Запретные чувства

Покидать жилище Дариона я не спешил. Я понимал, что если Элоранарру что-то от него потребовалось, то так быстро я покинуть дворец не смогу. Не хватало ещё нарваться на самого принца. Логичнее было переждать тут, в относительной безопасности, поэтому я растянулся на диване, накрыв лицо ладонями, и протяжно замычал от кажущейся безысходности. Зачем Элоранарр вообще стал меня искать? Вся эта ситуация с Арендаром злила до зубовного скрежета, запоздалое чувство несправедливости клокотало внутри, и слабая надежда на то, что Элоранарр хотел во всём разобраться, может быть, даже передо мной извиниться, затеплилась в сердце. Но не нужно было тешить себя пустыми ожиданиями. Вылив остывший чай в раковину и стараясь больше не думать о принце, я оглядел скромную гостиную в поисках, чем себя занять. Тёмные стены, деревянная мебель, диван, обитый мехом, очаг и поленья – всё это так отличалось от драконьей изящности дворца, но в то же время отдавало особым уютом. Взгляд привлекла длинная стойка с оружием. Тотчас позабыв обо всём остальном, я ринулся к ней, влюблённо разглядывая посверкивающие клинки мечей и кинжалов. Усевшись рядом, самозабвенно провёл пальцами по лезвиям, очертил узор рукояток, взвесил каждое оружие в руке. В отражении одного клинка разглядел своё бледноватое лицо, диковатые серые глаза, неосознанно посветлевшие волосы. Это вернуло меня в реальность, и я со вздохом повесил оружие обратно. Стойка была замечательной, здесь было собрано настоящее боевое оружие, и даже стало немного жаль, что нельзя было забрать его себе в коллекцию. Я никогда не присваивал себе чужое, не то, что некоторые… И снова против воли в голову полезли мысли об Элоранарре – о его тяге к пишущим перьям, о его невозмутимом выражении лица, когда он эти перья у кого-либо утаскивал, о его слегка вздёрнутом носе и самодовольной усмешке, когда кто-то ловил его за этим занятием… Как он сидел потом в окружении своих сокровищ – не спрятанных, а гордо выставленных у всех на виду – перебирал новодобытые перья, любовался ими, ласково поглаживая опахала, и лицо его становилось таким одухотворенным, прекрасным, будто вмиг озарялось внутренним светом. Глаза его ярко блестели, а вокруг распространялся тонкий пряный аромат, сладкий и чувственный, от которого сердце сразу заходилось чаще… Я опять думал не о том! Сидел перед самыми прекрасными образцами оружия, которые только доводилось мне видеть, и думал совершенно о другом!   Да что со мной не так? Разве можно было продолжать мечтать об Элоранарре после того, что он сделал?! «Можно», – ответило что-то внутри меня, и я осознал, что не мог себе представить ситуации, при которой я смог бы его возненавидеть. Даже если бы он снова причинил мне боль, унизил прилюдно, переломал бы все кости, я продолжал бы о нём воздыхать. Такая вот глупая ирония. И как бы я ни пытался отвлечься, мысли всё равно возвращали меня к Элоранарру. Даже сейчас, просто глядя на оружие, я вспоминал, как он показывал мне свою глефу перед нападением на дворец. Его полутораметровое древко, оплетённое золотом и магическими печатями, было изумительно красиво, расширяющееся лезвие казалось отполированным до зеркального блеска. Элоранарр тогда ещё обещал дать к ней прикоснуться, за хорошую службу. Теперь мне это больше не светило… Следом за этим воспоминанием последовало другое – как он прижимал меня к себе во время телепортации через усиленный щит над императорским дворцом. Так крепко и близко, что не хватало дыхания, и все здравые мысли вылетали из головы. И хотя я понимал, что это была лишь вынужденная мера безопасности, как всегда успел навоображать себе всякого. Его дыхание опаляло висок, я почти чувствовал, как его губы касались моей кожи, отчётливо ощущал тепло и рельеф его тела, шёлк прядей волос, ласкающих мою щеку, и его запах, будоражащий, волнующий, манящий… В самом деле, это начинало меня раздражать! Резко встав с колен, я поморщился от острой боли в груди, и это небольшое напоминание – из-за чего, а точнее, из-за кого у меня были сломаны кости – отрезвило, заставляя выбросить всю романтическую чушь из головы. Я чувствовал себя сносно только благодаря целительной магии Дариона и драконьей регенерации, но и она требовала времени. Так что, ухватившись за книжный стеллаж, я решил выбрать какую-нибудь книжку и снова разместиться на диване.  Книг у Дариона оказалось немного, в основном учебные пособия с техниками боя, но я всё-таки с удивлением обнаружил одну, на мой взгляд, совершенно не соответствующую интересам наставника. «Мифы древней цивилизации» – размашисто значилось на обложке. Любопытство взяло вверх, и я с интересом принялся изучать старинный фолиант, пытаясь разобрать древнейший шрифт и понять, что же здесь так привлекло Дариона. Истории больше походили на странные сказки – о больших рогатых демонах, способных менять внешность и подчинять своей воле, о неких громадных чешуйчатых существах, именуемых саламандрами, о процветающей цивилизации, живущей бок о бок с драконами… «Ну и бред же», – подумал я и был готов уже захлопнуть книгу, как вдруг мой взгляд наткнулся на маленькую приписанную карандашом буковку с вопросительным знаком: «З?». Я нахмурился. Эта подпись значилась прямо над строчкой «Их чудный аромат сводил с ума каждого…» Речь там шла о женщинах удивительной красоты, чей невероятный запах был способен чуть ли не лишить разума, очаровывая и заставляя выполнять любые прихоти. Все это было выдумкой чистой воды – но зачем тогда кому-либо здесь что-то отмечать? Был ли это Дарион? Что могло означать это «З»? Перебрав в уме все знакомые слова на «з», я ни к чему не пришёл и поставил книгу обратно на полку. Надо будет спросить Дариона, для чего он читает подобную чепуху. Прошло уже достаточно времени, сейчас ведь уже можно было к нему наведаться? *** На улице смеркалось. Неистовый ливень закончился, и я с наслаждением втянул свежий влажный воздух, немного проясняя мысли. Под непрерывный звучный треск цикад я медленно пошёл по лабиринту высоких живых изгородей. С каждым шагом моя поступь становилась всё уверенней, тупая боль в груди почти отступила. Бурное цветение завораживало, душистый запах щекотал ноздри, однако это не умаляло моего желания как можно скорее покинуть этот безднов дворец. Всё, что мне нужно – незаметно пробраться к Дариону и внести мой слепок в систему охранных чар. Одна крупная цикада сидела на стволе кустарника и заливалась громким раздражающим треском.  – Умри, – выпалил я ей ради своего очередного эксперимента, но цикада по-прежнему оставалась на месте и продолжала ехидно стрекотать. Вот что я делаю не так? Сколько я ни пытался в последнее время постичь свой разрушительный дар, слово Смерти мне никак не давалось. Я тренировался на птицах, насекомых, дождевых червях, применял разные техники, тона и силу голоса, вплетал свою волю, чувства, но все оказывалось напрасно. Мне начинало казаться, что этого мне просто не дано, и дед был прав – я полная бездарность, посрамление рода. В скомканных чувствах я зашагал прочь. Как цикадам вообще удавалось издавать такие громкие металлические звуки? Они ведь совсем небольшие, но таланта у них, видимо, и то больше, чем у меня. Я сама посредственность. От моего дара лишь одни проблемы. Я с досадой пнул лежащую в траве сломанную ветку. Не выбирал я управлять голосом! Так же как и не выбирал родиться в семье менталистов! Что я мог с этим поделать?! Я запрокинул голову, устремив взгляд в иссиня-чёрное небо. Там, в вышине, виднелось созвездие великого дракона. Но и он не давал ответа. Почему я больше не испытываю к своей семье былой гордости? *** Вдалеке уже поблескивали ажурные шарообразные беседки, и я прибавил шагу, надеясь проскользнуть мимо них незамеченным от караульных. Объявленный по пропавшей императрице траур накладывал на всех трагический отпечаток, поэтому прогуливающихся здесь перед сном придворных было совсем немного.  – Прохлаждаешься?! – прогремел за спиной такой знакомый голос, заставляя меня замереть и на мгновение покрыться чешуёй. Моё сердце пропустило удар.  Я что, и вправду думал, что смогу так просто избежать встречи с ним? Медленно развернувшись, я поднял глаза на стоявшего в пяти шагах от меня принца Элоранарра. Высокого, статного, совершенно прекрасного даже несмотря на сердитое выражение лица. Такого красивого, что смотреть на него было больно, и в груди мучительно сжималось сердце. Я потупил взгляд и склонил голову набок, открывая шею в знак покорности. Но как бы я хотел сейчас почувствовать на ней его губы. Чтобы он снова страстно целовал меня, как тогда при нападении. Прикусывал кожу, оставляя на ней свой след. Крепко обнял, обещая защитить от всего мира. А не глядел на меня столь ненавистно, будто я виновен во всех бедах рода Аран. – Вы не давали новых указаний, – начал я располагающим к себе голосом, добавляя совсем немного нот, настраивающих на мирный лад. – Поэтому я бы хотел вернуться в своё родовое имение, чтобы разобраться с вассалами и проверить, как они пережили схождение миров. Преодолев разделяющее нас расстояние в два шага, Элоранарр резко схватил меня за шею, надавливая, поднимая над землёй. – Не смей использовать на мне свой паршивый голос! Ни на мне, ни на Арене, ни на ком-либо ещё, тебе понятно?! Я захрипел, не в состоянии сделать вдоха, ноги не доставали до земли. Он сдавливал мне горло всё сильнее и сильнее, удушая, а я не мог произнести ни слова. Там, где он целовал меня в моём сне, до крови впивались сейчас его когти. – Ты больше никогда не будешь использовать эти свои дрянные управляющие ноты и модуляции, иначе в следующий раз я просто вырву тебе язык вместе с твоей глоткой, – прорычал он, не ослабляя хватку. Ответить что-либо я просто физически не мог. Я задыхался, перед глазами всё помутнело. – Будешь говорить сухим, безэмоциональным голосом, чтобы в нём не было ни намёка на какие-либо тона и чувства. Ты понял? Я забарахтался в воздухе, схватившись обеими руками за его ладонь и пытаясь отцепить её от своего горла. Мой судорожный хрип его не останавливал, и лишь глубоко втянув носом воздух надо мной, он неожиданно отпустил меня, и я свалился на колени в мокрую траву, откашливаясь и жадно хватая ртом воздух. Происходящее не укладывалось в голове. Принц Элоранарр чуть не придушил меня. Мог убить. Требовал отказаться от своего голоса – моего дара, моей сути, моего главного оружия против других существ. Почему он просто не вышвырнет меня из дворца?! Тем временем Элоранарр опустился на корточки, оказавшись на одном уровне со мной. Не успел я опомниться, как он схватил меня за подбородок, сжимая пальцами скулы, поднимая моё лицо вверх и тем самым заставляя смотреть в его глаза с расширившимися драконьими зрачками. Его лицо так близко от меня. Всего в каких-то десяти сантиметрах. Горячее дыхание опаляет кожу. Но запах раскалённого металла не даёт ни единой надежды на его благосклонность. – И не смей больше нарушать мои личные границы. Держи дистанцию, знай своё место, – выдохнул Элоранарр мне в лицо. Тогда почему он сейчас находится так близко? Почему в прошлый раз сам рьяно отвечал на мой поцелуй, а не оттолкнул от себя? – Тебе всё ясно? Я часто закивал. Горло всё ещё стягивало спазмом.  Медленно приходило осознание. Он что, решил, что я зачаровал его своим голосом? Поэтому так злился?  Этого точно не могло быть. Однако я всё же невольно задумался. Мог ли я неосознанно повлиять на Элоранарра? Заставить ответить его на мои чувства? Этого я не знал наверняка, но был уверен, что не применял на нём свой голос специально. – Вставай, – принц потянул меня за собой вверх, – Ты хотел выбраться из дворца? Идём. Если ты, конечно, ещё хочешь оставаться моим секретарём. Ничего хорошего я не ожидал. *** Когда мы сошли с площадки телепортации, первой моей мыслью было переместиться прочь, подальше от Элоранарра. Я тут же переборол это желание – он меня всё равно отыщет, и тогда пощады не будет.  И только потом я понял, что мы находились в весёлом квартале.  Оглянувшись по сторонам, я озадаченно нахмурил брови, но покорно зашагал следом. Ночную улицу озаряли яркие огни, то тут, то там слышался гул голосов, зазывания, громкая музыка, пьяный смех. Насыщенные запахи благовоний, вин и табака кружили голову, вызывая головную боль. Существа сновали туда-сюда, в основном мужчины – женщины здесь были исключительно лёгкого поведения. Я даже не хотел предполагать, что мы здесь делали. – Перед тем, как отпускать тебя разбираться с вассалами, надо выбить дурь из твоей головы, – пояснил принц Элоранарр, не сбавляя шага. Это как же можно здесь выбивать дурь? И, кажется, я начинал догадываться, так как мы направлялись к дорогому публичному дому. То есть ответил на поцелуй он, а расплачиваться мне? А из себя дурь он со своими любовницами уже выбил?! Меня начало мутить ещё в прихожей от приторного сладкого аромата, смешивающегося с запахом обнаженных тел и страстных соитий. Хозяйка борделя послушно провела на верхний этаж, оставив нас двоих наедине с миловидной девушкой, стройной и крепкой. Когда она прильнула ко мне, обвивая руками, мне стало ещё паршивее. – Вы можете объяснить, зачем мы здесь? – слегка отстраняя девицу, спросил я Элоранарра как можно более сухим и механическим голосом, чтобы хоть как-то оттянуть время. – Разве не очевидно? Ты переспишь с ней, – просто сказал он, скрещивая руки на груди и облокачиваясь о стену. – При вас? – тупо переспросил я в изумлении. – Да. Ты имеешь что-то против? – он задрал бровь так, что перечить ему сейчас казалось абсолютно немыслимо. Мне хотелось выплюнуть: «Вы издеваетесь?!» Но я продолжал смотреть на него в немом неверии.  Сначала покалечил меня, сломал рёбра, чуть не задушил, а теперь – на, развлекайся?! Тем временем девушка снова полезла ко мне, прикасаясь пухлыми губами к моей шее и оставляя влажный поцелуй. К горлу подступила тошнота. Картинки из моего еженощного кошмара с растерзанной Ри снова замелькали перед глазами.  Её кровь струилась по телу из оставленных рванных ран. Несколько вампиров – кажется, их было трое, но может и больше – поочередно и вместе пригублялись к нежной коже её рук, плеч, шеи, бёдер, испивая, высасывая, впиваясь клыками до костей. Один из них разодрал ткань её одежды, устраиваясь между ног, вколачиваясь ожесточенно и безжалостно. Его сменял второй, третий, и на крик больше не было сил, с губ слетал только тихий болезненный хрип вместе с кровавой пеной, такой же багряной, как и занимавшийся за окном рассвет. Нужно было сконцентрироваться на этих лучах солнца, ментально отстраниться от остальных ощущений, чтобы окончательно не сойти с ума… Меня передёрнуло, и девушка заметила это, испуганно отстранилась, часто моргая. Не скрылось это и от Элоранарра. – Я так не могу… мне нужно уединение, – просипел я, усилием воли подавливая рвотный рефлекс. – Ты сейчас же займёшься с ней сексом без всяких отговорок, или на должность можешь не рассчитывать, – гневно процедил он. Я был готов отказаться, но что-то останавливало меня.  Мне нужно было это сделать. Иначе я никогда не соберу информацию о Неспящих. Никогда не смогу отомстить этим ублюдкам за то, что они сделали с Ри. Глубоко вдохнув в лёгкие побольше воздуха, я плавно притянул девушку к себе, зарыл ладонь ей в волосы, приподнимая её голову и мягко целуя в губы. Поцелуй получался сухим, неуклюжим, но она снова взяла инициативу в свои руки и с уверенностью повела.  Её тонкие длинные пальцы ловко расстегивали пуговицу за пуговицей моего сюртука, поглаживая мышцы через ткань рубашки. Она требовательно проскользнула языком в мой рот, а я отчаянно старался не думать о Риэль, сосредоточиться на механических движениях языка. Это просто поцелуй с красивой девушкой. Ничего сложного. Ничего отвратительного. Ты ведь раньше так любил с ними целоваться… Я был поистине ей благодарен, когда она оторвалась от моих губ, встав однако передо мной на колени. Сноровисто расстегнув ремень моих брюк, она быстро приспустила их и панталоны, высвобождая не особо жаждущую её плоть.  Перед глазами вновь встал образ измученной сестры, и меня замутило. Я прикрыл глаза, чтобы не видеть лицо этой милой девушки, упорно вбиравшей мой член. Он всё не твердел, и хорошо, что за её длинными волнистыми волосами принц этого не видел.  Я бросил на Элоранарра быстрый взгляд. Он смотрел мне прямо в лицо, и от этого взгляда меня резко пронзило насквозь, перетряхнуло сверху до низу. Почему-то неожиданно возбуждала мысль, что он стоит рядом и смотрит, как мне делает минет другая девушка. Интересно, что он чувствует? Может, ему просто нравится наблюдать за чужой близостью? Но выражение его лица оставалось холодным, непроницаемым. Я вновь закрыл глаза, представляя, что меня касается именно его язык, а не сидящей передо мной девушки. Впутал руку в русые волосы, представляя их огненно-рыжими, потянул за прядь, поддаваясь вперёд, вынуждая взять глубже. Первый неподдельный стон удовольствия сорвался с моих губ, и я запрокинул голову, исступлённо толкаясь навстречу, приближаясь к пику наслаждения. В моём воображении его губы обхватывали мою плоть, чувственно и жарко, вбирая на всю длину. В его горло я упирался раз за разом, заставляя давиться в отместку за причинённые мне страдания. Его волосы я жадно сжимал у корней в ладонях, лихорадочно насаживая его на себя. Мой затуманенный взор устремился на Элоранарра. Наши взгляды встретились, и меня окатило жаром. Он смотрел неотрывно, с плотно сомкнутыми в тонкую линию губами, весь раскрасневшийся, напряжённый. И я кончил от этого взгляда. Мои крылья вырвались, забились по воздуху, а я всё продолжал наблюдать за его реакцией – как он дёрнулся, отводя глаза в сторону, как покраснели кончики его ушей, как он, не выдержав, резко метнулся к выходу, покидая комнату, и громко хлопнул дверью. Девушка хотела было продолжить, потянув мою руку к кровати, но я остановил её. – Этого достаточно, благодарю. Можешь быть свободна. Без Элоранарра не было необходимости в этом шоу.  *** Я ещё держался, когда той же ночью явился в родное имение на берегу моря. Телепортацию мне одобрили, и я как можно скорее переместился сюда.  На должности я оставался. Принц Элоранарр, после того, как я через некоторое время спустился к нему, ошарашил меня новостью, что в бордель мне надо будет ходить регулярно. И ни слова о том, почему он ушёл раньше времени. Его взгляд снова был холодным и отстранённым. Я не знал, как я и дальше смогу посещать публичный дом. В любом случае, я не собирался сейчас об этом думать. Мне было тошно от того, что мне приходилось делать с той девушкой, хотя я прекрасно понимал, что ей не привыкать. Это её работа. Я держался, пока ещё бодрствующая в это время Ная накрывала для меня стол несмотря на все мои увещевания, что я совсем не голоден. – Эта служба тебе не на пользу, мальчик мой, – говорила она, ставя передо мной горячие пирожки с рыбой. – Посмотри на себя – бледный, тощий, не кормят там вас во дворце что ли? Растрёпанный какой-то… И она начала приглаживать мои волосы, садясь рядом, пока я жевал такие любимые когда-то пирожки. Сейчас от них в горле вставал ком. Знакомый аппетитный запах напоминал о беззаботном детстве, когда вся семья была жива, и мы проводили лето в этом имении, целыми днями резвясь с Ри на пляже. Я создавал фигуры чаек и дельфинов из воды, а Ри смеялась и пыталась повторить за мной, используя вместо магии воды телекинез. Тогда всё было совсем по-другому. Было так здорово. Как же мне этого не хватало. – Возвращайся к нам. Мы скучаем. Здесь и для тебя найдётся работа, – Ная прижала свою пышную ладонь к моей щеке.  – Не могу. Мне нужно оставаться там, – я покачал головой и крепче прижался к её руке. Прямо как в детстве. Она тяжело вздохнула. – Всё наладится, – мягкий голос Наи успокаивал, вселял надежду.  Хотелось бы в это верить. Она посидела со мной ещё немного. Мы говорили о всяких пустяках, и это отвлекало меня от скорбных мыслей. Я просил её идти ложиться спать, но она отмахивалась, ссылаясь на мучащую её бессонницу. Я всё ещё держался. Держался, пока не покинул Наю и не вошёл в нашу с Ри спальню. Её вещи, её платья, её запах… Меня прорвало. Мне безумно захотелось зарыться в них с головой и завыть от отчаяния.  Глаза начало жечь. Мелкая дрожь зародилась внутри, разрастаясь всё сильней, и я залез в гардеробную, утыкаясь лицом в платья Ри.  Так больно. От этой расколотости, неполноценности, своей никчёмности. И от осознания, что даже гибель Неспящих не вернёт мне назад половинку моей души. *** На рассвете я стоял над скалистым обрывом около родового имения, пристально вглядываясь в синюю морскую гладь. Там, на каменистом дне, мне мутно мерещилось слабое изображение Ри. Она всё манила меня, завораживающе протягивая ко мне руку, непреклонно завлекая к себе, и я отчего-то сделал неуверенный шаг, стремительно падая в холодную, пробирающую до костей воду. Но родная стихия мгновенно подхватила меня, смягчая падание и тем самым благосклонно спасая от неминуемой гибели.  Я целиком ушёл под воду, тут же широко раскрывая глаза, ища взглядом сестру. В глубине, среди ветвистых розово-коралловых водорослей, она по-прежнему тянула ко мне руки, бледная, едва заметная, но такая реальная. И я поплыл к ней, чтобы доподлинно убедиться, попытался ухватить её ладонь, уходя всё глубже, но она будто бы только отдалялась от меня. Воздух в лёгких заканчивался, инстинкт самосохранения взял вверх, и я толкнулся ввысь, устремляясь к рыжему свету.  Но тут сестра дала о себе знать: внезапно обвила руками мои ноги, утягивая глубоко на дно, и неимоверных усилий требовалось, чтобы как-то отцепить от себя её, неожиданно материальную, сильную. «Пусти!» – возвал я к ней мысленно, и тогда она крепко обхватила меня за талию, а я смог сконцентрироваться на своей силе, чтобы с помощью воды потянуть нас вверх. Вырывавшись на поверхность, я глубоко вдохнул блаженный воздух и позволил стихии нести себя к берегу, пока меня не подхватила прибрежная волна и не выбросила на жёсткую гальку.  Измученный, я пытался восстановить дыхание. Раскрыв наконец глаза, оглянулся – Риэль лежала рядом, в намокшем летнем платье цвета лазури, и яркие лучи рассвета почти что золотом озаряли её влажные длинные волосы. Её глаза загадочно мерцали.  – Утопить меня решила? – зачем-то произнёс я вслух, на что она звонко рассмеялась. Вот и пришла моя шизофрения. Она приблизилась ко мне, прижимая к камням своим хрупким телом, согревая. Я ощущал её так ясно, будто она действительно была здесь. Я даже готов был поспорить, что чувствовал её такой родной запах, отчего-то более смолистый, свидетельствующий о её раздражении. Но разумом я понимал, что это невозможно. Или передо мной и впрямь была Риэль, возвращённая богиней смерти Магарет?.. «Если тебе так нравится тонуть в своей беспомощности и самоуничижении, что я могу поделать? – воскликнула она в моей голове. Губы её не двигались, но мимика лица ясно передавала её негодование и осуждение. – Давай, продолжай упиваться горем! Размазня! Забыл о былом величии нашего рода?!» И она быстро подняла свою тонкую руку, чтобы с размаху влепить мне оплеуху, а потом успеть исчезнуть так же внезапно, как и появиться. Вот так просто – в один момент она была, но стоило моргнуть, и её уже нет. Я непонимающе протёр глаза, внимательно осмотрел пляж вокруг себя. Здесь не оставалось ни следа её присутствия, однако кожа после удара продолжала гореть. Что это было? Больная галлюцинация? Неупокенный призрак души? В одном я был уверен точно – это была не та Риэль, которую я знал. Она, привыкшая сдерживать эмоции, подавляющая свои чувства, никогда бы не стала себя так вести.  Не стала бы говорить мне такое. Она больше напоминала ту безумную Риэль из смутного сна, когда я заснул в гардеробной Элоранарра. У той был тот же дикий смех… Я резко встряхнул головой, решительно поднялся на ноги. Во мне взыграла упрямая злость: на Риэль, что явилась ко мне с нравоучениями; на себя, что разнылся, погрязнул в жалости к себе и на мгновение поверил в подлинность своего видения; и в особенности – на принца, по чьей вине мне пришлось пройти через боль и незаслуженное унижение. Белокрылая чайка, приземлившаяся  рядом на массивный камень, громко гаркнула. И я услышал её звук, услышал её суть, и вся обида, тоска, разочарование, подавленность из-за смерти родных, неразделённых чувств, взваленного перед родом долга вылились в одно слово: – Умри. Птица подкосилась, падая замертво. И мне совершенно её не было жаль. Глубокое тёмное удовлетворение бурно поднималось во мне, неудержимой волной захлёстывая сознание.  Слово Смерти – наконец я разгадал его. Теперь я знал, как его применять. Преисполненный ликованием, на время отпустив все горести прошлого, я отправился к Толису и Дербену – казначею и управляющему рода, чтобы разрешить все финансовые вопросы и позаботиться о своих вассалах. *** Я надеялся, что то был единичный случай, но Риэль появилась снова.  Произошло это спустя несколько дней в ИСБ. Принц Элоранарр отсутствовал, поэтому все паломничества офицеров совершались ко мне. Для подписания бумаг была необходима печать принца, и чтобы каждый раз не бегать из кабинета в кабинет, я разместился на его рабочем месте. И я был рад его отсутствию. Мы почти не пересекались с того дня, когда Элоранарр повёл меня в бордель – я получал его приказы через письма, иногда встречал в коридорах, но в постоянной спешке по вопросам уничтожения Видящих, казалось, ему совершенно не было до меня дела. А я и не хотел с ним разговаривать. Меня всё ещё обуревал поток колющих, непонятных к нему чувств, где злость и раздражение смешивались с досадой и бессилием. Может, это было и к лучшему. Уходя в работу с головой, я пытался отвлечься от мыслей о том злосчастном поцелуе и полном хаосе, последовавшем после него. Старался не думать о видении своей сестры.   Но оно напомнило о себе само. Мой прибранный стол был вплотную придвинут к массивному столу Элоранарра, на котором меж бумаг и папок в беспорядке лежали разноцветные перья. Вынув из стопки очередной отчёт, я целиком погрузился в чтение, пока тонкий мелодичный голос, который я бы ни с чем не перепутал, в один миг не выбил меня из колеи. «Брат мой, брат, душа водопада, Мне ответь, где твоя радость? Как же так – наполнилось ядом То, что пело, то, что смеялось?» Я тут же поднял взгляд, чтобы лицезреть Риэль, вольно разлёгшуюся на столе принца. Она упиралась локтями в пачку листов, покручивая в руках ярко-синее коллекционное перо, тихо напевала, поглядывая на меня, и беззаботно покачивала ногами в тёмных туфлях, так, что её шёлковое платье сминалось у колен, оголяя бледные голени. Её длинные серебристые волосы падали на книги, бумаги и перья, и можно было с уверенностью сказать, что смотрелась она на рабочем месте Элоранарра просто великолепно. Я замотал головой, проморгался, но Риэль не исчезала. Напротив, лишь весело засмеялась, всё больше вводя меня в ступор. «Разве ты не рад меня видеть?» Я просто уставился на неё, не зная, стоит ли вообще отвечать своей галлюцинации, тем самым окончательно впадая в безумие. «Разве ты не желал, чтобы я вернулась? Так вот, я здесь. Займёмся чем-нибудь интересным? Мы ведь так давно не были вместе». – Ты ненастоящая. Ты погибла, мёртвые не возвращаются, – беспомощно прошептал я, не веря своим ушам и глазам. «Настоящая-ненастоящая, – передразнила она меня. – Каким ты стал нудным! Сидишь здесь, занимаешься скучными вещами, недостойными последнего наследника рода Сирин», – она щёлкнула пальцем по кипе бумаг, и они с шуршанием разлетелись в разные стороны, плавно оседая на пол. – Зато какой стала ты… – я растерялся, не зная, как назвать эту несерьезную, инфантильную особу, не имеющую с реальной Ри ничего общего. – Беспечной! Не трогай здесь ничего! И вообще, слезь со стола, он не для этого. А лучше исчезни и больше не появляйся, – взмолился про себя я, принимаясь поднимать упавшие листы. Теперь же придётся сортировать их по дате… Она плавно перевернулась на спину, раздвигая руками документы и перья, обиженно надула губы. «Ты сам придумал меня такой, а теперь упрекаешь. Так хотя бы не прогоняй меня со стола…» Нервный смех так и рвался наружу. Я сбрендил, совершенно точно. Ситуация казалась комичной: я говорил сам с собой, споря со своим видением, которое к тому же имело своё собственное мнение. Так и свихнуться можно. Такую неправильную, извращенную Риэль я точно бы выдумать не смог. Полную противоположность моей сдержанной, рациональной сестры, всегда державшую эмоции и чувства под контролем. Это я был таким, да, раньше – до того, как в моей жизни случилась трагедия, но Риэль – никогда. Разве что в детстве, перед тем, как начать развивать свой дар – как и любой ребёнок, она была весёлой и шкодливой, и мы много озорничали вдвоём. Всё поменялось местами. И такая Риэль скорее пугала меня. «Давай сыграем в игру», – предложила она. – В игру? – я недоверчиво нахмурил брови, выравнивая постукиванием собранную стопку бумаг на своём столе. – Тебе что, пять лет? «Раньше ты всегда был за, – в её голосе прозвучал капризный упрёк. – Раз мне больше не нужно быть рассудительной менталисткой, мы наконец-то сможем проводить больше времени вместе, как ты и хотел». Я хотел настоящей сестры – не этой сумасшедшей копии! Тем временем она подняла руки с тем самым синим пером, зажав его пальцами с обоих концов, готовясь надавить. «Кто больше поломает перьев – тот выиграл», – с хитрой улыбкой заявила она, глядя на меня. Я опешил. – Ты не посмеешь, – процедил я сквозь зубы. – Это запишется в книгу клуба коллекционеров! «Так это ты состоишь в клубе, а не я, – задорно отозвалась она. – А меня вообще не существует, забыл? Если сломаю я, значит, сломаешь ты, и запишется это на твоё имя». Я метнулся к ней, собираясь вырвать перо из её цепких пальцев, но она ловко перекатилась, спрыгнула на пол и тут же залезла под стол. – Зачем ты это делаешь? – нагнувшись к ней, вопросил я раздражённо. – Тебе так нравится создавать мне проблемы? «Разве ты не хочешь досадить этому рыжему, высокомерному, заносчивому типу?» – Нет! «Ну тогда поймай меня. Поймаешь – отдам перо!» И она юркнула из-под стола на подоконник, а я сдуру бросился к ней, забывая, что идти на поводу у своего видения – совершенно плохая идея. С подоконника она, расправив серебристые крылья, спикировала в центр комнаты, и когда я почти её настиг, вновь увернулась и перекатилась в угол. – Оставь эти глупые игры! – зарычал я, в очередной раз упуская её из рук. Она всё продолжала крутиться по небольшому кабинету, и я, чувствуя себя полным идиотом, прислонился к стене, скрестив на груди руки. – Я не собираюсь и дальше страдать ерундой. «Хм, как же ты собираешься ловить Неспящих, если даже не можешь поймать меня?» Брала на слабо? Но я так просто не поддамся на провокацию. – Предлагаю другую игру. Ты отдаёшь мне перо, не берёшь больше новые и молчишь. Так нужно продержаться до конца рабочей смены, иначе ты проигрываешь. «Скучная игра, – сразу же констатировала она. – Разве что… Лови!» Перо дротиком полетело в меня, видимо, не без помощи телекинеза, и я едва успел увернуться, когда серебряный наконечник воткнулся в стену совсем рядом с моей шеей, пришпиливая воротник. – Совсем спятила?! – я зло выдернул перо из стены, а Риэль снова залилась искристым смехом. Неожиданно открылась дверь, и на пороге показался Элоранарр – в бархатном камзоле, а не в мундире ИСБ, что указывало на то, что он здесь ненадолго. Даже не взглянув на меня, он поспешно вошёл внутрь. Подойдя к своему столу, вынул что-то из выдвижного ящика, лишь затем мельком поднял на меня глаза, выпрямляясь. Риэль сделала к нему два шага на носочках, потянулась на мысках, обвивая тонкими руками его широкие плечи. «Что ты делаешь?» – через мысли спросил я её холодно. «То, на что ты никогда не осмелишься». И она провела кончиком языка по шее Элоранарра. Я смотрел на неё убийственным взглядом, и если бы мог, испепелил бы на месте. – Ты чего так смотришь? – удивился Элоранарр, по всей видимости не замечая вокруг себя ничего странного. Я моргнул. Видение Риэль тотчас развеялось, заставляя почувствовать себя донельзя глупо. Элоранарр заострил взгляд на своём пере в моей руке, нахмурился, и я быстро положил коллекционный предмет в стоящую рядом витрину. Ещё на одну проблему больше. Да сколько уже можно?! С сестрой нужно было срочно что-то делать.