Завтра не будет любви

«Он странный» , — сходу подумал я. Пальцы, обрамленные массивными побрякушками (явно бижутерия), постукивали то по поверхности дешевенького стола, то по стенкам мутного стакана. Но все время он зыркал своими необъятными глазенками по помещению футбольного бара. Я сам и не понял, как меня сюда занесло. Но было, если честно, все равно. Неосознанно я стал рассматривать его. На вид ему не больше тридцати, но лицо уставшее, а глазища светятся — явно от алкоголя. Пшеничные волосы, с синеватым оттенком, из-за мерцания гирлянд у бара, только-только начинают виться. Я сам не успел понять, когда встал и побрел к его столику, стараясь делать это как можно скрытнее. Не знаю почему, но думаю, что мне резко стало стыдно врываться в личное пространство к незнакомому человеку, хоть сейчас меня это явно и не остановило. — Какого цвета у тебя глаза? — спросил я, осматривая незнакомца ближе. — Зеленые, — помолчав пару секунд, но, как подумалось мне, ни капельки не смущаясь, ответил тот. Мне приходится сощуриться, чтобы убедиться в правдивости этих слов, потому что очки забыл с последней пары в своей аудитории. — Красивые. Но при таком освещении темнющие. Он хмыкает, но уголки пухлых суховатых губ на мгновение приподнимаются. — Антон, — протягивает свою огромную лапищу обладатель зеленых глаз. — Арсений. Лучше Арс. Дальше разговор не идет. Он осматривает меня, внимательно буравя взглядом, а я позволяю ему это. Буйства пьяных мужиков будто утихают, а грязная лампочка над головой Антона начинает мигать и через пару минут тухнет окончательно, пока я неотрывно гляжу на нее. Я перевел взгляд на собеседника, но увидел только быстро удаляющуюся длинную фигуру. — Куда ты? — прошептал в пустоту. Не мог понять, что же делать дальше. Я продолжал растерянно оглядывать захлопнувшуюся дверь. А краем глаза заметил, что та лампочка, бывшая только недавно над головой Антона, вновь полыхала мягким свечением. Наверное, тогда я подумал, что это плохой знак и призыв к действию, поэтому сразу же ринулся за пределы бара искать уже знакомого незнакомца. Я бежал, бежал, бежал... Не уверен, сколько времени это заняло, но я ощутил такую свободу, что буквально на секунду забыл об Антоне. Сво-бод-но! Я подумал о том, что хотел бы чувствовать себя так постоянно. Мне так свободно! — Я люблю тебя, Антон! — крикнул я, заприметив размытую знакомую длинную точку. Он облокотился о заборчик моста над каким-то каналом — не могу сказать точно, где-то в районе Невского, — но, услышав мое признание, повернулся навстречу ко мне всем телом и ярко заулыбался, освещая похлеще стареньких фонарей. Клянусь, это была самая красивая и искренняя улыбка, которую я когда-либо видел и чувствовал. Мой восторг не остался незамеченный Антоном, он задержал на мне этот неописуемый взгляд. Но, если говорить откровенно, то в этом действии я не уверен абсолютно, потому что, друзья, я был так счастлив! Безумно! Антон принял прежнюю позу, а я неосознанно скопировал ее. — Арс, — позвал он меня, — а ты кто по жизни вообще? Только сейчас я понял, как сильно разнятся этот спонтанный образ и мой обычно-постоянный. Тихо проронил: — Преподаватель астрономии в СпбГУ. Антон посмотрел на меня недоуменно, и я, если честно, был немножечко рад, что наконец-то смог ошарашить его, ведь все наше знакомство он ни разу не удивился моему поведению. — А я музыкант, Арс, музыкант! — выкрикнул он навстречу холодному ветру. Мне безумно захотелось обнять Антона. Он действительно устал, сейчас это было заметно сильнее всего. Я заставил Антона повернуться и прижал того к себе — крепко-крепко. Так говорил все то, что нужно и хотелось, а он меня понимал, стискивая руки. Наш немой диалог длился не более минуты, но по ощущениям я узнал об Антоне все. Он осторожно отодвинул меня, подождал, пока я сфокусирую взгляд и уверенно выстрелил: — Арс, Арс, полетели куда-нибудь со мной, пожалуйста, Арс... Я мнусь. Не сказать, что я не ожидал чего-то подобного, но подумать об этом явно не успел бы. — Я покажу тебе весь мир! Или хотя бы кусочек! Все, как ты захочешь, — Антон видит меня насквозь. Знаю, что пожалею о своем решении уже наутро. Мне хочется спросить: «У тебя деньги хоть есть?» и еще миллион других вопросов, которыми обязательно загрузился бы обычно-постоянный я. Но отступать и огорчать такого Антона мне не хотелось абсолютно. — Я согласен, — сейчас я уверен. Не имеет значения, что я скажу завтра, пока сегодня есть полыхающие глаза Антона, которым хочу доверять подсознательно. Все завтра-завтра-завтра!...