Eins-zwei-drei

      Хриплый вдох через зубы, взгляд случайно цепляется за бледное крепкое предплечье с чёрными нитями татуировки. Несс старается не смотреть в том направлении.       Медленно считает. Eins-zwei-drei.       Шумный выдох на дрожаще-скулящей ноте, когда его протаскивает по влажным простыням.       Всё по новой.       Вдох. В ушах звенит.       Eins-zwei-drei. Губы пересохли и побаливают от разошедшихся ранок.       Выдох. Поясница ноет от неудобной позы.       Вдох. Избегать зрительного контакта. Глаза сохнут и чуть слезятся. Он смотрит в белый потолок их комнаты.       Eins-       —Несс, твою мать. Что за страдальческий вид? Ты заснуть собрался? — резкий голос бьет по барабанным перепонкам, выдëргивая из полубессознательного состояния.       zwei-drei…       —Что? — сморгнуть слезы и приподняться на локтях, впервые позволив себе прямо посмотреть на Кайзера. В голове вакуум. Из мыслей только то, какой он красивый. Губы сжаты в полоску, ко лбу прилипла блондинистая прядка — протянуть бы руку да поправить, а потом бы провести пальцами по чистому лбу, разгладить небольшую складку между светлыми бровями, спуститься ниже, касаясь щёк, кончика носа, скул — всего, до чего он может дотянуться.       —Что слышал. У тебя сегодня весь день вид потерянный, — раздражённо вздыхает и скидывает чужие лодыжки со своего плеча, —Я будто манекен трахаю, в чем дело?       Длинные пальцы сжимают подбородок, надавливают на щеки, мешая отвернуться.       —Всё в порядке, Кайзер. Я просто задумался, я…       —Понятно. Тогда лучше молчи, — рука разжимается, легонько хлопает по щеке перед тем как исчезнуть насовсем. Это, наверное, к лучшему. В самом деле, что Алексис собирался сказать? Продолжил бы убеждать Кайзера в том, что все в порядке? На Михаэля это никогда не работало и натянутые улыбки тот распознавал в два счета. Признался бы в том, что зол и расстроен? А как это объяснить? Не говорить же, что его воротит от того, как Кайзер часами залипает в экран, отслеживая всё движения острого на язык клоуна, а на самого Несса обращает внимание только тогда, когда хочет спустить пар. Это глупо и самонадеянно. С чего бы Алексису заявлять на Михаэля свои права? Они абсолютно свободные люди. Они никогда не состояли в официальных отношениях. Друзья с привилегиями и не более — пусть один из них и отчаянно жаждет изменить это. Что такого неправильного в том, как Кайзера зацепил Йойчи? Это не измена, а значит ревность свою Несс должен запихать куда подальше и перестать выебываться, довольствуясь тем, что ему предлагают.       —Хэй, — очередное похлопывание по щеке, брови хмурятся ещё сильнее и на мгновение кажется, что тон чужого голоса потеплел, —Я вижу как в твоей головешке крутятся шестерёнки. Кончай надумывать и одевайся, раз у тебя нет настроения. Я не собираюсь тебя ни на что уламывать.       —Кайзер, я не.!       —Вот только не оправдывайся. Ты и так мне весь настрой своей кислой миной испортил, так что завязывай вести себя как обиженная барышня и либо говори честно, либо вообще не говори, — матрас тихо скрипит, когда половина тяжести с него пропадает. Несс мажет глазами по широкой спине, глупо приоткрывает рот, силясь что-то сказать и внутренне паникуя, но челюсть захлопывается, когда собственный свитер прилетает ему в лицо вместе с коротким «натягивай».       Пальцы подрагивают, комкают мягкую ткань, пока Несс отчаянно ищет нужные слова.       Он должен объяснить, да?       Он ошибся, испортил Михаэлю настроение, а значит должен это исправить.       Ему страшно. Ему очень страшно.       Вдох.       Кайзер уже ни раз показывал, что готов отказаться от него на поле. Он уже не мальчик-подросток, которому нужен верный ассистент на поле. Он перерос эту фазу, а значит и Несса тоже перерос.       Eins-zwei-drei — крутится в голове заученной со школьных времён скороговоркой.       Выдох.       Теперь он и вовсе собирается выбросить его из своей постели.       Вдох.       Это всё вина Алексиса: ему не стоило так явно показывать своё недовольство и действовать Михаэлю на нервы.       Eins-zwei-drei.       Выдох. Нужно было засунуть это всё куда подальше, вместе с кружащейся от нервов головой и дрожащими пальцами. Нужно было цепляться за то, что он мог сохранить. А теперь…       Вдох. В этот раз чуть более судорожный и надрывный чем раньше. Пальцы впиваются в так и не надетый свитер.       А теперь Кайзер вышвырнет его за ненадобностью. Отдаст место Алексиса Йойчи, великодушно пожалует ему свою милость, а тот будет фыркать, задирать нос и показательно непокорничать, как и делал всегда. Он ведь не сможет оценить это по достоинству.       Кислорода не хватает. Мысленный отсчёт сбивается где-то на «Eins», а Несс, кажется, забыл как дышать. Перед глазами бегают бело-черные мушки, а губа неприятно ноет — надо же, он даже не заметил как в очередной раз потревожил едва-едва покрывшиеся коркой ранки.       Его трясёт. Пальцами накручивает, тянет, щиплет свитер, пялится на него, но видит мутную пелену. Вверх смотреть страшно до осязаемой боли. Там Кайзер. Там его глаза-льдинки, а в них презрение, раздражение или обида — Несс ни на секунду не сомневается в своих выводах. Как и не сомневался в том, что если посмотрит в эти глаза во время секса, то окончательно разобьётся, расколется на сотни не подлежащих восстановлению кусочков или, что хуже, увидит в расширенных зрачках отражение того, кем Михаэль хотел бы его видеть, а не своё собственное.       Нервно растягивает губы, глотает воздух судорожно, жадно. Из-за звона собственных мыслей, ударяющихся о черепную коробку, он совсем забывает про Кайзера, до этого не подававшего ни звука.       Длинные пальцы сжимают вьющиеся волосы на макушке, наматывают прядку вокруг одной из фаланг и оттягивают назад, заставляя обратить на себя внимание.       —Что происходит? — голос строгий, звенит от напряжения.       Несс распахивает глаза и смотрит-смотрит-смотрит. Ищет хоть какую-то новую эмоцию в чужом лице, ищет раздражение, ненависть, но не находит. Даже льдинки чужой синевы, кажется, подсвечены только недоумением и лёгким беспокойством.       Хватка в волосах отрезвляет, возвращает почву под ногами, а Несс который раз поражается тому, как хорошо его знает Кайзер.       —Несс, я жду ответ. О чем ты думаешь?       Алексис глотает кислород ртом, силится что-то ответить, но вместо этого просто скулит-всхлипывает на высокой ноте и кусает слегка кровоточащую нижнюю губу до острой боли.       Несчастный свитер опять комкается в пальцах       —Несс, —голос строгий и напряжённый, пальцы крутят-тянут волосы, не позволяя снова погрузиться в свои мысли, —Я плохо тебя подготовил? Или ты опять зациклился на какой-то ерунде?       Глубокий вдох. Eins—       —Михаэль, —у Алексиса дрожит голос, он чувствует себя просто жалко, когда тянется ближе, поддаваясь навстречу чужим рукам, —Михаэль, не уходи, прошу. Михаэль, я обещаю измениться, Михаэль, я буду таким, каким ты хочешь меня видеть, не уходи, умоляю. Михаэль, прошу.       Чужое имя слетает с языка подобно мантре, которая должна удержать Кайзера на месте, тот смотрит удивлённо, наклоняет голову, сводит тонкие брови к переносице и слегка щурится. Несс отслеживает всё изменения красивого лица так, словно от этого зависит его жизнь. На мгновение ему кажется, что они снова в средней школе, когда Кайзеру приходилось буквально вытаскивать его зарëванного из школьного туалета, твердя о том, что ничего не изменится пока Несс позволяет другим людям вытирать о себя ноги. Какая ирония, что с возрастом почти ничего не изменилось. Он всё также позволяет помыкать собой, втаптывает в грязь своё самоуважение. Единственное отличие в том, школьные задиры сменились ангельски красивым лучшим другом, которому всё это позволяется добровольно, сопровождаясь счастливой улыбкой и радостью от того, что получилось урвать хотя бы чуть-чуть внимания.       —Я и не собирался уходить, дурак. Что ты вдолбил в свою кудрявую головку? — хмурится, тон насмешливый, но одновременно с этим искренне обеспокоенный и мягкий. Несс снова вспоминает школу: острую боль от пощёчины, собственное неожиданно восстановившееся дыхание, холодную плитку сквозь штаны и такие же холодные ладони, удивительно заботливо треплющие по волосам.       Несс мотает головой, судорожно вздыхает и жмётся к Кайзеру голой грудью, тычется носом куда-то в острый угол челюсти. Михаэль не убирает руку и из чужих прядей, сжимает и отпускает попеременно, вторую кладёт на плечо успокаивающей тяжестью и проходится по загривку ногтями.       —Я всё ещё хочу услышать ответ на свой вопрос, Алексис. Что произошло? — Кайзер звучит искренне заинтересованным и взволнованным, а Несс почти тает от неожиданной заботы и, пускай своеобразной, но ласки.       Собственное имя на чужом языке кажется приторно-сладким и разливается по венам с приятным теплом.       —Я… Это… Дело в Исаги, — голос неожиданно садится, Несс бормочет тихо-тихо, напрягается, отводит глаза, мысленно готовя себя к тому, что его прямо сейчас оттолкнут, —Я понимаю, что это глупо, но ты так заинтересован им в последнее время, что я подумал… Ну… Я подумал, что ты…       Несс тараторит, старается подобрать верные слова, но его перебивает короткий, раздражённый смешок:       —И ты решил что я собираюсь променять тебя на этого клоунишку? Ты совсем тупой? Единственное место где я хочу нагнуть Йойчи — на поле.       Несс вздрагивает, вскидывается всем телом, смотрит большими-большими глазами:       —То есть ты.? — тонкие брови съезжаются к переносице, а губы надуваются в недоумении — умильное выражение лица, которое всегда смешило Михаэля.       —То есть я. Не переживай, это недоразумение мне не нужно. Я его сломаю, а потом мы пойдём дальше, — Кайзер расплывается в самоуверенной улыбке и хлопает Алексиса пару раз по плечу, перед тем как выпустить его из объятий, —Так что хватит мотать на кулак сопли. Пошли мяч погоняем. Развеешься, а потом попробуем начать заново.       Губы невольно расплываются в глупой улыбке, когда он мотает головой, с готовностью натягивая на себя свитер, а за ним подбирая с пола трусы, джинсы и кроссовки.       —Вот так то лучше. А то придумал себе какую-то хуйню и ходил как побитая собака. Я почти оскорблён, знаешь ли. У меня слишком хороший вкус чтобы засматриваться на кого-то вроде Йойчи,— Кайзер фыркает, опираясь о стену плечом, и наблюдает за тем как Несс вторит ему тихим смехом, натягивая на себя джинсы.