бедра. Саэ может пытаться вырываться из капкана сколько угодно раз. В конце концов это навсегда останется лишь попыткой. *** Мало, мало, мало. Девушка, лежащая на полу, кричала так мало и боялась не тем желтым оттенком, что нравится Шидо. Ее жизнь оборвалась так быстро, что Рюсей даже не успел запомнить палитру ее эмоций. А ведь как глупо она умерла: ослушалась наказа и, как взлетевший ввысь Икар, расплавила единственную надежду на спасение. — Хей, пупсик, спишь? — Уже нет, — Шидо не видит лицо по ту сторону звонка, но готов поспорить с самими богами, что Саэ сейчас бело-зеленый, как легкая досада человека, которого разбудил глубокой ночью звонок непредсказуемого начальника. — Нужно кое-что прибрать, — он кладет трубку и скидывает в смс адрес до того, как услышит приглушенные ругательства. Итоши — хороший мальчик — лишних вопросов не задает, послушно выполняя поручение хозяина. Когда он приезжает на место, когда видит распластавшийся труп, когда оттирает брызнувшую на пол кровь, перед глазами Рюсей волнам разливается кирпичный цвет отвращения — Как поживает братик? — Рюсей с улыбкой отмечает проблески пурпурной тревоги вокруг Саэ. Так редко ее можно увидеть рядом с этим человеком, но как только речь заходит о брате, он выглядит недовольным котом, готовым накинуться на любого подошедшего. — Нормально. — Ты как всегда многословен, Саэчусик. Шидо встречался с Рином лишь раз, и то по случайности. Старший Итоши упорно прячет свое сокровище, лишь сильнее распаляя интерес. На той встрече они с Рином сразу не поладили... Точнее, так думали сами Итоши. Но Шидо... Шидо упивался палитрой сменяющих друг друга зеленых оттенков. Такой вкусный букет эмоций, что хочется зажигать злость внутри Рина все больше и больше, пока тот не взорвется эмоциями. Саэ недовольно молчит, закидывая в пакет последний мусор. Хочется подойти и шепнуть: хей, милый, не тревожься, тебе не идет пурпурный. Но Шидо лишь достает из кармана зажигалку, чтобы щелкать ею, действуя Саэ не нервы. — Даже в гости не пригласишь? Мы бы могли заняться чем-нибудь интересным с твоим братом, — он растягивает губы в пошлой улыбке, не отрывая глаз от верного помощника. Расколись, покажи свое слабое место, Итоши Саэ. — Обойдешься, — в его раздраженной интонации кроется почти что угроза, которая лишь потешает Рюсея. Саэ уезжает вместе с мусором и телом. Рюсея не волнует, куда тот едет и как будет от этого избавляться: главное, что тот всегда делает свою работу хорошо. Зажигалка снова щелкает в руках. Интересно… какого бы оттенка был его желтый? *** — Хей, Саэчусик, рад меня видеть? Саэ дергается от неожиданности, и часть вещей из его рук падает рядом с наспех собранным чемоданом. Итоши выпрямляется, напряжение в нем натягивается струной, на которую достаточно неосторожно подышать, чтобы она громко лопнула. — Как ты сюда вошел? — он пытается выглядеть невозмутимым, но Шидо видит все цвета его эмоций и улыбается так, как улыбаются предателям перед тем, как застрелить. — Неужели ты думал, что получится так легко сбежать, не попрощавшись? — Шидо наигранно цокает языком, приближаясь к замершему Саэ. “Замри, бей, беги” — любимая тактика Итоши, но Шидо знает ее наизусть, как сангиновое наслаждение, пурпурную тревожность или зеленое раздражение, поэтому легко перехватывает и стискивает замахнувшуюся для удара руку, толкая Итоши к стене. Рюсей знает наизусть каждый оттенок палитры эмоций Итоши Саэ и лишь желтый до сих пор не смог познать и распробовать. — Но я готов простить все грехи, если ты подаришь мне желтый. Яркий. Токсичный. Последнее прилагательное очень тебе подходит. — Отъебись, — пространство так и рябит волнами еловой злости. Рюсей в восторге от настолько ярких эмоций. — Уверен? — в только что свободной руке Шидо оказывается нож, который Рюсей тут же прижимает к бледной шее. Он склоняется к самому уху, понижая голос до интимного шепота. — А если я попрошу твоего братца? Итоши не дергается, не меняется в лице, но пурпурные пятна в воздухе прямое доказательство его слабого места, по которому Шидо так больно давит. Ну же, Саэчусик, еще немного… — Я дома! Брат? — хлопок входной двери и приближающиеся к ним шаги, все сильнее оглушающие не сумевшего сдержать судорожный вздох старшего Итоши. Шидо облизывается, всматриваясь в глаза напротив, стараясь рассмотреть каждую деталь невиданной ранее на этом лицо эмоции. Наконец-то пространство взрывается маленькими цинково-желтыми вспышками перед глазами, и Рюсей чувствует пробегающие по телу мурашки предвкушения. Палитра твоих эмоций и правда безумно вкусная, Итоши Саэ.