Ты стал моей одержимостью.

Ясный летний день. Середина июля. Сеул сегодня оживлëн так, как никогда не был. Яркое солнце грело так, словно город - это духовка. Всë вокруг цветëт. Оживлённая жаркой после ночного дождя погодой, Сеульская молодёжь выбралась гулять и веселиться. Весь день дети кричат и смеются, а их родители с улыбкой смотрят на маленьких озорников, подростки компаниями или парами скитаются по городу, смеясь и идя куда-то отрываться. В парках приятно пахло сладостями: попкорн, леденцы, конфеты и сахарная вата.. Всë это сливалось в единый сладкий запах, который смешивался со свежим запахом травы после дождя. Пары с собаками медленно гуляли по дорожкам, обсуждая глупые темы по типу погоды или планов на неделю. Блогеры вышли поснимать очередные видео, некоторые люди шли с колонками, из которых доносились хиты и популярные песни. Одним словом, жизнь шла полным ходом. Всë ярко и счастливо, не так ли? –Ты какой-то скучный... С тобой не интересно, ты даже не пьëшь,что уж говорить о тусовках... – проговорила очередная компания, в которую попытался влиться Хан Джисон. Парень провёл с ними весь день и вот ближе к вечеру остаётся один. Он всегда отличался от других. Нет, он был абсолютно здоров, речь не о том. Но его не интересовали тусовки, выпивка, секс по пьяне, о котором потом жалеешь, гулянки до поздна, во время которых нужно бежать от полиции, ведь вы с друзьями не трезвы. Нынешняя молодежь совсем не симпатизировала этому парню, он сам был молод, но у него были совсем другие приоритеты и другие интересы. Не имея никаких друзей, тот верил в лучшее, всегда верил. Верил, что когда-нибудь всë изменится и он будет жить в этом ярком мире на полную катушку. И вот он сидит опять один, ведь компания только что отвергла его, не приняла и направилась туда, где намечалась новая гулянка, алкоголь, тусовки, поцелуи по пьяне и возможно что-то большее. Парень шумно выдыхает и поднимает взгяд в небо, что потихоньку готовится к наступлению темноты. Солнце понемногу начинает садиться и одаряет людей приятным пейзажем, а именно закатом. По дорожкам медленно прогуливаются парочки. Джисон не особо любил это зрелище, он всë время был один и старался никак не обращать внимания на влюблённых, они раздражали его ещё с того времени, как в школьные года его всегда отшивали те, к кому тот что-то испытывал, но тут он уловил разговор парня с девушкой, что шли мимо: –Посмотри, милый, как красиво! - восхищённо выдаёт юная особа, останавливая своего молодого человека, чтобы посмотреть на закат. Парень улыбается и смотрит то на закат, то на свою возлюбленную. –И правда красиво, - тот достал телефон и сфотографировал девушку, а после и сам закат, те улыбались, рассматривая фото и смеялись. Обычно про таких думаешь: «какая милая пара!». Но не Хан. Тот лишь фыркнул: – гадость какая, – с этими словами он заткнул уши наушниками с любимой песней и встав на свою доску поехал по парку "куда-нибудь подальше от этого", как сказал сам себе Джисон, не замечая осуждения в глазах той пары и не слыша, как парень успокаивает свою любимую, говоря ей, что Хан - просто гадкий и обиженный на жизнь мальчик, который не знает ничего о любви. И он действительно не знал. С самого детства мальчик был один, так сложно давались ему новые знакомства и общение. Родители этого мальчика были вечно заняты работой. Они не издевались над ним, не били, не пили много, и не было вечных ссор дома. Но самих родителей дома постоянно не было. Были лишь записки и няня в детстве, в которой сейчас, в свои 18 лет, он давно не нуждался, да и в детстве та особенно не одарила его любовью и заботой. Он проводил свои дни один: без друзей, без родителей, без братьев или сестëр, ведь таковых не было, как в прочем и друзей. Парнишка бессмысленно скитался по улицам, катаясь на доске и изредка пытался с кем-то познакомиться, веря в то, что сейчас всë должно получится. Юнец думал, что возможно родители вспомнят о том, что у них есть сын и вместо записок и конвертов с карманными деньгами, можно провести время с ним, узнать о его интересах, дать хоть каплю внимания. Сам того не осознавая, тот таил обиду на своих родных. За словами «Я не держу на них зла, они мои родители и работают во благо моего будущего» скрывалась обида, подпитанная слезами, которые Хан сдерживал долгое время. Детская обида, которую он так тщательно прятал в глубину своей души, чтобы никто не узнал о ней, чтобы убедить себя в том, что всë хорошо. Но вот он едет против потока людей и даже музыка не даёт отвлечься от мыслей о том, что он лишний. Ему так больно осозновать, что люди считают его странным только потому, что он не бухает, не курит, не любит эти тусовки, секс по пьяне, противные компании и людей, которые не думают о последствиях, ведь на уме у них лишь то, где они сегодня в очередной раз напьются и потрахаются.. Наверное хуже всего, когда люди одиноки в окружении других людей, и у Хана был именно этот случай. Он все 18 лет искал кого-то, кто примет его таким, ведь им никто не интересуется. Родители на работе, няня с ним больше не сидела начиная с пятого класса, а друзей тот так и не завëл. Он ехал долго, стараясь унять поток своих мыслей, который бешено летел в его голове, заглушая звук любимой песни. Как странно... лишь маленькая ситуация, что была ему привычна, вывела его из себя.. как же долго он копил в себе боль.. Уже по привычке или даже машинально он приезжает в любимое место; тут всегда очень тихо. Это место представляло собой нечто похожее на парк, только тут не было дорожек, все они заросли. Были деревья, трава и небольшая тропинка, если пройтись по ней то постепенно начнут появляться скамейки и совсем не сложно отыскать небольшой водоём, на берегу которго расположено несколько скамеек и парочка мест для пикника. Верно, это заброшенный старый парк, куда тот приходил всегда, когда мысли снова не давали спокойно жить. Хан спрыгивает с доски и взяв еë в одну руку заходит в это заброшенное место, попутно снимая наушники. Юнец раздраженно выключает музыку, пусть и любимая песня, но сейчас ему хочется тишины. Идя по тропинке около минуты уже не слышно шум вечно оживлённого Сеула и парня обдало привычной обстановкой. Не сказать, что была гробовая тшина.. Птицы на ветках деревьев пели свои песни и был слышен звук шагов юноши, он здесь всегда один. В нос бил запах свежей травы и мокрой, от недавнего дождя, земли. Густая трава прервала тропику постепенно. Со временем здесь всë больше и больше всë зарастает травой, кусты разрастаются и не выглядят так аккуратно, как было несколько лет назад. Парень дошёл до знакомого водоема и плюхнулся на старую скамейку. «Благо она не сломалась.. надо бы помнить, что здесь всё уже старое.». Эта мысль пролетела в голове Хана подозрительно медленно, давая за себя зацепиться и принять какое-либо решение на будущее по этому поводу. Запрокинув голову назад, Джисон закрыл глаза и вдохнул воздух полной грудью и вновь ушёл в себя. Мысли, словно цунами, затопили его голову, заглушив пение птиц и шум воды. Постепенно начали проясняться обиды на людей и родителей. Он злился, что все так происходит, злился из-за того, что именно ему досталась эта участь одиночки. Он был зол на сверстников, что были жестоки с ним в школе, был зол на родителей, которые постоянно были на работе, был зол на няню, что всегда была чем-то недовольна, был зол на себя самого. –Наверное одиночество - это не так плохо.. - тихо говорит он сам себе. Раньше он не сказал бы так никогда, но теперь.. Без веры и в людей и вообще во что-либо, он принимает свою тихую подругу. Подругу по имени Одиночество. Он часто думал: «были бы у меня друзья..я бы сводил их сюда и мы бы сидели с ними тут за душевными разговорами, с гитарой, смеялись бы с самых глупых шуток..». Но их не было. Ещё он думал, что если бы у родителей было бы меньше работы, и они бы уделяли больше времени сыну, то возможно он бы водил их сюда, чтобы провести семейный вечер или пикник. Но эти мысли были раньше.. Сейчас он сидит и не может даже допустить этих мыслей, либо же он не хочет. Его терпение иссякло, вера медленно ушла и он не мог больше жить надеждами. Он больше не мог допустить этих мыслей, больше не мог видеть людей. Он наконец понял: всë, что он копил внутри себя так долго, вырвалось наружу. Он ощутил сначала боль, после захотелось плакать и нахлынула грусть, что со временем сменилась злостью, а потом и вовсе каким-то противным опустошением. Вот он... Момент, которого так боялся Хан Джисон. Он утратил веру в людей, веру в любовь, в добро. Он стал пустым, его огонёк внутри потух и больше не желал разгораться. Ему так хотелось выплакаться и прокричаться, выплеснуть эмоции, но у него... не было сил?.. Он больше не мог терпеть. А сможет ли он снова что-то почувствовать, кроме злости, обиды и боли? Сможет ли снова верить в лучшее, верить в людей? Пожалуй это его мало интересовало сейчас. Его жизнь окончательно потеряла какие-либо краски, надежды и мечты. Он старался понять всех, но никто не старался понять его и это убило в нем веру в лучшее.