Вовсе не похожа на змею

Но кидает в крайности каждый грёбаный миг То в сказку, что нивелирует мерзкий издохший мир То в отрадные мысли: как уйти так, чтобы в один миг?

— Антон!.. Антон… Тоша, очнись… Антош, проснись пожалуйста… Ан-тон! — в один момент раздражающий писк в ушах сменился еле как уловимым голосом. Вот только не могу понять чей он. Может мне мерещится? Предсмертная слуховая галлюцинация? Вполне возможно. Через мгновение появилось ощущение странного давления, обрушившегося на грудную клетку. Я вновь могу ощущать тело? Неужели меня и впрямь кто-то нашел? Глаза автоматически начали раскрываться, противясь мельтешащему снегу и порывам ветра, обращая мой взор на ночное небо, затянутое тучами.

Пятью минутами ранее от лица Кати

      Ноги сами выбирали направление движения. Я не понимала куда иду, голова была забита мыслями о пропаже Антона, вытесняя иные раздумья, в число которых входило построение маршрута для прогулки. В тот момент меня не особо волновала перспектива заблудиться и стать вторым подростком, исчезнувшим за день.       Слезы продолжали течь, обжигая лицо, не желая останавливаться и размывая взгляд, отчего с каждым шагом я была все ближе и ближе к падению.       — Ай! — вскрикнула я, неудачно приземлившись на заледеневшую дорожку возле сугроба. Из-за путаницы в голове удержать равновесие не вышло и теперь приходилось лишь потирать коленку, ставшую точкой соприкосновения с поверхностью промерзшей земли. Попытка встать оказалась безуспешной, ведь рука, ищущая опору, наткнулась на что-то мягкое, заставив вздрогнуть.       Переведя взгляд на странный объект, на глаза новым порывом навернулись слезы. Прямиком в сугробе лежало бессознательное тело возлюбленного, к которому я тут же бросилась, начав нащупывать пульс и проверять дыхание, чтобы удостовериться в самом главном…       — Жив… — с облегчением вырвалось из уст. — Антон!.. Антон… Тоша, очнись… Антош, проснись пожалуйста… Ан-тон! — попытки растормошить Петрова, казалось были безуспешны.       Моя голова опустилась на слегка подрагивающую от сбившегося, почти отсутствующего дыхания, грудь юноши.       — Тошааа… Живи, умоляю, Тоша. — теперь я вновь рыдала, заставляя куртку парня довольно сильно намокнуть. Даже если буду сильно стараться – дотащить обездвиженное тело до дома у меня просто не выйдет…       Внезапно на мою спину опустилась чья-то рука.

От лица Антона

      — Катюш… — сил хватило только на то, чтобы тихо произнести имя девушки, захлебывавшейся слезами лежа на моей груди.       Она случайно наткнулась на меня? Или специально пошла искать, после того как я не пришел в школу? Как бы то не было — Смирнова, в очередной раз, появилась очень вовремя.       — Молчи, дурак… — процедила Катя, стараясь успокоиться. — Знаешь как ты меня напугал?       Не успел мой рот раскрыться для ответа, как девушка прильнула к нему, вовлекая в поцелуй, моментально согревший онемевшие губы. Где-то внутри опять загорелся огонек, придающий сил. В перерыве, созданном нехваткой воздуха, Смирнова прошептала:       — Одного тебя больше не отпущу, придурок… — в этой фразе не было злости или чего-то подобного, наоборот, произнесена она была ласковым, нежным и сладким голосом, дающим понять истинную привязанность девушки.       Кое как, не без помощи Катерины, вышло встать, и мы медленно двинулись в сторону ее дома. Дорога оказалась, на удивление, долгой. А я ведь думал, что утром не успел пройти особо большое расстояние…       Скрип двери сопроводил недовольный восклик Лилии Павловны из прихожей:       — Екатерина, ты головой думаешь? Тоже пропасть хочешь, как… — но тут она обратила внимание на потрепанного меня, стоящего прямиком за дочерью. — Петров?       — Мам, я позже все объясню, только позволь Антону остаться у нас на ночь – он не в состоянии дойти до дома…       Дальше помню все отрывками… Горячий чай, какие-то таблетки, звонок родителям, подъем по лестнице.       Поток мыслей выровнялся лишь когда я оказался в комнате Катерины, дверь в которую, вслед за мной защелкнулась на замок.       — Ну рассказывай. — томно вздохнула Смирнова, присаживаясь на кровать.       — Ну… — я немного помедлил, вспоминая все произошедшие события и собирая их в кучу. — Когда мы разошлись – пошел домой… Сначала все было хорошо, а потом в один момент сердце закололо сильно… — договорить мне не дали.       — Опять таблетки свои забыл выпить? — увидев виноватый кивок, Катя влепила мне неожиданную жгучую пощечину. — Вообще дурак, да? — на ее глазах опять проступили слезы. — Никому бы лучше от твоей смерти не стало… Из-за одной ошибки чуть не… — девушка бросилась ко мне в объятья, стараясь со всех сил сдерживать плач. — Обещай, что больше не будет таких глупостей, Тош.       — Обещаю, Катюш… — улыбнулся я в ответ, вытирая ее лицо рукавом рубашки.       Порядка пяти минут мы просто сидели, прижавшись к друг другу… Если честно, сам не помню, в какой момент Катерина отстранилась и начала пытаться расстегнуть мою рубашку.       — Кать… — прошептал я, хватая руку девушки.       — Тебе еще плохо? — взволнованно поинтересовалась Смирнова, слегка усмирив свой пыл. Но получив в ответ лишь отрицательный кивок головой, натянула похотливую улыбку на лицо. — Тогда отговорки не принимаются, Петров. — и, будто, ожидая протест с моей стороны, втянула меня в очередной горячий поцелуй, не давая возможности произнести ни слова.       Пальцы Катерины ловко расправлялись с пуговицами рубашки, вскоре полетевшей в угол комнаты. Каждое ее прикосновение к моему оголенному торсу, казалось, оставляло приятные несильные ожоги, вызывающие прилив положительных эмоций. Отстранившись от губ, девушка начала опускаться ниже, покусывая шею, высасывая из меня всю энергию и заставляя тяжело дышать, сдерживая стоны, подступавшие к горлу, буквально разрывавшие грудь, к которой Катюша решила перейти, оставляя на ней все новые и новые «любовные следы». Ее руки поглаживали мою спину, периодически оставляя на ней царапины от ногтей, впивающихся в кожу, а мои зарылись в волосы партнерши, массируя голову, заставляя ту тихо постанывать и немного извиваться.       Вскоре я оттолкнул девушку, одновременно с этим стягивая с нее свитер, полетевший вслед за рубашкой.       Решив не медлить Смирнова во мгновение добралась до своей цели. Послышался звук расстегивающейся ширинки, а сознание заполнила сладкая пелена. Волны самых разнообразных ощущений накатывали в такт движений мычащей Катерины, вцепившейся нежными ручками в мои бедра.       Силы покинули меня, но не прошло и пары минут, как странное ощущение вновь разрядом прошлось по всем конечностям. Катя нависла надо мной, крепко обняв и прикусив за шею, тем самым образовывая новый кровоподтек. Как я понял, эта мера была необходима, чтобы сама девушка не издавала лишних звуков.       С каждым сжатием зубов, сопровождающимся движениями таза, тело как будто несильно ударяли током, вызывая чувство, отдаленно напоминающее эйфорию и граничащее с болью, которую с началом акта я и вовсе перестал ощущать.       Может я мазохист?       Опять этот странный щелчок в мозгу. Поняв к чему все близится, было принято решение скинуть с себя уже подрагивающую Екатерину, испытавшую чувство экстаза десятком секунд ранее.       Теперь два обессиленных тела просто лежали рядом, прижавшись друг к другу. Ритмы сердцебиений и дыханий, казалось, сравнялись, создавая ощущение гармонии.       «Никому ее не отдам» — пронеслось в голове. Сделаю все, чтобы Катя была счастлива. Если бы не она — кто знает, может отыскали бы мертвым по весне… С кем еще смог бы испытать подобное? Кто кроме Катюши смог бы за пару дней подарить мне целую жизнь..? Ответов на эти вопросы у меня, естественно, не было…       Я прижал ее к себе, чмокнул в лоб и прошептал:       — Люблю тебя…