Скажи, врач, а приятно ли вставлять палец?

Новый раунд. Все подготовились, сели, и Сережа, чья игра завершала турнир, сидел с очень хитрым лицом. Естественно, кому как не Диме подметить это его состояние, поэтому когда эпизод дал условный старт, он первый начал: — Ну че ты? Доставай уже свои игрульки. — А вот угадай че у меня за игра. — держа ее между коленей и вздернув подбородок кинул конкретно ему вызов Сережа. — Ну давай подсказки что ли. — Я не угадываю, я уже заметил что это. — хихикнул Арсений, наблюдая за тем как будут угадывать игроки, сидящие по правую сторону стола. — Короче подсказка в том что… — Сережа, оставив игрушку в коленях, достал руки на стол и плавными движениями одной руки показал жест, каким обычно обозначают стимуляцию половых органов, когда средний и указательный палец вместе поглаживают нечто над ними. — Нам понадобятся в основном эти пальцы. — А мы точно знаем такую игру? — спросил Шаст, заливаясь смехом сквозь усталость с привкусом слабой надежды забрать хоть один балл. — Вы все знаете. Но кое-кто… — Сережа пристально смотрит на Диму, заглядывая в глаза, как бы намекая, что это их общая история, и после паузы продолжает. — Знает эту игру очень хорошо. И играет в нее также хорошо как и я. Дима старается догадаться без дополнительных подсказок. Но после этого жеста из всех их развлечений у него в голове вспыхивают только события, которые никак не подходят под понятие «настольных игр», несмотря на то, что это нечто технически делается на столе, вот только массажном… Но это ведь не может быть то, о чем он думает, не так ли? За Сережиным хитрым, даже в какой-то степени издевательским взглядом может скрываться истина, которую тот хочет обнажить. Но Дима собирался хранить свой секрет до могилы, и даже на смертном одре не признался бы в своем предосудительном удовольствии, и Сережа об этом знает, так неужели он рискнет и предаст его, заставляя смущаться, чтобы его руки дрожали, а мысли о игре застилались прочими давно прожитыми, таким образом выбивая себе преимущество? Но он ведь не сказал ни слова. И все предположения и паника только в его голове. Осознав это, Дима слегка успокаивается, но старается делать вид, что не догоняет и ему нужны еще подсказки. — Кххх, что? Я не знаю в какие игры ты играешь, если тебе в них пригождается это движение. — смеется над ним Дима — он всегда переводит на него стрелки, когда не знает правильного ответа. — Настольные! — Ну ладно, еще вот такое движение. — Сережа показывает как он большим и средним пальцами хватает нечто маленькое и мелко дергает из стороны в сторону. Перед глазами Димы встает та же картина, что и до этого, но в ней выполняется уже другое действие. В точности такое, как показал сейчас Сережа. Позову сейчас уже не до шуток. Он должен продолжать переводить стрелки, высмеивая его странные объяснения, но его посерьезневшее лицо выдает его, поэтому он не придумывает ничего лучше чем передать эстафету Шасту: — Не, я не догоняю о чем он. — Да я пока тоже. — уже слабо хихикает Антон. — Ну ладно, еще мы с тобой вместе могли бы в нее играть, и тогда нам пришлось бы использовать не пальцы, а руки целиком. Позов согласен провалиться в колодец полный воды из Сережиных намеков, лишь бы кончики его ушей не горели от стыда. — Это когда это… — Ну тут и я не понял. — встревает Арсений, метнув взгляд на Сережу. — Айх, ладно. — говорит Сережа и… достает коробку с дженгой. Дима успокаивается, расслабляясь в кресле пока мурашки по его бокам волной скрываются под кожей, и чтобы как-то разрядить обстановку вокруг него, старается привязать все факты сказанные ранее к представленной игре. Все подходили кроме одного. — Погоди, а когда это мы могли в нее играть вместе, используя полностью руки, а не только пальцы? — Ну мы с тобой были на шоу, где я прошел в финал и там играл в громадную такую дженгу. — Ааа, я понял. Как оно… «БигХит шоу». — допер Дима, рассматривая в своих руках коробку с игрой. — Сереж, ну мы тогда никак не могли пройти в финал вместе. — Ну представь что мы бы играли настолько лучше наших других противников, что создатели такие решили бы что мы оба достойнее их пройти в финал. — Ну может. — соглашается Позов и отставляет коробку обратно в центр стола. Он возвращает взгляд Сереже и тот ловит его, с коварной улыбкой тихо шепча «А ты о чем подумал?», пока не слыша его Антон с Арсением что-то обсуждали на фоне. Какой подлец. Взгляд Позова зависает на Сережиных руках и он погружается в воспоминания, к которым тот его нагло привел.

***

Боже, как стыдно. Диме всегда было до жути неловко когда ему надо было о чем-либо просить. Особенно если сама по себе вещь довольно спорная. Он знал, что его прямолинейность не раз ему помогала, но также и то, что она мешала и контрастировала с его неумением ходить вокруг да около таким образом, чтобы его собеседник понимал о чем речь без того чтобы это называть. Обычно он готовит речь заранее, продумывая до такой степени, что если собеседник не додумается в основной части, у него еще есть дополнения. Но сейчас не успел, и как назло грех упускать такой идеальный момент, когда тот, от кого это нечто нужно, сидит с ним наедине. После съемок все разошлись по другим кабинетам и комнатам офиса, либо торчат в коридоре, а в комнате отдыха каким-то чудом остались только Позов и Матвиенко. Сережа как обычно сидел на диванчике слева от Димы и залипал в телефон. И всегда Поза удивляло то, что тот всегда, даже не смотря на ссоры на ГВ, сидел с ним расслабленно, никогда не отворачивал телефон, и будто при отсутствии окружающих обязательно бы сел вплотную рядом и от сильной усталости положил бы голову ему на плечо — вот такой степенью расслабленности от него веяло. Наверное именно поэтому Катя и предложила его. Дима подсел ближе, смотря на Сережу, и все собирался что-то сказать, а Сережа, заметив это и нелепое лицо друга и поняв его состояние, отложил телефон. Он начал плавно поглаживать ближайшее к нему Димино бедро и осматривал окружение на наличие свидетелей — так он обычно показывал что готов выслушать его и сохранить этот диалог в тайне. Но тот все не решался начать. — Ну что? — начал за него Сережа, сразу обозначая насколько громко они будут говорить. — Тут такое дело, в общем… — все же отвечает Дима, подмечая себе, что это была отличная фраза для начала. — Просто, ну… Вот такой вопрос. Умеешь ли ты… Делать массаж простаты? Последнюю часть фразы Позов проговорил быстро и четко, будто репетировал ее много раз. Он смело посмотрел прямо ему в глаза, надеясь, что тот не засмеется. Но Сережа лишь слегка улыбнулся, в душе в очередной раз радуясь тому, что Дима перед ним раскрывается не таким уж святым барашком, каким старается выглядеть для окружающих. — Умею. — Умеешь, да? — повторил Дима, отведя взгляд в сторону и поглаживая себя по затылку к шее, концентрируясь на том чтобы предложить саму затею. — Хочешь, чтобы я тебе его сделал? — догадывается Сережа и предлагает ему сам. — Ну, если, ты… — Да или нет? — Да. Как же приятно когда твой собеседник тоже не любит ходить вокруг да около. Или знает тебя как облупленного и не стремится ебать мозги. — Ты уже делал кому-то? — Себе. — Сам себе? — Ага. Дважды. В первый раз бросил дело наполовину, а во второй наконец понял почему всем так нравится. — Мне тоже два раза понадобится? — Ну не, я постараюсь с первого раза сделать все правильно. — обнадеживает Сережа, поглаживая его бедро. — Потому что ты же не попробуешь второй раз, если в первый ничего не получишь. — Блин, видишь насквозь. — Ну что, завтра вечером у меня? — Давай. — Ты же сделаешь себе заранее клизму? — Сережа с вызовом подвинулся ближе. — Или мне помочь тебе и с этим? — С этим я сам! — Умничка. — говорит Сережа, игриво отправляя воздушный поцелуй, и возвращается к телефону. Позов не отворачивался, разглядывая безмятежного Сережу, который согласился будто на что-то обыденное, на что-то, что никак не поменяет ни отношений, ни чувств или чего прочего, и который сидит как ни в чем не бывало, и от одного этого образа Дима расслабляется, долго и глубоко выдыхая, а после кладет свою голову на его плечо и уже не видит, что тот улыбается на это.

…

Позов спускается на парковку, где уже подобно змею-искусителю на древе с запретными плодами стоит у своей машины Сережа, который, пристально смотря на подходящего к нему Диму, задумчиво почесывает свой подбородок. Подходя ближе, он дернул головой вверх, как бы спрашивая, че тот на него пялится, и Сережа кивнул на свою машину, приглашая обсудить внутри. Уже сев и разместившись, Дима молча поворачивает голову к Сереже, и тот, поймав его взгляд все же спрашивает: — Я только щас додумался. А почему тебе это не сделает Катя? — Ногти. — однозначно отвечает Позов, поднимая руки, как бы демонстрируя причину. — Ааа. — отворачивается Сережа и заводит машину. — Ну игрушками же можно. — Руками оно как-то… Надежнее. Не хочется знаешь по неопытности повредить себе что-нибудь. Да и… Покупать игрушки для того что не факт что еще понравится как-то расточительно. — Клянусь, я буду нежен. По дороге к дому они заехали в излюбленное Сережей место. И только когда Дима поднял голову и заметил вывеску с подписью о том, что это секс-шоп, он почувствовал себя довольно неловко. Будто они едут не на медицинскую процедуру, а на какую-нибудь фистинг-вечеринку. Пока Дима ждал его, надеялся, что тот понял его правильно и не собирается делать что-либо… Сексуального характера что-ли. Матвиенко садится в машину и как ни в чем не бывало кладет на заднее сиденье купленный только что пакет. Как только он собрался завести машину, ловит Димин недоумевающий взгляд и отвечает на его немой вопрос: — У меня закончился просто.

…

В Сережином доме, не смотря на статус холостяка, как всегда чисто и уютно. С команды Алисы зажигается свет и Сережа, сбросив обувь, стремительно направился вглубь своей квартиры, оставляя Диму в прихожей. Он возвращается с чем-то на пальцах, а после намазывает это нечто на руку Поза. — Че это? — спрашивает Дима, принюхиваясь к намазанному. — Масло массажное. Эфир пачули на оливковой основе. Нравится? Я намешал немного, чтоб у тебя вдруг никакой аллергии не пошло. — Вкусно пахнет. Сережа широко улыбается и возвращается вглубь квартиры, проходя в ванную. Под звуки журчащей воды Позов продвигается следом. — А зачем? Ты что, не знаешь, что внутрь нельзя заливать эфирные масла? — Знаю. Я просто хочу тебе сделать массаж. — Ну да, мы на него и приехали. — Не только простаты. — И для чего? — Я элементарно не смогу войти в тебя если ты будешь напряжен. Позов часто моргает, стараясь убедить самого себя в том, что фраза «войти в тебя» подразумевает о том, что будет использоваться палец, палец, а не член. — Как-то слишком много услуг. — Ой да ладно. Мне приятно. «Это и пугает» — тяжело выдыхая думает Позов, наконец замечая, что Сережа помыл руки аж до локтей. — Проходи. Или ты хочешь помыться? — Да, давай, помоюсь. — отвечает Позов, выполняя с Сережей рокировку. Помыв руки, он решил помыть и лицо, и когда поднял голову, в отражении зеркала увидел мокрого себя, и, перед тем как выйти, задумался о том, что он тут вообще делает и как на это вообще решился. Как-то на днях он загорелся идеей попробовать массаж простаты и предложил жене. Та конечно приятно удивилась, но согласилась помочь с этим делом, даже изучила как это делается, но побоялась, что расцарапает ему внутренности. Но лишать мужа нового опыта не в ее сути, поэтому согласилась с собой и даже предложила чтоб ему это сделал кто-то другой. Позов удивился, как же так, отпускаешь в чужие руки, но Катя его заверила, что даже ревновать не станет, это всего лишь медицинская процедура. И даже предложила Сережу как человека который помимо того что надежен и не станет делать что-то против воли другого человека, так еще и «Ну он выглядит как тот кто наверняка умеет» — и не прогадала. Вот только входило ли в ее согласие непредвиденные ситуации сексуального напряжения во время сессии… Она ведь знает, что он ему маломальски да нравится. Капли скатывались с дрожащего лица и разбивались о раковину. Надо было уже выходить и падать во власть рук, которым не до скук. Дима наконец вышел из ванной и завернул в спальню. На кровати уже растеленно по правой части большое полотенце, рядом стул, на котором стоял поднос где разложены массажное масло, лубрикант и пару игрушек. Одна из них представляла собой вытянутую металлическую палочку, конец которой, как догадался Дима, наверняка должен вибрировать. — Ты же собирался пальцами? — спросил Дима, осматривая подготовленную чистую игрушку. — М? — Сережа оторвался от поправления полотенца на кровати. — А, это… Если в процессе захочешь, использую. Я думал ты уже разделся. — А… уже начинаем, да? Сережа заметил как Дима нервничает и подошел к нему сзади, плавно, стараясь не спугнуть и разместил ладони на его поясе. Его руки залезли под футболку, поглаживая бока и живот, поднимаясь выше, пока его нос поглаживал заднюю сторону шеи в местах, где после оставались легкие, почти невинные невесомые поцелуи. Не ощущая какого-либо сопротивления, Сергей прижал его к себе ближе, укладывая свой подбородок на чужое правое плечо, прижимаясь щекой к другой, более щетинистой, пока его руки разделились и одна полезла вниз, залезая пальцами под ремень. — Ты меня сам и разденешь? — Могу. Тебе же нравится, когда я тебя обслуживаю. — шепчет Сережа ему на ушко, губами ухватив на мгновение мочку. — Когда на сцене снимаю тебе обувь, носки… Храню твои очки, поправляю капюшон… Снимаю штаны и держу твой член. На последней фразе Сергей потянулся к ширинке джинс, аккуратно ее расстегивая. Дима завис. Он хотел конечно как-то этому противиться, заявить, что он и сам может раздеться, но Сережа был прав. Он обожает когда Матвиенко его обслуживает. Это своего рода язык любви. И ему действительно бывало слегка обидно когда тот отказывался ему помогать, и блаженно сиял, когда все-таки соглашался или делал это сразу без просьб. Не стоит противиться этому и сейчас. Особенно когда они наедине и это действительно не выглядит странно. Сережа прижимается своим тазом к нему, и расстегивает на нем ремень так, будто делает это на самом себе. Матвиенко спускается и спускает с него штаны вниз, пока Дима не теряя времени снимает с себя футболку и кидает ее на что-то типа вешалки около гардероба. Дима вышагивает из штанов и на нем остаются только трусы. — Снимай. Ты же знаешь, что это не делается через ткань? — Да, я знаю. — нехотя все же снимает последний элемент одежды. — Нас в институте учили. — Снимать трусы? — Делать массаж простаты. — Так если знаешь как делать, че сам себе не сделаешь? У тебя ногти не длинные. — Ты знаешь о гибкости моих пальцев. Да и к тому же, как-то не достается, ну неудобно, еще спину переклинит. — Точно, ты же старикашка. Дима вышагнул из трусов и кинул их к штанам, вставая наконец голым в полный рост. Взгляд Сережи естественным образом падает на причинное место и сам Сережа максимально сдерживается чтобы не облизнуть губы. — Хотя может и не такой уж старикашка… — все же вырывается из Сережи и он отводит взгляд, указывая Диме пройти на полотенце. Позов ложится на одеяло на живот, поправляя ствол так, чтоб он не валялся между ног, а руки скрестив положил под голову. Он устроился, и только когда Сережины руки легли на его спину, осознал, что теперь ему не убежать. Не так уж, если честно, и хочется это делать, когда его наминают маленькие, но сильные пальцы вместе с упругими и при этом мягкими ладонями. Сережа после разогревающих движений по всей спине начал с шейного отдела, аккуратно проминая шейные мышцы, стараясь давить не сильно, но существенно. Особенно прорабатывается плечевая мышца, которая так часто ноет у Димы. Об этом не понаслышке знает Матвиенко, ведь это именно он, когда Позов опять поглаживает или дергает ноющие плечи, в любой удобный момент обязательно подходит к нему со спины и без спроса начинает делать «офисный массаж». Сережа просто однажды решился ему это сделать, а Дима просто не стал сопротивляться, и это стало их негласной традицией. Своеобразным актом любви и заботы. Может показаться, что от этого Сережа не получал ничего, кроме слов благодарности, но ему доставлял удовольствие сам факт того что непокорный Дима становится податливым исключительно в его руках. Руки с плеч переходят через лопатки к середине спины, и от нее мягкими поглаживаниями к бокам, где у Димы частенько проступают мурашки. Откуда Сережа это знает или просто догадался что это место стоит помассировать — не понятно. Известно только одно — Сергей какой-то волшебник, который видит тела других людей насквозь. По паре движений может заметить и понять где что болит и как с этим обходиться. Руки возвращаются выше, перекладывают Димины руки вдоль туловища и скатываются по плечам к ладоням и обратно, поглаживая так, чтобы разогреть кожу, и потом вновь возвращаются к ладоням. Стараясь детально проработать, но не тратя на это слишком много времени, Сережа поглаживал и проминал широкие ладони, в которые на сцене так любил помещать свои маленькие ручки. Излишне и рассуждать о том, как Сережа до дрожи во всем теле любит держаться за руки. С ладоней обратно на плечи и вновь через лопатки ниже, уже к пояснице, проминая большими пальцами вдоль позвоночника, остальными хватая за бока, и оттягивая вниз, как если бы он притягивал Диму на себя, придерживая за талию. Такие ассоциации мешают Сереже сосредоточиться и он переходит дальше. Он добавляет еще масла на руки и разогревающими движениями растирает его по Диминым ягодицам. Ощущая непривычные поглаживания, Позов неконтролируемо напряг мышцы в этой области, не в силах расслабиться. Его частенько хватают за задницу на сцене — их можно понять, у него действительно божественная жопка — но ведь ни разу никто ее не поглаживал, еще и так плавно, будто наслаждался самим процессом поглаживания его мягких тканей. Поэтому это оказалось очень интимным и трепетным, от чего Дима лежал, скрывая свое лицо в скрещенных руках. Сережа не спешил переходить к ногам, он особое внимание уделял именно ей, виновнице сего торжества. Он поглаживал и сильно мял, раздвигал и потирал между. Единственное что так хотел, но не решался сделать — шлепнуть, потому что прекрасно знал, что Дима не любит когда его бьют, на это надо было выпрашивать особое разрешение и желательно за неделю до этого. А сейчас важно было доставить ему такое удовольствие, чтобы он расслабился и растекся по его кровати. Но как бы он мягок и нежен не был, Дима не расслаблял мышцы на ней. Наверняка именно так, когда он не контролировал их напряжение, он и накачал себе такой зад. Матвиенко решил перейти к ногам, дав Диме время привыкнуть, и может, когда он вернется к ней вновь, тот сможет расслабиться. Огладив жопку напоследок он плавно спустился к бедрам, размазывая излишки масла по ним. Он мял их, стараясь не давить на зоны под коленкой, и переходил к икрам, которые поглаживал и щипал, снимая с них напряжение после ходьбы. Он пальцами прощупывал накаченные от ходьбы мышцы, а после болезненные ощущения сглаживал мягкими поглаживающими круговыми, постепенно спускаясь к стопам. Сережа капнул на них еще масла и пока размазывал его, разогревающими движениями проминал свод стопы, надеясь нащупать шпоры, и к своему счастью не нашел их. Поглаживающие круговые по пятке, протирающие вдоль мышц свода и давяще-круговые по носку с переходом на пальцы. Дима старался сдерживать свои стоны удовольствия, но его стремления не венчались успехом, и потому со стороны головы были слышны какие-то щенячьи скуления. Сереже это даже льстит, поэтому он не просто отпускает ноги, а напоследок дует на них тонкой струйкой воздуха, вычерчивая узоры, тем самым щекоча его. — Переворачивайся. — командует Сережа и Дима напрягается, пытаясь чисто по ощущениям понять, встал ли у него, но все же переворачивается, визуально оценивая свое ненапряженное состояние. Сережа разливает по Диминой груди тонкой струйкой массажное масло, и потом растирает его по всей поверхности, а после круговыми движениями поглаживает грудь по бокам, большими пальцами очерчивая ореолы сосков. «Такие маленькие сосочки, красивые» сейчас твердели под щекочуще-дразнящими движениями пальцев. От Матвиенко не скрылось и то как Дима слегка прикусил нижнюю губу изнутри и перелег ногами по-удобнее. Он смущается. И как последний хитрец, Сережа собрался усилить этот эффект. — Я тоже сниму пожалуй одежду. — мимоходом бросив фразу Сережа скинул с себя в футболку, закинув на Димину, свисающую с вешалки. — Эй, зачем! — сказал Дима первую пришедшую ему в голову формулировку возмущения по этому поводу. — Не хочу одежду маслом запачкать. — Ну ты в трусах хотя бы останься. Хоть кто-то из нас должен остаться в этой комнате в трусах. — Ахах, окей. — разведя руками в стороны согласился Сережа. — Как скажешь. Сергей вернулся к груди и по торсу, пальцами ведя по бокам, он проскользил ниже, к животу. И когда его руки дошли до талии, мышцы под его руками напряглись и сверху послышалось, как Дима нервно сглатывает слюни. Сережа решил пропустить эту зону, но лишь пока, и перешел сразу к ногам, слыша чужой тихий выдох. Спереди ног он прошелся большими круговыми, больше проминая кожу, нежели мышцы под ней, и напоследок опять помял пальцы ног. Дело пришло к основному блюду — это понимали оба. Но Дима никак не мог успокоиться. Сережа руками скользит обратно вверх, проходя опасно близко к паховой области, но минуя ее, вернулся к поглаживанию груди, и пока поднимался, большими и средними пальцами потирал его затвердевшие соски, а после нависая над Димой, посмотрел ему в глаза. Позов понимал, что все дело в нем самом, и что несмотря на то, что он этого хочет, ему очень неловко и страшно и он ничего не может с собой поделать. — Ну и что тебя беспокоит? — Ничего… — стыдливо шепчет Дима, мотая головой. — Да ну? А может… Это? — Сережа нагло провел рукой вдоль его паховой области, по бедру, пока что не касаясь самих органов, и почувствовал, как буквально все Димино тело напряглось. — Тебя беспокоит, что я буду касаться тебя в интимных местах? Это неизбежно, ты все равно должен будешь кончить. — Не кончить, а должна выделиться смазка. — Одно другому не мешает. Дак к чему сопротивляться? Сережа наклонился к нему, кончиком своего носа проводя от его, и скользя по узору бороды, направился к ушку, прошептав в него: — Давай я лучше… Сделаю тебе приятное. — Нет, сто… — попытался сказать Дима, но запнулся, когда Сережина ладонь прошлась по его члену, а пальцы играюче захватили мошонку. — Мфх. — Твое тело этого хочет. Я могу ему помочь. — Сережа между фраз оставил на Диминой щеке легкий поцелуй. — Но если ты против, я остановлюсь. Только скажи. Конечно, Дима благодарен Сереже за то, что тот контролирует себя и дает выбор ему, но он также думает что легче было бы без выбора, за который ответственен он, потому что проще обижаться на никудышного Матвиенко, чем на самого себя за неверно принятое решение. — Давай. — все же решается Дима, наплевав на все. Он просто хочет этого. — Как ты смотришь на массаж губами? — Сережа широко улыбаясь спустился ниже, устраиваясь у Позовских ног. — Если осмелишься. — бросает вызов Дима, ведь если уж соглашаться на Сережину игру, то нужно быть готовым играть по его правилам. Такой вызов Сережу только раззадорил. Он наконец отставил масло в сторону и взялся за лубрикант на водной основе, щедро наливая его на промежность и размазывая по члену, мошонке и остатки по анусу. Когда его маленькие ладошки проходятся в ритмичных движениях по стволу, Димин прибор на их фоне кажется довольно внушительным. По тому как Сережа двигается по нему руками, создается впечатление, что он проходил какие-то курсы по этому делу, ведь он делал это так слаженно и сконцентрировано, будто наконец смог применить свои знания на практике. В какой-то момент Сережа наконец разместился всем корпусом меж его ног, раздвинув их и закинув одну на себя, чтобы обеспечить себе доступ ко входу. Дима расценил это как призыв, поэтому разместил обе свои ноги на спине своего массажиста. Матвиенко это никак не смутило, напротив, он придвинул его ближе к себе, ухватившись за его бедра. И с дальнейшего действия Сергея у Димы в голове прозвучала фраза Антона из ГВ с Цоем «Да Сережа этот фистинг мастер, блять! Он тебе так покажет, нахуй, что еще и отсосет блять», параллельно с этим размышляя о том, а откуда он то об этом знает, неужели по Матвиенко и правда видно, что он умеет? Сережа без малой тени стеснения проводит языком по мошонке и идет кверху, где кончиком язычка играется с краями головки, сдвигая ниже крайнюю плоть. Одним языком это сделать не удается, поэтому он наконец подключает к этому губы и обволакивает головку теплотой своего рта. И пока губы и края щек охватывают ее, язык скользит по верхушке и соскальзывает в углубление, самым кончиком языка пытаясь проникнуть в него глубже. Но наконец, дальше погружается сам член, когда Сережа заглатывает его глубже, удивляя Позова мастерством горлового минета. Откуда он это, черт возьми, умеет? Он это уже практиковал на ком-то или так много думал об этом, что сейчас просто воплощает свои мечты в реальность? Скорее второе, потому что от горлового Сережа все же давится, выпуская изо рта ствол с обильным количеством слюней, которые эротичными нитками свисают от его губ до головки члена. От этого зрелища Диме уже хочется растечься, но они до сих пор не приступили к тому, зачем собирались. Наконец, продолжая ртом ласкать член, Сергей руками добрался до ануса, пытаясь просунуть пальцы внутрь. Но Дима, до сих пор напряженный, так зажался, что при всей смазке из тюбика не получилось бы войти и мизинцем. Матвиенко и здесь не растерялся и бросив член прильнул губами ниже, языком вылизывая кольцо мышц. Позов с этого настолько вылетел, что единственный плюс, который он для себя в этом увидел, это то, что у него появился повод не целовать Сережу, если тот вдруг захочет с ним пососаться. Сережа не отрывался, продолжая настойчиво свое дело, руками поглаживая бедра и бока. Дима совсем отчаялся и уже не надеялся, что все пройдет хорошо, поэтому уже потянулся руками вниз, собираясь высказать это, но Сережа хватает его правую руку и сжимает так, как обычно он держал ее в знак поддержки и сочувствия. Сходу ощущая это, Дима чудесным образом расслабляется на мгновение, и этим успевает воспользоваться Сережа, языком и указательным пальцем свободной правой руки проникая внутрь, пока Дима не зажался вновь. Мышцы давят на его палец, сжимая туго и сильно, но это не важно, он наконец внутри. Сережа разворачивает в нем палец и аккуратно подушечкой поглаживает стенку внутренностей, ту, что кпереди, стараясь нащупать выступающий бугорок. Как только он его задел, сразу понял, что это то, что он искал, еще и по тому, как дернулись Димины ноги на его спине. Матвиенко отпустил его руку и начал ласкать его член параллельно с тем как другая рука продолжала играться внутри. Он оторвался лишь для того чтобы подлить еще немного смазки ко входу и двигаться в нем посвободнее. Когда прохладная жидкость коснулась его кожи и вместе с этим по его простате прошелся в очередной раз Сережин палец, Матвиенко почувствовал как Дима расслабился, и воспользовался этим, просунув в него и второй палец. От небольшого жжения из-за того, что не был растянут для таких объемов, он прошипел. — Не волнуйся, не треснешь. — постарался успокоить его Сережа, поглаживая живот. — Анус может растянуться до таких размеров, что в него войдет два енота и конфетка джолли ранчер. Дима рассмеялся, потому что тоже знает этот факт, и откинул голову обратно на полотенце, стараясь расслабиться и отдаться ласкам. Сережа подлил еще немного, чтобы не только сгибать пальцы внутри, но еще и двигать их вперед-назад для стимуляции самого очка. От такого обилия ласк Дима выгнулся, и Сережа, ускоряя движения головы по стволу, обнял его бедро свободной левой рукой, прижимая к себе, но передумав, наоборот откидывает эту ногу в сторону со своей спины, размещая свою руку по локоть сверху на ней, надрачивая Димин член, ожидая завершения. И тот не прогадал — Позов действительно уже на последнем издыхании, поэтому пару движений талантливых Сережиных рук и он изливается прямо в его услужливо открытый рот. Смакуя жидкость на языке, Сережа ее все же проглатывает, и после вновь берет член в рот, высасывая до конца. Дима Позов лежит на полотенце, измазанный маслом, расслабленный, высосаный без остатка, удовлетворенный всем и благоухающий эфирным маслом с запахом пачули. Сережа выполз, разложил вещи обратно на поднос и, пока Дима лежал с закрытыми глазами, шмыгнул в ванную. И спустя довольно продолжительное время в ней, Дима начал догадываться, что у Сережи каменным был далеко не пресс.

***

— Все же знают правила, да, Позов? — говорит Сережа, но как обычно обращается конкретно к Диме, вырывая его из размышлений. — Естественно. — наконец сфокусировав взгляд на собеседнике ответил Дима. — Ты, кстати, дурак. Если собрался со мной состязаться, зря притащил дженгу, я же в ней мастер. — Именно поэтому и притащил. Мы сейчас с тобой этих вынесем и тогда у нас будет действительно зрелищный финал. — А вы никогда вдвоем не играли в дженгу? — вдруг спросил Шаст, припоминая, что не помнит моментов когда бы они играли в нее вместе. — Кстати, никогда. — почесывая бородку и смотря на Сережу рыбкой подтвердил Дима. — Вот поэтому я ее и притащил. Я видел, как ты на стримах «Площадки» в нее рубишься постоянно и поэтому я знаю твою тактику. — А я видел финал «БигХит шоу», я знаю твою. — Ооо, все, битва гигантов! — подметил Арсений, уже, даже не смотря на свою ловкость, не надеясь набрать балл. — Да блин, конечно, у меня опять никаких шансов! — опять проскулил Шаст, у которого в контраст его визави надежды все еще были. — Дак вот, как играем. — начал рассказывать правила состязания Сережа, распаковывая коробку. — Играем три раунда. Сначала вчетвером, кто роняет — выбывает, потом втроем без того кто выбыл, и потом мы с тобой, Дима, остаемся дуэлиться в дженгу. — Да, давай.

…

Пророческие способности Сережи порой действительно поражали. На кресле покачивался Антон, который выбыл первым, когда, несмотря на снятые кольца, все же зацепил своими длинными пальцами соседние фишки. Напротив него вертел в руках шляпу Арсений, внимательно следя за тем как оставшиеся дуэлянты выстраивают самую высокую в сравнении с предыдущими раундами дженгу. Был Димин ход. Оба понимали — есть только один рациональный ход. Но очень рисковый. Однако если его выполнить — у соперника не будет шансов. Поэтому Сереже оставалось только одно — пытаться выводить Диму, чтобы у него дрожали руки и он уронил башню. Дима начал аккуратно вытаскивать фишку, медленно, сконцентрировано, и когда дело подошло к опасному положению, Сережа сказал: — Ну ты еще сильнее ее расшатывай. Там не так много расстояния, там, знаешь, не поместятся два енота. Диме хочется посмеяться. Очень сильно. Но до него быстро доходит что если посмеется, это будет странно, а если он начнет сдерживать смех, то будет дрожать, поэтому шутку надо просто продолжить с серьезным выражением лица. — Ага, и конфетка джолли ранчер. Матвиенко улыбается, видя как Дима контролирует себя, не отвлекаясь на Сережины подколы. — Я получше пальчиками работал. А вот эта фраза чуть ли не вывела из себя, но Дима успел убрать руки, чтобы случайно не дрогнуть. Он прощелкал пальцами и вернулся к избранной фишке. Сергею было достаточно. Если он сможет вытащить — он заслужил победу. Хороший мальчик. И Дима наконец вытаскивает фишку из башни и слышит со стороны Шаста одобряющий вой и напоминание со стороны Арса о том, что ее еще надо поставить наверх. И это Дима выполняет аккуратно, помня о том, что канатоходец может расслабиться только тогда, когда уже сошел с троса. Сережа широко улыбнулся, смотря на сияющего Диму и единственный раз за все игры не чувствуя себя проигравшим. Не потому, что он сейчас обыграет его, нет, он уже обречен, а потому что с хорошим противником это достойное поражение. — Ну вот и все. — произносит Сережа, осматривая дженгу. — Нет, ну ты че, даже пытаться не будешь? — подбадривает его Арс. — Да ну вот что, что? Матвиенко достает наиболее возможную для хода фишку, но конструкция все же рушится. Игроки с правой стороны веселятся, и Шаст даже изобразил будто он переворачивает стол, а Дима сел обратно, протягивая Сергею руку для рукопожатия. Сережа пожимает в ответ и продолжает нежно улыбаться, смотря на победившего в этой игре Диму, и не обращает внимания на вопрос Арсения о том, почему же он улыбается, если проиграл.