у нас в ванной жили звезды

Хван и Хан на вид очень милая пара, но, вот, если узнать все поподробнее, то все окажется не так сладко и мило.       Хёнджин тот, кто любит Джисона больше всего на свете. Он любил его до мозга костей, каждой клеточкой своего тела. Старший любил всего Джисона: его глаза, в которых отражались звезды, его милые щеки, его мягкие, шелковистые волосы, его смех, его сладкий голос, его стоны, его песни о любви к старшему. Хёнджин был только рад провести время со своим любимым бойфрендом. Ради него он мог пойти на все, даже ограбить банк, чтобы вылечить все его нездоровые и незаконные зависимости. Хан Джисон - полная противоположность для старшего. Единственное, чем они похожи, это тем, как сильно они любят друг друга. Хан такой человек, что он совершенно не любит убираться, он пылесосит только тогда, когда крошки от сухариков уже прилипают к ногам, пыль протирает только в том случае, если становится невыносимо тяжело дышать. А еще, Джисон лютый губитель своего здоровья и самый настоящий наркоман. Хёнджин всеми силами пытается помочь младшему, но все насмарку, ведь почти каждый вечер он снова и снова приезжает в самое страшное место для него - бар «purple smoke". Место, где он каждый раз находит Хана один в заплеванном туалете, где он лежит и тихонько плачет, смотря на старшего своими большими глазами, в которых отражается космос. Сердце Хёнджина полностью принадлежало младшему, только вот, он этого не понимал. Проснувшись утром, Хван сразу же проверил, есть ли рядом младший, и, чудо, он лежал рядом, спал, словно убитый. Хёнджин кое-как встал, подхватил Джисона на руки и понес в ванную. Поставив его на ноги, он попытался разбудить все еще спящего Хана, и, после удачной попытки, снял с него одежду и направил на него струю теплой воды. — И зачем ты это делаешь, горе моё? - устало вздохнул Хёнджин, выливая шампунь на руку. Хану нужно было вымыть голову, ибо даже его шелковистые волосы пропахли перегаром и сигаретами. Убрав флакон, он немного намочил руку и начал вспенивать содержимое. — Ты понимаешь, что у меня сердце за тебя болит, м?     Брови Джисона покосились, а губы застряслись, это был знак неминуемой истерики. Конечно же старший пожалел, что сказал ему это, и, он сразу же обнял его, следом закусив его губу, превратив это в ленивый поцелуй. Хан положил свои мокрые руки на футболку Хвана, опомнился, и сразу убрал, но Хёнджин взял его ладошки и положил обратно. Ему было плевать, что он только сегодня постирал ее, ему хотелось проводить больше времени с Джисоном, ему хотелось подарить ему целый мир, чтобы он не уходил в собственный, где существуют лишь наркотики и сигареты. Старший смывал пену с волос своего любимого, осторожно поглаживая его голову, и, наконец, выключил воду. Словно маленького ребенка он обернул Хана в полотенце, подхватил на руки и понес в спальню. Положив Джисона на кровать и укрыв его одеялом, Хёнджин лёг рядом и крепко его обнял. — Почему ты делаешь мне больно? Тебе нравится это? - выпалил Хван не смотря в глаза младшему. — Джинни, я не могу остановиться, не могу, понимаешь? Хёнджин прекрасно знал это всё, ведь его родной отец был таким же, как и Хан: таким же хорошим и милым, но с нездоровыми зависимостями. Хван лишь подхватил Джисона, положил к себе на грудь и начал поглаживать его спину, осторожно передвигаясь к упругим ягодицам младшего. Захватывая их в ладони, старший начал их поглаживать и мять. Как вдруг, он почувствовал чужое возбуждение на себе. Они оба хотели одного и того же, и, конечно, Хван не был против, ведь он не хотел отпускать Джисона никогда больше. Все эти походы к «друзьям», которые заканчивались тем, что знакомые Хана вновь звонили на телефон старшего и говорили, что тот снова лежит один в грязном туалете, плачет, не подходит ни к кому, лишь фыркает, и тогда Хвану снова приходилось бежать к нему со всех ног, лишь бы он не умер и с ним было все нормально. Один лишь фиолетовый цвет и название «purple smoke" заставляло его пошатнуться и спросить про себя «оно мне надо?», и, сколько бы раз он не пытался уходить оттуда, то что вспоминал о том, что где-то там лежит его парень и плачет, тогда это заставляло его передумать и бежать обратно. Хван помог Джисону оседлать себя, тем самым оставляя багровые засосы на белоснежной коже младшего. Бусины сосков, что набухли от возбуждения, старший покусывал, оттягивал и отпускал, осторожно зализывая их. Волна оргазма накрывала их обоих, оба стонали в унисон, оба мечтали быть друг с другом вместе абсолютно всегда, либо об этом мечтал один Хёнджин. Хану, как назло, зазвонил телефон, он сразу же подскочил и начал одеваться. Хван сразу же, словно по звоночку вскочил с кровати и закрыл дверь на ключ. Он упал перед младшим на колени, и, словно ребенок залился слезами. — Я умоляю тебя, перестань это делать, ты делаешь мне больно. Я не выдержу, если с тобой что-то случится. — Извини, любимый, так нужно. — Джисон выхватил ключ из рук Хёнджина, быстро открыл дверь и убежал. Этим вечером Хёнджин рыдал так, как не рыдал, наверное, никогда в жизни, ведь даже в такой момент Хан убежал, может, он вообще не любит его? Может, он пользовался им? Хван бился головой об стену и истерично рыдал, его сердце полностью пренадлежало младшему, но, он наверное не понимал этого. Старший царапал свою кожу и лишь выкрикивал имя своего любимого парня, после чего снова истерично плакал, ведь они встречаются уже пять лет, и, как же он скучает по первым годам их отношений, когда Хан еще не употреблял. Спустя два года он начал курить, и, пусть старший предупреждал, что это будет плохо для его здоровья, он игнорировал и говорил, что все будет нормально. После этого всего, Джисон начал употреблять, он ходил по разным клубам и занимался всем этим. Когда Хвану впервые позвонили из клуба, он подумал, что это глупая шутка, но его все же убедили, что это правда. Когда он вошел в это адское место, ему в нос ударил резкий запах алкоголя, ужасная жара, словно правда в аду, громкая музыка, которая не понравилась старшему, яркий свет, софиты, танцующие девушки и парни на шестах, но это все не было интересно ему, он искал лишь своего парня. Спрашивая абсолютно всех людей из клуба, все лишь покачивали плечами, но говорили, что он самый дикий и буйный из всех, но при этом, когда к Хану подкатывали, то он нарывался на драку. Увидев Джисона лежащим в туалете, у старшего сердце кровью обливалось видеть его таким. Весь вечер рыдал Хван, как вдруг ему снова позвонил знакомый номер. Хёнджин побежал со всех ног, даже не надев на себя дождевик он бежал под дождем к своему парню. Снова забежав в этот ужасный клуб он забежал в туалет, увидел Джисона, поднял его, как вдруг, его глаза вдруг сузились от ужаса. Джисон не дышит. Врачи установили причину смерти от передозировки героином. На похороны Джисона не пришел никто, кроме Хвана. Он уже не плакал, он чувствовал опустошение и разбитое сердце. Положив две розы на могилу с родным именем, он подумал про себя «что же ты натворил, Хан-и». По дороге домой он зашел в тот самый бар «purple smoke", где младший искал свое спасение, но легче Хвану не стало, поэтому он лишь вернулся домой, зашел в ванную комнату. Набрав полную ванну воды, Хёнджин нырнул и не позволял выныривать. Он утопился, ведь смерть от наркотиков бы наступала намного быстрее, чем смерть от того, что ты утопился в ванной. Две звезды потухли почти что одновременно, ведь Хван искал спасение в Джисоне, а тот - в наркотиках.